pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Что канонично, а что нет в современной церковной действительности и в господствующем церковном сознании? Разные противоборствующие стороны подозревают и упрекают друг друга в несоблюдении канонов. Немало ревностных пастырей видят главную причину недугов настоящей церковной жизни в России в отступлении от правил Апостольских, Семи вселенских и девяти Поместных Соборов и Святых Отцов. Бесспорно, есть основания для подобных суждений. Но все же это не главная причина. Сами каноны, утвержденные Вселенскими Соборами, в отличие от догматов, имеют не столько вечно-абсолютное, сколько временно-дисциплинарное значение. Значение, бесспорно, немаловажное, но все же знание церковной истории показывает, что когда-то многих правил не существовало вовсе, потом изменение общей исторической атмосферы продиктовало разработку определенных дисциплинарных правил, полезных и оправданных на каком-то этапе. Но по мере распространения Православия за пределы Византийской империи на север и северо-восток значимость одних канонов сохранялась, значимость других отходила на задний план или с течением времени утрачивалась вовсе. Что вполне естественно: «суббота для человека, а не человек для субботы», и применять все каноны Вселенских Соборов и Святых Отцов Византийской империи раннего Средневековья при христианизации славян уже было делом величайшей осторожности и рассуждения, как думается. Тем более – в последующие времена. Главный вопрос для церковного сознания был и остается следующий: как применять все эти каноны, и если отступать от них, то во имя чего? Во имя святости Божией и освящения душ человеческих каноны, напоминающие о том, «что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала» (Флп. 4, 8), должны оставаться незыблемы в Церкви при любых исторических обстоятельствах. Но ради заблудшего, падшего, но кающегося грешника со всеми своими и родовыми, и индивидуальными, и социально-обусловленными немощами церковные каноны могут и даже должны нарушаться в отдельных случаях, ради Христовой любви к этому же грешнику, которая хочет его, а не праведника, исполняющего все от буквы до буквы, спасти и призвать к покаянию! Но, конечно, только ради любви Христовой, но не ради собственного комфорта, дорожа которым служители стоят на соблюдении буквы: исполнил-де все, что мог… А тем временем израненный разбойниками путник, олицетворяющий в известной евангельской притче страдающего грешника, так и остается лежать на дороге, пока не наткнется на него, быть может, очередной «милосердный самарянин» (священник и левит, прошедшие мимо, поступили по закону, по каноническому правилу, запрещавшему им прикасаться к мертвецам во избежание осквернения). Древние отцы Церкви указывали, что самый главный дар, превосходящий все другие, к которому должен стремиться христианин, это дар рассуждения. А он напрямую зависит от дара любви, ибо только зрячая любовь может определить в каждом конкретном случае, что полезно тому или иному грешнику – снисхождение или строгость. В современном быту русской Церкви отсутствует именно этот важный дар рассудительной любви, а потому присутствуют две диаметрально противоположные крайности: либо полное пренебрежение Преданием, либо пунктуальное следование букве без рассуждения в духе, а второе не менее губительно, чем первое. Первая крайность является следствием интеллектуального саддукейства, вторая – книжного фарисейства, при котором живительное для своего времени творчество святых отцов оборачивается мертвящим «преданием старцев», устраняющим заповедь Божию о любви!
Но, может быть, и не случайно попущено это небрежение канонами: уж если не умеете применять эти каноны на практике, так и не беритесь!
Русь восприняла христианство в совершенно иных условиях, чем Византия после 313 г, и изначально не знала ни продолжительной практики оглашения перед крещением, ни той покаянной дисциплины с ее епитимиями и подразделениями на разряды кающихся. Дошедшие до нас исторические свидетельства о крещении вел. Князя Владимира в Херсонесе или позднее киевлян в месте слияния Почайны с Днепром подтверждают лишь спонтанность и стихийность, а никак не подготовленность тех событий. По-разному можно оценивать массовое крещение по принципу «кто друг князю, тот да крестится в православную веру», но Божиим промыслом так было попущено. Конечно, следствием этого было долгое время народное двоеверие, причудливое сочетание языческих обычаев и дремучих суеверий с церковным благочестием. После упадка веры в России в XVIII-XIX веках и последующего разгрома Церкви в ХХ-м народное язычество с новой силой вышло на поверхность и пышным цветом расцвело. При этом крещение младенцев, практиковавшееся на Руси всю ее сознательную историю, практически не было остановлено, зато добавилось крещение взрослых, с которым русская Церковь сталкивалась только в исключительных случаях при обращении в Православие иноверцев. Надо ли удивляться, что институт оглашения прививается в нашей Церкви с таким трудом? Народ в большинстве своем не приучен к другому, ибо у него крещеная вера, по Лескову, но не православно-христианская.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments