pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Преподобный Силуан Афонский как пророк и богослов

Из статьи светлой памяти Георгия Великанова:

"...Раннехристианская Церковь еще не знала ни догматов, ни богословия как такового. Зато она в непостижимо яркой мере знала, что такое пророческое служение. Пророки I–II веков – это странствующие служители, которые навещали христианские общины в разных городах и говорили слово от Бога. Это могло происходить на евхаристическом и вообще молитвенном собрании, более того, пророки, согласно «Дидахэ», имели право даже возносить благодарение, то есть произносить евхаристическую молитву, спонтанно рождающуюся в Духе здесь и сейчас, – вместо епископа-пресвитера, произносившего молитву уже формировавшегося литургического канона.
Пророческое слово осознавалось Церковью как «необходимое творчество» для спасения, утешения и подкрепления своих членов: все один за другим можете пророчествовать, чтобы всем поучаться и всем получать утешение (1 Кор.14, 31).

Но какое отношение все это имеет к жившему в XX в. преподобному Силуану Афонскому? Может ли малограмотный, пусть и святой монах, который и в школе-то учился всего «две зимы», рассматриваться в качестве богослова и тем более пророка, а его записи, в которых постоянно повторяются одни и те же темы, быть признаны богословием самого высокого уровня?

Вопрос не праздный – до сих пор. Многие верующие по всему лицу Земли любят и почитают преподобного Силуана Афонского, с удовольствием читают его записи, обработанные архим. Софронием (Сахаровым) и изданные им в составе книги «Старец Силуан». Но считать их богословскими трудами настолько непривычно, что в свое время даже В. Н. Лосский не увидел в них ничего достойного исследования…

И тогда о. Софронию пришлось писать внушительного размера «комментарий» к личности и слову прп. Силуана. В нем он объясняет тогда многими забытый, а сейчас уже хорошо известный факт: понятия «богословие» и «богослов» в православном Предании имеют несколько другое значение, чем в официальном, интеллектуальном «школьном богословии» (пусть читатель простит меня за тавтологию).
Богословие всегда рассматривалось отцами Церкви как плод не только (а по мнению некоторых, например, прп. Симеона Нового Богослова, – и не столько) интеллектуального труда, сколько молитвы. Думаю, мы не ошибемся, если скажем, что «первым богословием» – в буквальном смысле «словом о Боге и от Бога» было как раз пророческое служение ранней Церкви. И оно на самом деле никуда не ушло, а лишь выражало себя в новых формах. Начиная свое знаменитое «Слово на Святую Пасху», поэт и интеллектуал свт. Григорий Богослов апеллирует не к своей эрудиции и начитанности, даже не к Писанию, а – к личному откровению от Духа: «На стражу мою стал, – говорит чудный Аввакум (Авв. 2, 1). Стану с ним ныне я, по данным мне от Духа власти и созерцанию, «посмотрю» и узнаю, что будет мне показано и что ‟сказано”»[1]. Следующий этап бытования пророческого слова о Боге – пустыня. Именно там, в монашеских кельях Египта и Палестины, в огне сверхчеловеческого подвига, был выкован знаменитый афоризм, ставший, можно сказать, кредо православного Предания, местом встречи богословия и аскетики: «Если ты чисто молишься, то ты богослов»[2]. Однако скрытое противостояние «школьных» и «пустыннических» богословов, интеллектуалов-схоластов и молитвенников продолжалось, так что еще в X веке прп. Симеон, которому его враги, не подозревая своей правоты, дали издевательское прозвище «Новый Богослов», с жаром и весьма нелицеприятно обличал «богословов», знающих о Боге только понаслышке…

И вот на дворе 1938 год. В России – разгар сталинского террора. <…> А в русском Свято-Пантелеимоновском монастыре на Афоне престарелый схимник с грубыми крестьянскими руками, отец Силуан, проживший 40 лет в родной обители и на протяжении последних лет жизни ведший дневниковые записи «из послушания» своему ученику, молодому и утонченному иеродиакону Софронию, однажды ознакомившемуся и пораженному мыслями старца, – передает эти самые записи о. Софронию со словами: «Я безграмотный человек, а вы образованный. Исправьте мои писания и сделайте их известными миру…»

"Держи ум твой во аде и не отчаивайся"

Мы не ошибемся, если скажем, что слова, обращенные Христом к прп. Силуану, стали не только лейтмотивом его духовной жизни, но и ключом к его богословию. Это само по себе удивительно, ведь в записях Преподобного, где он отражал сокровеннейшие свои переживания, не так уж много размышлений на эту тему. Гораздо больше там говорится о любви Божией, о благодати, о Христовом смирении… Мы любим это читать. Слова эти согревают сердце. По признанию свт. Николая Велимировича, «когда читаешь прп. Симеона Нового Богослова (святого, предъявлявшего радикально высокие требования к христианину – Г.В.), то отчаяние приближается к душе, а когда читаешь Силуана, то надежда растет в сердце».

...Но предположим – это удалось, как в случае с прп. Силуаном. Человек не только умом считает себя грешником, но и сердцем видит свою греховность – во всей ее неприглядности и мраке. Предприняв множество попыток измениться, он на опыте познает: никакими нравственными или аскетическими усилиями это положение не изменить. С этим и связана «безвыходность» ситуации для одних только наших усилий: человекам это невозможно (Мф. 19, 16). Всецелая пораженность грехом так велика, что видишь: это не просто «количественная» испорченность («умножишася паче влас главы моея грехи моя»), но качественная: онтологическое падение Адама, исказившее саму природу человека. А изменить качественно само свое бытие (онтологию), то есть из падшего состояния перейти к «прямому хождению» перед Богом[8], человек не может. Он может лишь бороться с конкретными проявлениями греха, словно садовник, выпалывающий сорняки, корни которых скрыты глубоко в земле сердца и потому дают все новые и новые паразитарные всходы.

Какой же выход из этого трагического положения? Только один: звать Того, Кто один может омыть и «паче снега убелить» одежду души. Звать покаянным плачем, когда слезы текут из очей или только из сердца, а лучше – из всего существа человека. Этим покаянным стремлением пронизана вся аскетика, богослужение, «духовность» нашей Церкви[9].
И вот такой плач тесно связан со второй частью слова, данного прп. Силуану: «не отчаивайся». Если бы человек, погруженный в свой внутренний «ад», отчаялся – он не смог бы плакать. Ведь плач – это сигнал: Господи, спаси меня, погибаю! (ср. Мф. 14, 33). А «сигналить» можно только Тому, Кто есть, Тому, Кто всегда рядом и не только готов, но и жаждет нас спасти. Об этом желании Божьем говорит сам плач: постепенно человек понимает, что его поиск и тоска по Богу – не что иное, как отражение Божественного «поиска», обращенного к нам: «Адам, где ты?» И еще, – так говорят отцы, – постепенно плачущий начинает слышать в своей душе Божий ответ. В разных формах: глубокого мира, радости, а иногда даже ликования, которым растворяется плач, а особые избранники – в виде явления Нетварного Божественного Света. Тогда плач становится радостотворным. «Кто всегда плачет, тот непрестанно вкушает хлеб веселия», – парадоксально пишет Лествичник.

...Архим. Софроний (Сахаров) неслучайно говорил своим духовным чадам-монахам: «Не вздумайте подражать прп. Силуану – вы рискуете оказаться в психиатрической клинике». Но он же однажды добавил: «И все же слово прп. Силуана – это основа аскетической жизни» (заповеданной, по убеждению о. Софрония, всем христианам).

Думается, важны оба эти утверждения. Действительно, искусственно «накручивать» себе плач и покаяние, когда они не даны, невозможно – такая попытка в лучшем случае окончится ничем, а в худшем – задействует такие нервно-психические механизмы, которые приведут к прелести или даже помешательству. В то же время покаяние – основа духовной жизни любого христианина, если он желает идти к Богу магистральным, подтвержденным всем православным Преданием и потому и безопасным путем.

Поэтому для нас «ад» может быть и просто сознанием, вначале – больше умственным, своей греховности, ежедневные проявления которой невозможно не заметить, если человек хоть сколько-то «внимает себе». По мере развития и углубления внимания (чему способствует внимательная молитва), труда над собой, борьбы с грехом, ум может все больше приникать к сердцу. Это происходит само собой, когда человек все больше ощущает нужду в Спасителе от своего греха и потому все чаще зовет Его…

Остальное – дело благодати. Если она поможет, то, по свидетельству прошедших этот путь, ум сойдет в сердце и соединится с ним. Может быть, не навсегда, но мгновения такого соединения будут человеку даваться. И вот там, в своем сердце или приникая к нему, человек будет все яснее видеть картину трагического повреждения, нанесенного всем нам грехом Адама. Там родится плач, который будет свидетельствовать о том, что человек не отчаивается.

...Быть может, есть и другие пути к спасению. Быть может, путь «ада» не всем подходит. Мы не беремся судить. Но знаем, что прп. Силуан Афонский, как это часто происходило в его записях, просто с максимальной точностью выразил то, чем жила Церковь (по крайней мере Церковь подвижническая) издревле. Сам преподобный ссылается на своих предшественников по духовному деланию.
Это Пимен Великий, говоривший своим чадам: «братия, поверьте, где сатана, там и я буду», но вместе с тем крепко надеявшийся на милость Божию; это неведомый Александрийский сапожник, к которому Бог привел из пустыни Антония Великого, чтобы тот научился одному-единственному помыслу: «Все спасутся, один я погибну». Это и современный афонский старец (сейчас не могу вспомнить его имя), который, побывав в миру, ужаснулся… не его, мира, греховности, а – своей собственной. Он говорил: «Все идут к своему спасению, один я не каюсь…». Это, наконец, апостол Петр, который после чудесного лова рыб (тут мы воспользуемся, как нам кажется, интересной интерпретацией евангельского эпизода, которую услышали от одной монахини) обнимает колени Иисуса, но при этом восклицает: «Выйди от меня, Господи! Я человек грешный!» (ср. Лк. 5, 8). Он с ужасом осознает свою греховность – и в то же время не может отпустить ноги Иисуса…
Но никогда еще эта истина, которою жили, каждый в свою меру, подвижники из поколения в поколение, не была так четко и ясно сформулирована, как в беседе Господа с прп. Силуаном…

Полный текст статьи...
Tags: богослужение, высокое богословие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment