pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:
РУССКОЕ ПРАВОСЛАВИЕ: ЗАТЯЖНАЯ ВЕСНА ВОЗРОЖДЕНИЯ
(записи 2002-2004 гг)

«Наконец, братия мои, что только истинно, что честно, что cправедливо,
что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о
том помышляйте», - назидает нас апостол Павел (Флп. 4, 8). Но нелегко
устоять перед не совсем благочестивыми и высокими мыслями, когда видишь на
святых местах пусть не бывшую мерзость запустения, но совсем не святую
жизнь выразителей и служителей истины Православия. Безусловно, все мы грешники. Но
бывают грешники кающиеся, не удовлетворенные собой и если не плачущие, то
хотя бы воздыхающие о грехах своих и о своей приземленности, а бывают
грешники, свою приземленность и греховную распущенность возводящие в
принцип. Кого из них на сегодняшний день в Церкви больше? Или, быть может,
каждый из нас бывает когда злонамеренным, а когда и невольным соучастником
дел тьмы, в одни минуты самодовольным фарисеем, в другие - согбенным и
ничего доброго в себе не видящим мытарем?
Христос назвал Своих учеников «солью земли» и «светом мира» (Мф., гл. 5).
Апостолы Христовы, пишет преп. Макарий Великий, «всякую верующую душу
растворяли и осоляли солью Святого Духа». - «Мясо без соли загнивает,
наполняется великим зловонием, и по причине несносного смрада все
отвращаются от него... точно таким же образом и всякая душа, не осоленная
Святым Духом, непричастная небесной соли, то есть Божией силы, загнивает и
наполняется великим зловонием лукавых помыслов!» К этому можно добавить, что
загнивает весь мир, если эта соль теряет свое главное качество, свою
соленость. А то, что соленость иссякает, подтверждает хотя бы сравнение
последних времен и первого века христианской истории: при отсутствии
книгопечатания и самых простых средств связи на расстоянии как быстро и
глубоко новая вера пустила свои корни в апостольское время, и сколь смешны и
жалки масштабы миссионерства при современных информационных возможностях!
Нет, дело отнюдь не только в закоснелых, сопротивляющихся Благой Вести
цивилизованных массах, а прежде всего в нас самих, служителях, растерявших
или расточивших по преемству от апостолов принятые дары Святого Духа, а
вместе с ними и соленость; и свет Христов, просвещающий всякого человека,
грядущего в мир, угасает в наших светильниках... Хотя душа человека, человечества в целом также изменилась, в сторону усложнения: люди теперь склонны воспринимать всякого рода благочестивые призывы ко спасению души и вхождению в вечную жизнь гораздо более отстраненно, недоверчиво, критически, при всем многообразии существующих вер и идей и при неоднократных наблюдавшихся, с точки зрения нехристианского мира, исторических неудачах и бессилиях христианского мира перед новыми изощренными проявлениями общемирового зла, а то даже и косвенного его в них соучастия. Наступило время гораздо большей свободы человечества в отношении божественного; свободы до такой степени, что бремя ее для многих ищущих Бога становится подчас невыносимым, при отсутствии существовавших ранее семейных, родовых, национальных или церковных духовно-дисциплинарных традиций. А те из них, что существуют сейчас, отдают все большим формализмом и музейным консерватизмом. Для христиан же настало время еще большей личной ответственности, не только и не столько даже за каждое сказанное слово (их изобильные потоки и в Церкви, и вне ее, подчас разноречивые и не всегда согласные, нередко сбивают с толку и притупляют сознание переступающих порог храма), но еще больше – за свою личную жизнь, за свое ежеминутное поведение. Ибо словам только внимать невозможно, если Церковь мало или вообще не подает живых личных примеров святости.

Одна из неразрешимых антиномий христианской истории и жизни - о Церкви
видимой и ее границах и об истине, в ней и ей хранимой. Конечно, Христос
основывал одну Церковь, и несколько противоречащих друг другу церквей,
оспаривающих право на обладание полнотой истины, быть не может. Но
исторически довольно многочисленные грехи христиан часто мешали иноверцам
приобщаться к поклонению Богу в «духе и истине», и ясно, что всякий грех
против Бога и ближнего есть ложь, измена. И бывали обратные примеры,
показывавшие явление силы и милости Божией как бы вне истинной религии,
иудейской в Ветхом Завете и православно-христианской в Новом. Притча о
милосердном самарянине - яркое о том свидетельство Самого Христа.
Самаряне ведь были еретиками, отступниками в глазах правоверных иудеев, считавших их
в чем-то хуже язычников. Однако вера их могла в своей искренности и глубинe
превосходить правильную богословски, но бесплодную практически веру
иудейских книжников. Прошел мимо израненного разбойниками до полусмерти
путника единокровный ему священник, призванный наставлять других в вере и
являть в ней личный пример! Наоборот, остановился и оказал страждущему
помощь, фактически спас жизнь ему враг по природе и по закону, став для
него самым что ни на есть ближним. Как часто можно встретить подобное в
нашей жизни! Когда почти не остается посреди малого стада Христова истинных
служителей, пребывающих в слове Его, Он Сам являет чудеса и изливает Свою
любовь помимо них, через иноверцев-еретиков или даже через совсем как будто
не верующих. Много говорили и писали о том, что подлинно христианская
нравственность невозможна без содействия Божественной благодати, действующей
в Церкви. Но если ее же действие по нашим грехам зачастую умаляется - не
подтверждает ли окружающая жизнь, что как-то уж неуклюже мы пытаемся
ограничить и подчинить себе ее благое и таинственное веяние? «Дух дышит, где
хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин.
3, 8). Мы говорим о себе, что у нас истина, что мы православные, а Господь
из камней воздвигает себе православных... Отец Сергий Желудков («Почему и я
- христианин») приводит в пример тех людей, в которых являлась «идеальная
человечность, достойная абсолютной, божественной жизни». Водитель грузовика,
отдавший свою жизнь ради спасения 50 пассажиров автобуса, падавшего под
откос ( «Правда», 21. XII. 1965 ), пастор Дитрих Бонхеффер, погибший в
нацистском застенке 9 апреля 1945 г., которому принадлежат удивительные
слова: «Христиане уподобляются Богу в Его страдании, вот это и отличает их
от язычников... Человек получает вызов участвовать в страданиях Бога в руках
безбожного мира» (что сильно перекликается со сказанным однажды старцем
Силуаном - «молиться за людей - кровь проливать»). А героизм многих воинов в
Великой Отечественной Войне, связанный, пусть и не так явно, с той великой
любовью - душу свою полагать за друзей своих (Ин. 15, 13)? Ведь нашей
падшей, испорченной природе (или естественно-животной природе) свойствен
как раз инстинкт самосохранения!
Но, может быть, стоит возразить, что сама Церковь непогрешима не в членах
ее, а в учении, в предании, которое она хранит? Увы, и здесь не все обстоит
безупречно. История знает немало примеров, когда хранителями истинной веры
уже в послеапостольское время оказывались единицы, в противовес и церковному
народу, и иерархии (Афанасий Великий, Максим Исповедник), и сама Церковь
далеко не сразу признавала их правоту. Бывали церковные соборы, весьма
представительные и претендовавшие на вселенский охват, впоследствии
оцененные как еретические. В Русской Церкви в XVIII - начале XIX века
оказывали свое влияние на богословие и латинская схоластика, и
протестантский пиетизм, а величайшие подвижники веры, богословы-тайнозрители (Макарий Египетский, Исаак Сирин, Симеон Новый Богослов, Григорий Палама) оказались в забвении. Еще в изданной в конце XIX
века «Настольной книге священнослужителя» C. В. Булгакова исихазм расценивается как секта.
А в наше время, когда внутри Церкви издаются и распространяются не только
противоречивые друг другу, но часто просто сомнительные по своему
содержанию книги, неискушенному человеку можно или выбрать строго
определенную идеологическую линию, выработать мировоззрение с принятием
определенных идей и готовых формулировок, что не является еще православным
исповеданием, или оставаться около церковных стен поверхностным
полухристианином- полуязычником ( что чаще всего и случается ), или просто
потерять веру... По крайней мере - веру «во Едину Святую, Соборную и
Апостольскую Церковь». Конечно, истина в Церкви, однако для многих не легко
она уловима! Но прежде всего истина - в Самом Христе и в Духе Святом,
Которому православные каждый день молятся: «Царю Небесный, Утешителю, Душе
Истины... Прииди и вселися в ны». И – «всякий, кто от истины, слушает гласа
Моего» (Ин. 18, 37). Не все, кто находится внутри видимой, канонической
церковной ограды, слушают голос единого Пастыреначальника, и наоборот,
некоторые овцы « не сего двора» гораздо охотнее откликаются на Его призыв.
Притча о виноградаре и двух его сыновьях, из которых первый на призыв отца
работать в его винограднике говорил «не хочу», но после, раскаявшись, шел, а
второй, говоря «иду», не исполнял просьбы отца, воплощается в нашей жизни
непрестанно (Мф., гл. 21). Потому границы Церкви земной всегда условны и не
могут быть четко определены, если отбросить юридическое видение Церкви как
определенной организации. С другой стороны, вся возможная полнота святости,
подвижничества, духовной мудрости и глубина богословской мысли была явлена
прежде всего в Православии, где всякому алчущему и жаждущему правды может быть
открыт путь для подлинного богообщения. Если брать вершину – ясно, где
действует спасительная благодать, если же рассматривать средний уровень –
грехи у всех сходные и всех нас уравнивают и объединяют, они
надконфессиональны. Даже более того – грехи православных значительно сильнее
принижают нашу Церковь, чем в других конфессиях, поскольку несоответствие
того, что есть в повседневном церковном быту, той высоте звания, к которой
мы призваны, резче бросается в глаза даже внешнему нехристианскому миру.
«Спрашиваешь, каковы наши дела? – пишет свят. Григорий Богослов Евдоксию
ритору, - Крайне горьки… Церкви без пастырей; доброе гибнет, злое наружи;
надобно плыть ночью, нигде не светят путеуказательные огни, Христос спит».
Тем более, если по грехам нашим Он снова распинается и умирает - мертвеет
жизнь Церкви, и немногие святые не находят в ней, где главу приклонить; но
вот, Он в очередной раз воскресает – и с Ним оживает и ликует Церковь, и так
тысячи раз – смерть и воскресение! «И свет во тьме светит, и тьма не объяла
его» (Ин. 1, 5).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment