pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

О манихействе и гностицизме как культурных кодах русской цивилизации

Из выступления философа и культуролога Игоря Григорьевича Яковенко:

Манихейство и гностицизм — близкие вещи, и обе глубоко присущи русскому сознанию. Одна из манихейских идей в том, что борьба света и тьмы кончится последней великой битвой, когда все силы добра (конечно, с нашим участием) сойдутся со всеми силами зла, и мы, безусловно, победим. «Это есть наш последний и решительный бой…» Почему у нас так грандиозно мифологизирована (в хорошем смысле слова) Великая Отечественная война? Потому что она эмпирически дала реальность, типологически близкую к тому, что я только что описал. Люди, прошедшие войну, с горечью говорили, что тогда все было понятно: вот мы — вот враг, а сейчас все перемешалось.

По той же причине [манихейского типа мышления] у нас не существует культуры дискуссии: дискуссия предполагает равенство партнеров в поисках истины, но у нас истина принадлежит исключительно нам, никакого партнерства и равенства быть не может. Наши телевизионные дискуссии — хоть святых выноси: кричат, перебивают, при случае бьют морду. И это не случайность, это нормативное поведение: манихей ненавидит врага...

...У нас живут скорее по понятиям, чем по закону. Года полтора назад я прочел в интернете поучительную историю. Россиянин уехал в Америку, устроился на работу и однажды, выйдя с компанией из ресторана, сел за руль. Полиция — к нему с тестерами. Наш человек, сильно подвыпивший и движимый российскими инстинктами, вынимает двести долларов и дает полицейскому. Сразу — наручники, повезли голубчика в участок, влепили чудовищный штраф. Его реакция: туды-растуды эту Америку, выплачу- уеду к себе в Саратов: там выпил, сел за руль, остановили — две штуки дал, и все в порядке! Я много раз слышал от уехавших за границу: все нормально, кроме одного — надо скрупулезно выполнять законы. Нашим людям сложно жить по закону, для нашего человека это нечто малопредставимое. Если в Европе юридизм сознания зарождается еще в Римской империи и в дальнейшем поддерживается университетами, европеец знает законы, нормы и мыслит ими, то в России этого никогда не было, нет и неизвестно, будет ли когда-нибудь...

...Славянофилы писали, что на Западе закон внешний и обыватель подчиняется внешнему закону, а в России, которая ближе к Христу, закон внутренний, и человек подчиняется внутреннему закону. В подтексте это означает, что закон не морален, а в реальности выражается в том, что русский человек нарушает законы. Помните, у Александра Островского: судить тебя по закону или по совести? По закону, значит, европейским судом, на основании документов, с выступлениями прокурора, адвоката, с прениями и опросами. Традиционному человеку все это чуждо и непонятно, а судить надо по совести, в акте целостного, неразделенного восприятия: «сила в правде». (При этом, если родственник умирает от рака, лучше от него это скрыть. Ученик опоздал на урок: батарею прорвало, в лифте застрял, трамвай сломался. Наши люди врут по любому поводу, у нас врать не грешно).

Таким образом, русская культура противостоит процедуре. А значит суду и демократии. Зато неизмеримо шире европейских использует репрессивность. Германский нацизм не заслуживает доброго слова, но, объективно говоря, он уничтожил гораздо меньше немцев, чем большевизм — русских, советских людей. Это не связано с эксцессами одного только XX века, в России вообще репрессии видятся как универсальный способ подавить, решить свои проблемы.
Причем репрессии эффективны только в глубоко традиционных обществах, находящихся на ранних стадиях развития. Валить лес с помощью репрессий можно: есть норма выработки, конвой и пайка за выполнение или перевыполнение нормы. А репрессии как способ организации труда на современных сложных производствах, требующих творческих подходов? Такое в принципе невозможно. Это архаический тип социального регулирования, исторически он проигрывает. Неслучайно после смерти Сталина советскому руководству пришлось двигаться от аскетического идеала к хоть какому-то потреблению. Маленков сказал, что задача промышленности — делать не только танки, но и что-то для народа, а с Хрущева начинается массовое строительство жилья: в общаге деньги пропьешь, но, если у тебя есть квартира, ты начинаешь ее обставлять.

...Я ввожу понятие цивилизационного ресурса, это совокупность наработок предшествующей эпохи, которые созданы внутри цивилизации и использование которых позволяет дальше создавать цивилизацию: заводы, фабрики, дома, литература, образ жизни, воплощенный в материале, модели поведения и так далее. Варвар нового цивилизационного ресурса не создает, варвар, живущий в цивилизации, ее хаотизирует. Если он заходит в лифт, то в лифте он писает. Если идет мимо забора, то пишет на нем простое русское слово из трех букв. Я помню время, когда у телефонов-автоматов ломали трубки, чтобы вынуть оттуда динамик и как-то использовать его в своих целях. Хаотизация необходима варвару, поскольку слишком организованное пространство, с его точки зрения, не есть космос, так не должно быть. Когда вандалы разрушали Рим, они это делали не из вредности: они попали в чуждую, чересчур упорядоченную среду, которая требует разрушения.

Похожим образом на Руси избирательно относились к византийскому наследию. Приняв христианство, Россия взяла Ветхий и Новый завет, но отвергла греческую философию и литературу — как ересь, чуждое и ненужное. (Причем Библию русские не читали: перевод Библии на живой русский язык был опубликован лишь в 1876 году при большом противодействии Церкви). Это стратегия варвара, который берет от цивилизации только то, что ему необходимо. Так же вели себя монголы, захватив огромную китайскую империю: взяли дороги, бюрократию, налоговую систему, а великую культуру не взяли. Варвар не может вести себя по-другому, он может взять культуру, когда до нее дорастет. Русское общество доросло до культуры именно при Петре I. Поэтому старообрядцы, отвергавшие греческое наследие, называли Петра I антихристом.

Еще одна особенность российской культуры в ее экстенсивном характере. В советской идеологии очень активно использовалось слово «интенсификация»: целью было мировое господство, победа коммунизма над империализмом (бесспорно, эсхатологический проект), а для этого предстояло победить в научной, технологической, промышленной, военной гонке. Идея интенсификации проходила через всю советскую эпоху. Однако в действительности советская экономика, советское общество, советский человек были принципиально экстенсивными. На одну пушку НАТО приходилось восемь пушек Варшавского договора, и семь из них были советскими. На один НАТОвский танк приходилось 2,5 (наших) танка.

Решения проблем русская экстенсивная культура ищет на путях расселения — в Сибирь, Среднюю Азию — и расширилась бы еще, если бы не поражение в русско-японской войне 1904-05 годов. Это органично для русской культуры, которая воспринимает себя как империю. Империя — это образец и норматив. Отсюда представление о том, что есть Россия — и весь остальной мир, что это равные сущности. Спросите у чилийца или у бельгийца — кто они? Они скажут: часть Латинской Америки или часть Европы. Россия не часть ничего. Из этой имперской доминанты вырастает мессианизм. В православную эпоху носители русского имперского сознания искренне полагали, что православие возобладает во всем мире как подлинно христианская религия и именно Россия принесет эту православную истину миру. А в советское время Россия несла миру истину коммунизма. После 1991 года с этим большая «напряженка», мессианизм временно почил. И это серьезная проблема для власти, поэтому она придумывает Олимпиаду, мировые чемпионаты, еще какие-то праздники...
************************************

Некоторые суждения могут показаться обидными в отношении России, но, к сожалению, самому приходилось наблюдать похожие явления и писать о них, - например, в заметке "О дуалистической картине мира":

Дуалистический взгляд отчасти проник и в перестроечно-либеральную идеологию реформ начала 1990-х, вызвав симметричное противодействие у её противников, а уж какой он успех возымел в свежем российско-украинском конфликте с обеих сторон, и говорить нечего.

При дуалистической этике, когда добро и правда числятся только на своей стороне и среди единомышленников, а зло и ложь – на стороне оппонентов, вся борьба идей поневоле скатывается к принципу «цель оправдывает средства».

То есть оболгать, скомпрометировать враждебную сторону считается вроде как чем-то неизбежным или даже само собой разумеющимся. Но если и не оболгать, то доверять своей стороне автоматически предполагается естественным и должным, а то, что в чем-то может быть права и противоположная сторона, допускается с большим трудом, если допускается вообще. Ведь если на той стороне – зло, мрак, ложь, а на нашей правда и «с нами Бог», то как же можно их терпеть? На войне, как на войне, пусть даже информационной, идеологической.
Tags: история, полемика, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments