pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

Из "Литургических заметок" свящ. Сергия Желудкова

Хорошо, что дневники о. Ал. Шмемана сейчас обсуждаются и мало кого оставляют равнодушными. Но вот почему-то нет того же самого в отношении "Литургических заметок" о. Сергия, хотя он ставит применительно к богослужению все те же проблемы, какие о. Александр затрагивает в плане церковно-общественном... Приведу любопытные наблюдения оттуда, которые отнюдь не новы, поскольку каждый из воцерковленных православных мог себе задавать подобные же вопросы, но боялся продумывать их до конца.

Интеллигентные христиане с грустью признавались мне, что не узнают преемника апостолов в литургической фигуре русского епископа. Эти бесчисленные жесты благословений, расточаемых архиереем по всякому пустячному поводу, непрестанное целование у него рук, поклоны, беготня с омофором, светильниками, рипидами, орлецами, - вся эта раболепная суматоха вокруг епископа искажает самую сущность церковного Богослужения, превращая его в форменный "культ личности", в служение "владыке". Из духовенства никто не молится - все боятся - как бы не ошибиться в церемониях. Святитель и сам находится в плену у сущих пустяков этого ритуала человекослужения.
На иконы Спасителя, Божией Матери, угодников кадят трижды, а архиерею - трижды по трижды. На первые три каждения он отвечает благословением одной рукой, но ему продолжают кадить; на вторые три каждения он еще раз благословляет двумя руками, как бы запрещая этим жестом надоевшее каждение. В этом и других подобных моментах, которыми изобилует архиерейская служба, нет никакой литургической красоты - напротив, в них присутствуют разрушительные элементы смешного. Что-то произошло со всеми нами, уже вышли мы из того возраста, когда эти церемонии могли кому-нибудь понравиться. Сегодня они уже не воодушевляют нас в храме - напротив, они унижают святителя.
Не удивительно, что уже почти не находится верующих молодых людей, желающих участвовать в архиерейском церемониале. А без целой свиты прислужников наш епископ, при существующем чине, совершенно беспомощен и, можно сказать, "недействителен". Иногда в таких случаях архиерей, унижая сан пресвитеров, заставляет их прислуживать себе за иподиаконов. Иногда один и тот же незаменимый келейник бегает вокруг епископа, стараясь поспеть за двух иподиаконов, посошника, книгодержца... Жалкое зрелище. Один архиерей умолял благочестивых священников, недостаточно внимательных к ритуалу: "Вы уж, пожалуйста, не молитесь - это не ваше дело, я за всех помолюсь". Но и архиерею некогда молиться, ему приходится то и дело командовать во время Божественной службы: "Кланяйтесь мне! Берите у меня благословение! Снимите с меня омофор!"... Бог даст - скоро сама церковная жизнь заставит архиереев заняться исправлением своего ритуала.
...Торжественное облачение архиерея посреди храма. Диаконы с кадилами (как перед иконою). "Да возрадуется душа твоя"... "Тако да просветится свет твой"... Да ведь это молебен архиерею! На часах вместо "молитвами святых отец наших" - мы возглашаем: "молитвами святаго владыки нашего"... Это низкая лесть, этого нет у греков, у наших же старообрядцев.
Прекрасен архиерейский Малый вход на вечерне и на литургии. Следовало бы только упорядочить его подготовку и отменить второе осенение светильниками с солеи: оно излишне, ибо все четыре стороны уже получили осенение с кафедры; главное же - оно разрывает хор священнослужителей, половина которых уходит в алтарь, в то время как вторая половина задерживается архиереем у солеи. У старообрядцев нет этого излишнего второго осенения... Далее наступает воистину торжественное действо: каждение под алтарное пение "Достоин еси" или "Спаси ны, Сыне Божий". И так досадно, что прославление Сына Божия сразу же прерывается и переходит в прославление архиерея - в пение "Ис полла эти, деспота", что в переводе значит: "Многая лета тебе, деспот"... Нет, не надо бы этого прославления архиерея, надо бы многократно продолжать прославление Христа во все время каждения, под общенародное пение. Это очень заметно украсило бы службу, попробовали бы так сделать.
Начинается пение Херувимской - и молитвенное внимание народа отвлекается прислужниками и архиереем, который появляется в святых вратах лицом к народу. Зачем? Умывать руки! В детстве я думал: уж не изображает ли он Пилата? Это совсем не древность, это русское новшество недавнего времени, этого нет у греков и старообрядцев.
Проскомидия в архиерейской литургии имеет одно начало, но два конца. Сначала священник совершает проскомидию полностью; и архиерей во время великой ектеньи читает заключительную молитву проскомидии. Но во время Херувимской архиерей подходит к жертвеннику, срывает покровцы... Проскомидия священника разрушается и совершается архиереем с половины заново.
И всюду - "орлецы", круглые коврики с изображением орла над городом. На листе с таким изображением стоит будущий архиерей перед своим рукоположением, когда читает исповедание веры. Там это имеет смысл. Но зачем бегает прислужник, подкидывает эти круглые коврики всюду, где хотя бы на секунду остановится архиерей? И это - не Вмзантия, а позднейшее русское новшество.
...И все это - рассуждения без хозяина. Архиереи могли бы очень хорошо со всем этим распорядиться, все это исправить своей высокой властью. Но они предпочитают покорно исполнять все эти явные несуразности своего ритуала.

***


"Помяни, Человеколюбче Господи, души отшедших раб Твоих, младенцев, кои во утробе православных матерей умерли нечаянно от неведомых действий, или от трудного рождения, или от некой неосторожности, и потому не приняли святаго таинства Крещения. Окрести их, Господи, в море щедрот Твоих и спаси их неизреченною Твоею благодатию".
Эта молитва приписана от руки на последнем листе старого семейного молитвенника. Трогательный пример робкой "самодеятельности", литургического творчества, когда случай не предусмотрен в Требнике и Молитвослове. "Окрести их в море щедрот Твоих"; это должно быть сказано в будущем чине церковного погребения младенцев, которые скончались до Святого Крещения.
Да, должен быть такой чин. Практически в какой-то неизвестной нам форме он существовал уже в древней Церкви, когда не было еще нашего обычая крестить малых детей. Если умер ребенок - неужели христиане хоронили его "как собаку", без общей молитвы? Всякого рода "догматические" домыслы на тему о том, "спасутся" ли некрещеные младенцы, или фатально обречены на адские муки, как полагал, кажется, блаженный Августин, - все это уже начало схоластического упадка, и все это падает перед практической, жизненной потребностью христианской любви. А вот слово Евангелия:
"...Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих. Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им; ибо таковых есть Царствие Божие". (по Марку, гл. 10)
Это было сказано о некрещеных еврейских младенцах... Вся эта тема не только литургическая, но таково фактическое положение дела, что мы должны принимать литургическое решение, не дожидаясь, что скажет об этом схоластика.
Особая и несравненно более трудная проблема - огласительное слово на погребение младенца, крещеного или некрещеного. Смерть ребенка - в этом событии как нельзя остро ставится вопрос о Промысле Божием. Правильно, православно ли поступаем, когда все, что ни случится, приписываем благой воле Божией? А может быть следует думать, что в бесмысленной смерти ребенка проявилось действие Мирового Зла, Диавола - что это (не без нашей общей вины) есть поражение доброго Промысла? Вот - "нерешаемость", вечное наше недоумение, на которое мы никогда не получим ответа, ни у какой схоластики. Думается, что только под таким знаком вопроса и может быть сказано слово на Погребение младенца.

***


Вот еще случай, когда так нужна и так горестно отсутствует церковная молитва: похороны самоубийцы. В лютеранском служебнике (или не помню, как еще называется у них эта книга) я читал замечательный образец пасторской проповеди на таком погребении. К сожалению, ничего я не записал, запомнил только главные мысли. Человеку было очень тяжело, он очень унывал, ужасны были ураганы, заставившие искать упокоения души в безумном поступке. А вокруг была такая душевная холодность, такое безучастное отношение, что несчастный не подумал в своей беде к нам обратиться. Мы виноваты в этой страшной смерти. Покаемся же, проверим себя, свое душевное устроение, свое отношение к ближним... Кака известно, лютеране не молятся об усопших; но вот - нашли в самоубийстве суровый урок для живущих. А мы молимся за усопших, мы справедливо считаем это великим преимуществом нашего исповедания - и оставили без молитвы такой исключительный случай, когда от нас требуется особенно усиленная церковная молитва.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments