pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Categories:

О семи злейших духах

43 Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит;
44 тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным;
45 тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом
(Матфея, гл. 12, из сегодняшнего календарного чтения).

Мне эти евангельские слова особенно врезались в сознание 25-27 лет тому назад, еще в начале своего церковного пути. Действительно, пустоты не терпит не только физический мир (она неизбежно чем-то заполняется), но и в духовном мире происходит что-то подобное. В СССР царила идеология, по своей сути утопическая, но на первых порах вдохновлявшая и придававшая многим некоторый смысл и цель в жизни, поскольку она эксплуатировала христианские в том числе ценности. Когда она потерпела крах и её перестали всерьёз воспринимать (часть общества перестала ещё задолго до конца СССР), возникла пустота. И великий дар свободы, обрушившийся на людей, заставших крах СССР, оказался невостребован, поскольку с ним не знали, что делать и как его употребить. Лично у меня было ощущение, что при всей возможности писать и говорить, что хочешь, в этом шуме и гаме разноголосицы тебя уже никто не способен услышать, поскольку каждый кричит что-то своё и слушает только себя. Дело обернулось так, что свобода обернулась хаосом или произволом по праву сильного (кто первый успел урвать или у кого больше влияние, причем всеми средствами без разбора, тот и преуспевал). К криминальным разборкам и пышным похоронам после них, или же военным сводкам с территорий локальных конфликтов в Средней Азии или на Кавказе привыкли тогда уже настолько, что это было подобно сообщениям Гидрометцентра об очередном дожде или похолодании. "Парад суверенитетов" разных республик в составе некогда единой страны не случайно некоторые окрестили как "суверенобесие". Мотивы всего были чисто земные, материальные (отделимся - заживем! "как в Европе" и т.д.). Но через них, конечно, действовали определённые духи, энергии. Так удивительно ли, что с годами постепенно эту свободу (и "свободу", понимаемую как произвол вседозволенности) прижали? И что во власти появился устойчивый запрос на некие "духовные скрепы"? Для меня нисколько.

В церковной жизни 1990-х дело обстояло не намного лучше, как с некоторым запозданием понимаешь сейчас.
В храмы ринулись или люди со своими иллюзиями, утопическими мечтами о восстановлении прошлых дореволюционных времен (в том числе монархии), или простые потребители, стремившиеся получить от церкви то, что они недополучили от государства. Был ещё тонкий слой православных, понимавший, что церковная жизнь требует реформ, о которых писали и говорили еще накануне 1917 года, и что даже частичный возврат к Синодальной эпохе не только не возможен, но это опасная утопия. Но когда делались некоторые попытки в этом направлении, это сразу же встретило сопротивление не только у верхов, но и у тех же рядовых православных, притом по большей части неофитов: "Доконали страну своими реформами, так теперь ещё и Церковь хотят доконать!". Кроме того, ложный акцент в приходской жизни был сделан на личное, индивидуальное спасение. Нужно бороться со страстями, регулярно исповедоваться в своих грехах, иметь своего духовника, читать святых отцов и т.д. и т.п. Во главу угла было поставлено не столько Евангелие и Новый Завет, сколько аскетические тексты "Добротолюбия", "Лествицы" и т.д. При этом оказывалось, что можно регулярно, от одного воскресенья до другого, исповедоваться, причащаться, но никакого прогресса в твоей жизни не происходит, в лучшем случае. А то и наоборот, после кратковременного светлого и вдохновенного периода становится ХУЖЕ, чем было раньше. После чего терялась всякая мотивация исповеди, причащений и вообще хождений в храмы, где многие продолжали чувствовать себя одинокими, как и раньше, а то и получали дополнительные психологические и прочие проблемы.

Ваш покорный слуга либо через что-то проходил сам, либо, уже будучи служителем, наблюдал это у других. Вспоминаются слова игум. Петра Мещеринова об отсутствии церковной педагогики. И это, безусловно, верно. Откуда было взяться этой педагогике, если, например, опыт отца Александра Меня был с легкостью отвергнут и объявлен "еретическим" (хотя о. А. Мень, будучи воспитан с детства в христианском духе, вобрал в себя всё лучшее, что было и в катакомбной церкви 1920-30 гг., и в дореволюционной России), а за монашеское и вообще духовное дело взялись вчерашние неофиты, выходцы из советских школ с атеистическим прошлым, сами ещё мало в чем разбиравшиеся?

Узко-индивидуалистическая практика так наз. "борьбы со страстями" не могла не привести к достаточно плачевным результатам, поскольку в её основание был положен чисто эгоцентрический или даже просто эгоистический подход. Как бы не согрешить, как бы в чем-то не испачкаться самому! Озабоченные длинные очереди к духовникам, к любимым батюшкам, в которых сами люди были часто просто отчуждены друг от друга... А более утонченные богословствующие интеллектуалы любили рассуждать об обожении. Такая церковность, как теперь уже более чем ясно, должна была быть поставлена под вопрос рано или поздно. Естественно, если человек не стремится к свету, к любви, к наполнению радостью и благодарением за всё малое, что он видит и получает каждый день, а озабочен только, как бы сохранить себя "чистеньким", то он впадает в ещё более плачевное состояние. Его дом остаётся прибранным, выметенным, но ничем не заполненным, и в него вселяются "семь духов злейших" (какое уж тут тогда обожение, если даже человеческое иной раз теряется!). У кого дух стяжательства (пример - часть нашего духовенства), у кого ещё больший критицизм и нигилизм от пережитого недоумения и разочарования, у кого дух лени, страха или человекоугодия...

Остаётся только предполагать с некой долей здравого и осторожного оптимизма, что нет худа без добра и что минувший этап 30-летней церковной реставрации должен всех чему-то научить, и прежде всего самих православных. Кого-то большему смирению. Или терпению, не только ошибок других, но прежде всего самого себя и своих ошибок собственных. Кого-то - пониманию, что индивидуалистическое благочестие, обращенное на себя, мало чему служит, но когда наоборот почаще отвлекаешься от себя в пользу кого-то, меньше думая о себе любимом, то себе как раз больше помогаешь. Кого-то - стремлению к большей солидарности и взаимной поддержке, к умению отфильтровывать главное от второстепенных разногласий и привычек.
Tags: библия, жизнь церковная, история, писание, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 138 comments