pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Просто о стульях

Я никогда не склонен был по жизни обустраивать свой домашний быт и как-то его улучшать, организовывать. Есть под рукой необходимое, и ладно. Но наступают моменты, когда вещи приходят в негодность, подчас самые необходимые. Стулья, например, или табуретки. Последняя целая табуретка на кухне, на которой я обедаю или ужинаю, дошла до сего дня годов с 60-х и, кажется, еще старше меня будет.

В общем, в последний рабочий день недели и заодно мой очередной выходной ринулся я искать в своем районе стулья-табуретки. Потратил часа три, ничего не нашел. В Сокольниках у метро есть два огромных супермаркета, "Русское раздолье" называются. Есть там мебельные отделы, диваны мягкие, стенки кухонные, но стульев не предусмотрено. В общем, никакого раздолья, для меня по крайней мере. Пошел еще в один магазин на Стромынке, указанный в районном справочнике, - его вообще по тому адресу не оказалось. Пошел еще в один - "Мебель Словении" - но там такие навороченные сувенирные стулья оказались, по 20000 р. каждый, что я поскорее только ноги оттуда унес. В общем, "утром деньги - вечером стулья", или "вечером деньги - утром стулья" ну никак пока не получается...

Ну неужели, чтоб в Москве простые стулья-табуретки купить, надо ехать куда-то на окраину!?

Ну а покамест, в отсутствие стульев реальных буду довольствоваться если не виртуальными оными, то поэтическими словами о них... Кстати, с выводами Бродского, сделанными в конце стихотворения, мне на данном этапе практически невозможно согласиться!

Иосиф Бродский.
ПОСВЯЩАЕТСЯ СТУЛУ





I

Март на исходе. Радостная весть:
день удлинился. Кажется, на треть.
Глаз чувствует, что требуется вещь,
которую пристрастно рассмотреть.
Возьмем за спинку некоторый стул.
Приметы его вкратце таковы:
зажат между невидимых, но скул
пространства (что есть форма татарвы),
он что-то вроде метра в высоту
на сорок сантиметров в ширину
и сделан, как и дерево в саду,
из общей (как считалось в старину)
коричневой материи. Что сухо
сочтется камуфляжем в Царстве Духа.

II

Вещь, помещенной будучи, как в Аш-
два-О, в пространство, презирая риск,
пространство жаждет вытеснить; но ваш
глаз на полу не замечает брызг
пространства. Стул, что твой наполеон,
красуется сегодня, где вчерась.
Что было бы здесь, если бы не он?
Лишь воздух. В этом воздухе б вилась
пыль. Взгляд бы не задерживался на
пылинке, но, блуждая по стене,
он достигал бы вскорости окна;
достигнув, устремлялся бы вовне,
где нет вещей, где есть пространство, но
к вам вытесненным выглядит оно.

III

На мягкий в профиль смахивая знак
и "восемь", но квадратное, в анфас,
стоит он в центре комнаты, столь наг,
что многое притягивает глаз.
Но это -- только воздух. Между ног
(коричневых, что важно -- четырех)
лишь воздух. То есть дай ему пинок,
скинь все с себя -- как об стену горох.
Лишь воздух. Вас охватывает жуть.
Вам остается, в сущности, одно:
вскочив, его рывком перевернуть.
Но максимум, что обнажится -- дно.
Фанера. Гвозди. Пыльные штыри.
Товар из вашей собственной ноздри.

IV

Четверг. Сегодня стул был не у дел.
Он не переместился. Ни на шаг.
Никто на нем сегодня не сидел,
не двигал, не набрасывал пиджак.
Пространство, точно изморось -- пчелу,
вещь, пользоваться коей перестал
владелец, превращает ввечеру
(пусть временно) в коричневый кристалл.
Стул напрягает весь свой силуэт.
Тепло; часы показывают шесть.
Все выглядит как будто его нет,
тогда как он в действительности есть!
Но мало ли чем жертвуют, вчера
от завтра отличая, вечера.

V

Материя возникла из борьбы,
как явствуют преданья старины.
Мир создан был для мебели, дабы
создатель мог взглянуть со стороны
на что-нибудь, признать его чужим,
оставить без внимания вопрос
о подлинности. Названный режим
материи не обещает роз,
но гвозди. Впрочем, если бы не гвоздь,
все сразу же распалось бы, как есть,
на рейки, перекладины. Ваш гость
не мог бы, при желании, присесть.
Составленная из частей, везде
вещь держится в итоге на гвозде.

VI

Стул состоит из чувства пустоты
плюс крашенной материи; к чему
прибавим, что пропорции просты
как тыщи отношенье к одному.
Что знаем мы о стуле, окромя,
того, что было сказано в пылу
полемики? -- что всеми четырьмя
стоит он, точно стол ваш, на полу?
Но стол есть плоскость, режущая грудь.
А стул ваш вертикальностью берет.
Стул может встать, чтоб лампочку ввернуть,
на стол. Но никогда наоборот.
И, вниз пыльцой, переплетенный стебель
вмиг озарит всю остальную мебель.

VII

Воскресный полдень. Комната гола.
В ней только стул. Ваш стул переживет
вас, ваши безупречные тела,
их плотно облегавший шевиот.
Он не падет от взмаха топора,
и пламенем ваш стул не удивишь.
Из бурных волн под возгласы "ура"
он выпрыгнет проворнее, чем фиш.
Он превзойдет употребленьем гимн,
язык, вид мироздания, матрас.
Расшатан, он заменится другим,
и разницы не обнаружит глаз.
Затем что -- голос вещ, а не зловещ --
материя конечна. Но не вещь.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments