pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

«НЕ ПОТОМУ, ЧТО Я ТАКОЙ, А ПОТОМУ, ЧТО БОГ СО МНОЙ»

Прислали рассказ, который я с удовольствием помещаю на своей страничке.

Эти слова он написал на своей страничке в «Контакте», когда у его появился компьютер и
интернет, о котором он мечтал много лет.
Они познакомились тёплым весеннем днём, когда только что лопнули на деревьях и кустах почки, и светило ещё не смелое, но уже тёплое весенние солнышко… Он, в буквальном смысле слова, подкатил к ней на своей инвалидной коляске. Навряд ли в тот момент кто-то из них думал, что через какое-то время они не смогут прожить ни одного дня друг без друга. А в тот момент оба были уже прикованы к инвалидным коляскам, да и руки у обоих слушались не очень хорошо, а у неё - ещё и речь, поэтому он с трудом разбирал, что она говорит, хотя слушал очень внимательно.
Он ей категорически не нравился – он был полной противоположностью её идеала – толстый, тёмный с юношескими угрями на лице, к тому же всё время язвил, поэтому она без особой охоты дала ему свой телефон, и когда он ей первый раз позвонил, она разговаривала с ним больше из-за профессионального долга (ведь она в тот момент была студенткой психфака). И впервые пригласила она его к себе на день рождения тоже без особой радости, а больше из жалости, когда он начал канючить, что не видит смысла жить. Много лет спустя для неё самой жизнь без него потеряет всякий смысл. После празднования дня её рождения он позвонил ей и сказал, что он очень удивлён тем, что у неё на празднестве было так много народа, интересуясь, как ей удаётся привлекать к себе людей. Она отвечала, что ничего для этого не делает, просто старается быть честной в отношениях. Они стали созваниваться всё чаще, а их разговоры становились всё продолжительнее. Потом, ожидая звонка от него, она начнёт вздрагивать от
звонившего телефона всякий раз. Но это произойдёт позднее. А пока она лишь «продолжала выполнять свой профессиональный долг» психолога.
В этом же году в их городе открылся центр реабилитации для детей и подростков с ограниченными возможностями, и они попали в одну – старшую группу, поэтому и там довольно много времени проводили вместе. Она и там продолжала искать своего принца на белом коне, а к нему относилась как к промежуточному этапу в жизни. Тем временем руководитель их молодёжного отделения организовала драмкружок, и почти все главные роли отдавала ему потому, что он легко запоминал слова и достаточно хорошо вживался в роль. Сначала постановки были лёгкие или сказочные, но потом начали ставить и более серьёзные вещи. Часто постановки были музыкальные, так выяснилось, что у него пусть и несильный, но красивый бархатный голос … На его тактичность мог указать хорошо запомнившийся ей случай, когда они попытались спеть с ним дуэтом в караоке, но она даже говорила с трудом, не говоря уже о пении, и когда компьютер поставил ноль баллов из ста возможных, он сказал ей, что он просто отключил программу, выставляющую баллы. У него самого было по семьдесят-восемьдесят баллов. Позднее он нанял себе профессионального учителя вокала и начал выступать даже на областных конкурсах, и него была мечта поучаствовать в телепроекте «Голос».

Шли годы. Женское самолюбие брало над ней вверх, и ей безумно хотелось его покорить,
но его интересовала политика, экономика, рынок, философия, религия – что угодно, но не любовь,
вернее, переходя на греческий язык, где существуют три слова, переводящихся на русский как «любовь» - эрос, филиа и агапе, он часто рассуждал как достичь этой «агапе», а эрос и она как объект не интересовали его.. В какой-то момент времени ей это надоело, и она удалила все его контакты отовсюду. Когда он позвонил по телефону, она резко отбрила его, сказав, тем не менее, что надежда у него есть. Начались цветы, подарки, комплименты – она забыла удалить его из одного контакта. К тому времени он уже знал все её пристрастия и предпочтения, поэтому ему не составляло труда, всякий раз угождать ей. «Добил» её присланный видеоролик хора Сретенского монастыря, исполняющего её любимую песню «Любо, братцы, любо», и они вновь начали общаться как прежде. Он признался, что понял как, оказывается, она ему нужна. У них совпадали взгляды на очень многие вещи, вкусы, интересы, она почти никогда теперь не видела его унылым обиженным на судьбу или раздражённым. На его лице всегда
играла приветливая полуулыбка, в любой момент готовая перерасти в весёлый смех. При этом его
физическая активность постоянно снижалась, всё меньше оставалось самых элементарных движений, на которые он был способен – даже поднять руку или ногу для него в начале их знакомства было проблематично, а концу – вообще нереально. Она тоже двигалась крайне плохо с точки зрения здорового человека, однако, тяжесть его физического состояния невозможно было сравнить даже с её. Она, как психолог понимала, какого это было для его мужского самолюбия, ведь мужчина на инстинктивном уровне должен быть сильным добытчиком, а не совершенно беспомощным существом, не способным даже вытереть со лба текущий по лицу пот, и очень жалела его.
Тем не менее, проглатывая одну за одной книги, и обладая немалыми знаниями, он легко поддерживал любую тему разговора и находил общий язык как с людьми намного старше себя так и с детьми. У него хватало терпения и душевных сил общаться и с умственно отсталыми, в центре реабилитации их было большинство. Если бы позволяло здоровье, он бы мог стать великолепным отцом – очень ровным, спокойным, терпеливым, всё объясняющим, и, в то же время мог быть и очень строгим и непреклонным там, где считал необходимым. Он очень комплексовал по поводу неспособности иметь детей, и часто вопрошал её «зачем я тебе нужен такой?» Она отвечала, что мы – не животные, у которых всё сводится к этому. Он мечтал о высшем образовании, но слишком сильно зависел от возможности и желаний
окружающих, ведь даже если учиться заочно, всё равно нужно было являться на сессию. И, тем не
менее он получил его. С отцом у него были очень сложные отношения, но когда он принёс домой
красный диплом программиста, отец потрепал его по плечу и сказал «молодец». Компьютеры он
знал как свои пять пальцев, но с работой было сложно от того, что там – на предприятиях, помимо
знаний нужна была ещё и скорость, а работать с соответствующей скоростью он не мог и очень
расстраивался по этому поводу. Она как могла утешала его, говорила, что в конце концов работа –
не самое главное в жизни.

Он был истинным патриотом, и они по многу часов проводили в беседах о России, о её прошлом, настоящем и будущем. Он хорошо знал как отечественную историю так и зарубежную. В беседах её поражали его точные метафоры, эпитеты, сравнения, на ходу придуманные афоризмы, они могли болтать без умолку по пять – шесть часов и темы для разговоров не иссякали, напротив – их становилось только больше. Сначала она обижалась на его подколы, потом научилась подкалывать сама, и у них зачастую шёл некий словесный пинг-понг, она безумно любила эту своеобразную игру. Тем не менее, когда один из них чувствовал, что другой не сдаётся, и дело начинает пахнуть конфликтом, данная тема сразу сворачивалась и открывалась другая. И опять начинался смех, юмор, подколы вперемешку с философскими рассуждениями. Им нравились одни и те же книги, фильмы, песни, почти всегда совпадали оценки того или иного события или человека. Он прекрасно играл в шахматы, и на равных играл с их тренером в центе реабилитации. За всё время их общения она смогла выиграть у него лишь однажды. Позднее они играли дистанционно, и, выигрывая у неё партию за партией, он, тем не менее, не забывал похвалить её за то, что она делала хорошие ходы, и заставляла его думать.
С годами его всё больше и больше интересовали духовные темы, и она видела как он старается жить в соответствии с прописанными в Библии и Евангелие законами, что вызывало порой в ней гнев потому, что она видела, что он многие вещи делает в ущерб себе и своему и без того слабому здоровью, но в этом он был непреклонен, и ей ничего не оставалось делать как отступить, хотя в глубине души её бесила наглость и подлость людей, думающих исключительно о себе любимых. Так, например, не был оплачен прекрасно сделанный им сайт, но когда она хотела написать об этом в городской газете, он сказал «успокойся, пусть Господь рассудит!» Ей было обидно за него до слёз, но сделать она ничего не могла - в некоторых случаях он был незыблем как скала, о которую разбивались все доводы и аргументы. Однажды она заехала по физиономии подаренной им розой их общему знакомому (длина ножки розы позволяла это сделать) за то, что тот начал язвительно-снисходительно его чему-то поучать. Он был чуть постарше, потому возомнил себя чуть ли не гуру, требующего полного подчинения себе и своей воле, не терпящим никаких возражений или просто – иного взгляда на вещи. Потом она с усмешкой вспоминала изумлённые глаза этого общего знакомого, который ну никак не ожидал этого «заезда» потому, что привык считать в течение многих лет свои слова и своё мнение истиной априори, хотя был
значительно менее эрудированным, чем он.

У него на тот момент руки уже не поднимались, а просто весели как ноги и, шла бесконечная атрофия. Слабели также и мышцы всех внутренних органов – сердца, лёгких, печени (несмотря на занятия гимнастикой и лёжа, и сидя, и на тренажёре)… При этом его интерес и любовь к жизни не иссякали до последнего вздоха. Они были вместе почти двадцать лет. Оба сочиняли и редактировали друг другу
сочинённые рассказы, исправляя орфографические ошибки, другие недочёты в тексте, официальные письма сначала посылались на оценку другому и только после этого отправлялись по нужному адресу. Используя скайп как чат, только за пять лет они написали друг другу около двух тысяч страниц (это стало ясно, когда она скопировала их сообщения из скайпа в ворд). Столько же было и телефонных разговоров, реже – личных встреч. Пусть нечасто, но им удавалось с помощью их близких ходить в кино, на концерты, на встречи с интересными людьми, ездить в столицу в музеи и театры. Всё это потом бурно ими обсуждалось. Хорошо запомнилась обоим и поездка в прекраснейший монастырь, расположенный на
высоком холме – это был его подарок на её очередной день рождения. Оттуда открывался потрясающий вид, и их оставили одних на сделанной там смотровой площадке. Он что-то говорил-говорил-говорил, а она – слушала-слушала-слушала… На следующий год её день рождения совпал с православным праздником Троицы, и они пошли в один из их городских храмов, где после службы читали акафист, а потом жарили шашлыки, и уже за их поглощением продолжали вести философские беседы, а в конце, когда всё стали уже собираться домой, настоятель вдруг всех остановил «А вы куда это все направились, а поздравлять?!», и сам первый запел ей «Многая лета». Она расчувствовалась до слёз, а её друг улыбнулся и хитро подмигнул ей. Он понимал и жалел её не меньше чем она его. Даже самым близким родственникам и
подругам она не говорила того, что рассказывала ему и никогда не слышала от него порицание или осуждение, но всегда – понимание, сострадание и поддержку. Очень тронуло её, когда он сказал «Я, наверное, плохой исповедующий, но выслушать могу», но он ошибался – исповедующим он был прекрасным, даже на настоящей исповеди уже священнику она говорила не намного больше, чем ему в переписке. Он не выносил её слёз, поэтому, зная, как близко к сердцу он принимает это, она при нём старалась сдерживаться. Сердце было слабым, бесконечно скакало давление, за завтраком он выпивал по шесть – семь разных таблеток, часто ему было тяжело дышать: не справлялись лёгкие, и после этого она ещё ему будет говорить, что ей тяжело и распускать нюни?

Он своей жизнью мог стать хорошим примером и образцом для подражания в своём отношении к семье, к людям, к жизни, к миру. Вечно его всё интересовало как маленького ребёнка, вечно ему хотелось приколоться, пошутить, посмеяться. Подтрунивал и иронизировал он в первую очередь над самим собой, рассказывая о своём детстве, приключениях, каких-то мелких ошибках. Даже о своих крупных, на его взгляд, ошибках, он говорил, не грузя собеседника. Был момент, когда он сломал ногу, упав с инвалидной коляске, от обездвижения возникла угроза гангрены, и один «умник» в халате вдруг сказал «а зачем тебе нога, ты на неё всё равно не опираешься? Ампутируем, да и всё», ей в тот момент очень хотелось спросить этого «доктора» зачем ему голова…. Благодаря их общей очень хорошей знакомой-массажисту эту проблему удалось решить. Потом эта знакомая говорила ей «непонятно кому из нас больше нужны были наши встречи – мне или ему, когда у меня не было настроения, я шла к нему делать
массаж. Приходила я к нему в одном настроении, а уходила уже совсем в другом». Она охотно верила в это. Он с полным правом мог сказать словами песни «Я люблю тебя жизнь», хотя он её и не пел, а последняя песня, которую он начал репетировать и собирался с ней выступить, была «Знаешь, как хочется жить».

А ещё у них обоих была мечта отметить его сорокалетие в Питере, и она уже спросила по электронке, есть ли там в отелях номера для инвалидов-колясочников и получила утвердительный ответ. Когда она ему об этом рассказала, он со вздохом ответил «теперь только дожить надо». Но он не дожил, хотя за два дня до смерти он ещё очередной раз помогал ей разобраться с компьютером. Тогда же он сказал ей, что чувствует, приближение последнего финального отчёта. За окном стояла мерзопакостная погода, несмотря на то, что шёл декабрь, снега не было, с неба постоянно что-то капало, солнце не показывалось из-за облаков больше месяца, в квартире и днём, и ночью горел свет, настроение было соответствующим, поэтому, когда он ей сказал об этом, она не поняла всей серьёзности его слов, а начала предлагать ему варианты, как можно было улучшить настроение (например, сходить куда-нибудь). Он тактично молчал. Через два дня его не стало…
На похоронах едва сдерживал слёзы даже отпевающий его священник, цветов было столько, что из под них не видно было гроба. Их общая подруга, наклонясь к ней, тихонько сказала «смотри, беспомощный инвалид, который не мог даже повернуть голову, сколько собрал людей вокруг себя». Она вспомнила, как когда-то он вопрошал, что надо делать, чтобы привлечь к себе людей…

Тина Ковальчук


P.S.: фото Тины и Дмитрия
Tags: жизнь, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments