pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

Об охотниках за благодатью

Отец Александр Шмеман писал в 1973 году в своих дневниковых записях о следующем своем наблюдении:

“Ранние христиане: Тело Его на престоле, потому что Он среди них. Теперешние христиане: Христос тут, потому что Его Тело на престоле. Как будто бы то же самое, а на деле та основная разница, что отличает раннее христианство от нашего, разница, о которой почему-то не знают, которую почему-то не понимают богословы. Там все от знания Христа, от любви к Нему. Здесь — от желания “освятиться”. Там к причастию приводит следование Христу и из него вытекает следование Христу. Здесь — Христос почти что “ни при чем”. Это почти две разные религии”.

Апостол Павел замечает: “Воля Божия есть освящение ваше” (1 Фес. 4, 3). И в Ветхом Завете прямо призывается: “Будьте святым, потому что Я свят” (Левит 11, 45). Весь вопрос, однако, в том, как понимать и проживать эти слова в опыте. Значит ли это, что, стремясь к личному освящению, стоит закрываться в некую скорлупу или футляр, убегая из мира, обреченного и во зле и грехах лежащего? Да и как еще правильно понимать это освящение? Образ чеховского “человека в футляре” может быть весьма злободневным применительно к современному церковному быту.

Этот футляр, чаемый и искомый многими новообращенными в последние десятилетия, фактически создается параллельно с поисками благодати в разных ее проявлениях: в церковных таинствах, из которых прежде всего можно выделить исповедь, причастие и елеосвящение, в поездках по монастырям или паломничествах по святым местам с реликвиями в виде чудотворных икон или мощей святых угодников Божиих, в купаниях в святых источниках, в поисках особых благодатных батюшек или старцев и т.д. Часто слышишь выражения типа: “вот в этом монастыре (храме) – особая благодать”; или: “католические (протестантские) храмы безблагодатны”. При этом можно наблюдать поразительные по сути вещи: Христос как бы действительно отдельно, как бы явно получается “не при чем”, а благодать тоже сама по себе - некая воспринимаемая безлично, но весьма полезная сила, дающая душевное успокоение, комфорт, удовлетворение, и притом “привязанная” к конкретным местам в разных, так сказать, пропорциях … С поисками этой силы связано и коллекционирование разных святынь и “святынек” типа камешков с горы Синай, горсточек со Святой Земли, маслиц от лампад при разных чудотворных иконах, воды с реки Иордан или от множества разных святых источников. Сюда же можно отнести и бесконечные, столь однообразно повторяющиеся регулярные исповеди части прихожан с “отцеживанием комара” (Мф. 23, 24) в виде длинного перечисления списка мелких грехов прошлого и настоящего. Из этого вытекает и постоянная боязнь в чем-то согрешить, кого-то осудить, оскверниться самому в быту или осквернить святыню, общаться с нецерковными людьми или читать светские книги помимо тех, что предлагаются в храмовых и монастырских лавках. Человек начинает жить в каком-то особом придуманном мире, с настоящим раскрытием Царства Божия внутри себя ничего не имеющим общего, зато приобретающим свойства духовного наркотика в своем роде. Поэтому не случайно опытные древние подвижники советовали насчет новоначальных: “Если увидишь юношу, по своей воле восходящего на небо, удержи его за ногу и сбрось его оттуда: ибо это ему полезно” (Древний патерик: 10, 159). Поскольку если за благодать всерьез принимаются личные восторженные и разгоряченные состояния, свои собственные фантазии о ней, то из аскетической литературы известно, чем и как это может кончаться.

Все мы бываем так или иначе таковыми охотниками за благодатью и одновременно беглецами от действительности. В том числе и от самих себя. Одни бегут от нее в творчество, в кипучую организаторскую или предпринимательскую деятельность, другие ударяются в пьянство и наркоманию, третьи предаются всевозможным чувственным утехам и острым ощущениям… И все ради самоутверждения или поисков комфортного самоощущения. И многие православные, чаще всего озабоченные бегством за благодатью, или, выражаясь более высоким языком, заимствованным от свв. отцов, обожением, вряд ли составят здесь исключение.

Обожение, благодать… Какие замечательные сами по себе слова, но как иногда они могут быть профанированы и опошлены! Не только употреблением их, но и самим поведением тех, кто руководствуется этими благими целями. Приходилось слышать грустное и ироничное мнение, что люди в погоне за Божией благодатью готовы передавить друг друга. В самом деле, разве не это самое происходит как минимум раз в год в большинстве храмов при раздаче крещенской воды!? Вообще, ради достижения комфортного самоощущения, пусть даже иллюзорного и недолговечного, любой человек, независимо от его веры или мировоззрения, готов на многое – на вынужденные временные самоограничения, на долгий и упорный труд, в лучшем случае, а то и на шествие по головам и трупам ближних, в худшем. Однако, священномученик Ириней Лионский иронично замечает:

“Как же будет Богом, кто еще не сделался человеком? Как будет совершенным только что произведенный? Как бессмертным, кто в смертной природе своей не послушался Творца? Ибо надлежит тебе прежде соблюсти чин человека, а потом участвовать в славе Божией. Не ты творишь Бога, но тебя творит Бог. Посему, если ты творение Божие, то жди руки твоего Художника, все делающего в надлежащее время, — в надлежащее именно относительно тебя, предмета Его творения. Предоставь же Ему твое сердце мягкое и покорное и соблюдай образ, который дал тебе Художник, имея в себе влажность, чтобы огрубевши тебе не утратить следов перстов Его. Соблюдая свой состав, ты достигнешь совершенства, ибо художество Божие скроет глину в тебе. Его рука образовала твое существо; она обложит тебя изнутри и снаружи чистым золотом и серебром и так украсит себя, что Сам «Царь возжелает красоты твоей» (Пс. 44.12). Если же ты, тотчас загрубев, отвергаешь Его искусство и оказываешься неблагодарным к Нему за то, что ты создан человеком, то чрез свою неблагодарность ты зараз лишаешься и Его искусства и жизни твоей. Ибо творить свойственно благости Божией, а быть тварью есть свойство человеческой природы. Посему, если ты отдашь Ему твое, т.е., веру в Него и повиновение, то примешь Его искусство и будешь совершенное дело Божие” (Против ересей, кн. IV, гл. 39).

Итак, первое необходимое условие для стяжания благодати, - учиться быть человеком в рамках минимального общечеловеческого требования, в Библии известного как “золотое правило” и выраженного в словах “не делай другому, чего не желаешь себе самому” или “во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними”. Неверному в малом, по Евангелию, кто же даст большее, то есть ту самую благодать, превосходящую естественные человеческие силы?

За изначальное стремление к комфорту человека нисколько нельзя порицать. “Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше”, - справедливо замечает известная поговорка. К сознательному и постоянному отказу от комфорта и возможных радостей в этой жизни были способны лишь немногие строгие аскеты, истязатели своего тела, что никогда не рассматривалось как норма христианской жизни или ее идеал, но даже этот самый отказ предполагал у них так или иначе достижение некоего ожидаемого состояния в будущем, качественно превосходящее нынешнее. Это стремление, по-видимому, является отголоском того самого Рая, который наши прародители потеряли, но смутная и подсознательная память о котором хранится в каждом человеке. Но в мире, во зле лежащем, и начинающемся в первую очередь с собственного “я”, комфорт неизбежно будет перемежаться с дискомфортом, радость с печалью, удовольствия со страданиями. И судьба первых учеников Христовых здесь красноречивое свидетельство.

Ученики, признавшие во Христе Мессию, предвкушали Его грядущее земное царство, где они будут радоваться и блаженствовать вместе с Ним, заранее распределяя себе места по правую или левую сторону и выясняя, кто из них больше и, соответственно, кто ближе займет к Нему место (см. Мк. 10, 32-40). Иисус же им говорит не о скором царствовании, но страдании, поругании, поношении на кресте от первосвященников и книжников. И спрашивает: “Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь” (Мк. 10, 38)? Апостол Петр, недавно только исповедовавший Иисуса “Христом, Сыном Бога Живого” (Мф. 16, 16), противится Христу, когда узнает о Его будущих страданиях и смерти, за что получает резкую отповедь: “Прочь! За Мною, сатана! Ты соблазн Мне, потому что думаешь не о Божьем, но о человеческом” (Мф. 16, 23; в переводе. еп. Кассиана). Осияв вскоре трех избранных учеников на горе Преображения светом божественной славы, Он, спустившись с горы в долину плача и людских страданий, поставив перед этими страданиями Своих учеников, снова предрекает Свою смерть (Мф. 17, 23). “Господи, хорошо нам здесь быть”, - восклицал Петр на горе вне себя от радости и изумления, но это “хорошо” длилось лишь мгновения, хотя впоследствии оно будет врезано у ап. Петра в памяти. Так случается с каждым христианином: лишь отдельные редкие миги божественного озарения и ощущения необыкновенной близости Его присутствия перемежаются с долгими периодами совершенно земных будней, иногда у некоторых людей остро переживаемых как богооставленность, как отход благодати.

Этот отход промыслителен, и надо его правильно понять и прочувствовать, поскольку в нем - обратная сторона Божиего присутствия. Христианство, как говорил светлой памяти о. Александр Мень, это не теплая печка, у которой можно сколь угодно долго греться, а трудная и опасная экспедиция. Сам Христос разделил с последним отверженным человеком на Земле его боль, воздыхания и оставленность Богом, вплоть до восклицаний на кресте: “Боже Мой, Божей Мой! - для чего Ты Меня оставил?” (Мф. 27, 46; Пс. 21, 2). Любой идущий по пути Христа неизбежно столкнется с этим же самым, и от этого не отвратит стремление лично освятиться и посещать как можно чаще храм. Тут – “отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мною” (Мф. 16, 24), притом чаще всего – вне храма. А у нас часто льнут к храму именно как к теплой печке – погреться и убежать от давящей действительности. Разумеется, по-началу это бывает необходимо: малые дети нуждаются в утешении, ласке, теплоте и даже определенном баловании родительском. Но настает период взросления, и взаимоотношения неизбежно меняются. В духовном плане между нами и Церковью происходит примерно то же самое: сначала мы приходим в храм, чтобы что-то взять от него, так или иначе, но потом важно учиться что-то давать, начиная с храма и продолжая жизнью вне его. И вот, оказывается, что не так уж много людей желают взрослеть духовно!

Между тем, благодать не может умножиться в человеке, если он будет относиться к вере по-законнически, обложив себя набором изученных правил и предписаний, а к Богу как внешне-подавляющему авторитету.
“Благодать не есть действующая извне сила, благодать есть обнаружение божественного в человеке. Не существует противоположения между свободой и благодатью, благодать есть лишь просветленная свобода", - писал Н. А. Бердяев (“Царство Духа и царство Кесаря”). Эти слова совершенно точно соответствуют евангельскому “Не придет Царство Божие приметным образом, и не скажут: “вот здесь” или “там”. Ибо, вот, Царство Божие внутри вас” (Лк. 17, 20-21). Для его раскрытия внутри себя совсем не обязательно попадать в Иерусалим, на Афон, в Дивеево или куда бы то ни было еще. Ибо, если не найдем его внутри себя, никакая погоня за внешним освящением и благодатью нам не поможет. Лучшие из язычников задолго до Христа это хорошо понимали. Как гласит об этом старинная индусская ведическая легенда:

“Было время, когда люди были богами. Но они настолько злоупотребляли своей божественностью, что Брама, господин всех богов, решил отнять у них божественную власть и спрятать в место, где им было бы невозможно ее отыскать. Проблема заключалась, однако, в том, где найти для нее потайное место. Когда младшие боги были созваны на совет для её разрешения, они предложили следующее: «Закопаем божественность человека в землю». Но Брама ответил: «Нет, этого недостаточно, ибо человек станет рыть и найдет ее». Тогда боги предложили: «В таком случае бросим ее в самую глубину океана». Но Брама снова ответил: «Нет, ибо рано или поздно человек исследует глубины всех океанов, и верно, что в один день он ее найдет и поднимет на поверхность». Тогда младшие боги заключили: «Мы не знаем, где ее спрятать, ибо, кажется, не существует на земле или в море такого места, которого человек не мог бы однажды достичь». Тогда Брама сказал: «Вот что мы сделаем с божественностью человека: мы ее сокроем в самой глубине его самого, так как это единственное место, где он никогда не подумает искать ее». С того времени, заключает легенда, человек обошел всю землю, завоевал, исследовал ее, измерил и прорыл, в поисках того, что находится в нем самом”.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments