pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

«Геометрическая экклезиология» свят. Киприана Карфагенского и её последствия

Мне выпала честь читать и заодно переводить с французского еще ни разу не публиковавшиеся статьи прот. Николая Афанасьева на тему экклезиологии. Быть может, в будущем году они будут опубликованы (пока не сообщаю, когда и где). А пока помещу некоторые выдержки из статьи Eglise qui préside dans l`Amour («Церковь, председательствующая в любви»). Статья сама большая, по объёму выходит на целую брошюру страниц в 50.


...Основные принципы вселенской экклезиологии были сформулированы Киприаном Карфагенским. Римлянин по своему образованию и по привычкам, Киприан мог думать, что действительное единство среди множества церквей по местам не могло быть достаточно гарантировано. В сравнении с апостольскими временами, это множество приняло такие размеры, что уже Тертуллиан мог сказать с некоторым преувеличением,
обращаясь к римскому миру, что христиане, эти только что пришедшие, наполнили собой всё - города, острова, крепости, муниципии, места собраний, лагеря, дворец, сенат, форум, и одни только храмы оставили язычникам (1) . Идея вселенской Церкви как множества локальных церквей, объединённых в согласии и любви, в целом принятая во времена Киприана, могла казаться слишком туманной этому римлянину, привыкшему к точным формулировкам права. Он видел, что в реальной жизни согласие между местными церквями было часто разрываемо и превращалось в раздор, а любовь оборачивалась враждой. Тщеславие и людские амбиции уводили далеко от Церкви, разрывая её и ослабляя через еретиков и раскольников. С другой стороны, взору Киприана предлагалось другое единство, которое, как казалось, могло достичь совершенства. Киприану не суждено было пережить жестокую драму, выпавшую на долю Иеронима и его современников, которые могли думать, что падение Рима должно вызвать обрушение всего цивилизованного мира.(2) Рим ещё был на месте, твёрдо стоявший, и предшествующие знаки кризиса ещё не были заметны современникам. Вся οικουμένη, населённая земля, вселенная в ту эпоху, была преобразована силой римской имперской идеи в одну единицу – Римскую империю. Римская система стала мировым организмом, от которого зависели судьбы всего мира. Её различные части, будучи способными жить своей жизнью и даже пользоваться определённой автономией, не нарушали, однако, единства этого организма, ибо по отношению к империи они были второстепенными образованиями. Римская империя составляла тело (σωμα), душой которого был император.(3) Верно, что именно вдохновляясь этой имперской идеей, скорее бессознательно, Киприан разработал свою доктрину о единстве Церкви. Мы сейчас не отдаём себе отчёт, до какой степени идея империи оказывала свою силу притяжения на некоторых людей Церкви. Открывая своей доктриной о единстве Церкви новую страницу в истории Церкви, Киприан находился на границе двух эпох: он был органически связан со своим временем и с прошлым Церкви, но в своей доктрине о Церкви он уже был вдохновлён новыми идеями.

Для Киприана, как и для Игнатия и Тертуллиана, Церковь одна, поскольку Христос один: Deus unus est et Christus unus, et una ecclesia.(4) Это было неоспоримой истиной не только для самого Киприана, но и для всех его современников. Киприан был прежде всего епископом, который пытался применить доктрину о единстве Церкви к повседневной жизни. Теоретическая сторона и внутренняя ценность этой доктрины значила для него меньше. В своём действительном бытии Церковь, одна и единственная, являлась под формой множественности разных церквей. Чтобы ответить на вопрос, как единство Церкви может быть сохранено несмотря на множественность местных церквей, Киприан применял к этой множественности учение апостола Павла об органическом устройстве Тела Христова. Подобно тому, как в Церкви, Теле Христовом, усматривают её разные члены, так же и Церковь, одна и единственная, состоит в своём земном бытии из различных поместных церквей, которые суть её члены: Una ecclesia per totum mundum in multa membra divisa.(5) Церковь экуменична по своей природе, ибо она распространена по всему миру и обнимает все церкви: те, что существуют в данный момент, как и те, которые существовали и будут существовать. Полнота и единство принадлежат этой Церкви, распространённой per totum mundum, а не изолированным местным церквям, которые, будучи только членами Церкви, обладают только частью её полноты. Не каждая поместная церковь есть Церковь «кафолическая», как об этом учил Игнатий Антиохийский: только совокупность всех поместных церквей образует Церковь вселенскую или экуменическую, то есть Церковь «кафолическую». Таким образом, изменяется смысл термина «кафолическая Церковь», или, точнее, меняется концепция «Церкви», ибо концепция καθολικός остаётся той же, что была при Игнатии. Вот почему в опыте «кафолическая Церковь» совпадает для Киприана с «экуменической Церковью», той, которая существует в данный момент. Все поместные церкви составляют Тело Христово, одно и единственное, но с точки зрения опыта Церковь есть до некоторой степени сумма её отдельных частей. Значит, Киприан говорит о conexa et ubique conjuncta unitas catholicae ecclesiae,(6) то есть о единстве, повсеместно соединяющем и связующем кафолическую Церковь. Различные части этой Церкви, её члены, связаны между собой (conexa), как связаны между собой ветви одного и того же дерева, или как соединены (conjuncta) простые слова для того, чтобы составить слова сложные. По другому выражению Киприана, все поместные церкви, вместе взятые, формируют compago corporis ecclesiastici (7) или структуру тела Церкви, то есть ансамбль или союз, подобный союзу души и тела в человеке. Можно сказать, что реальный ансамбль, соединение (compago), - это тело кафолической Церкви.

Таким образом, вселенская Церковь, обладающая свойством кафоличности, есть единый организм, разделённый на многие части. Этот организм, будучи единым, выглядит в повседневной жизни как соединение местных церквей. И, однако, его единство сохраняется, но как и чем? Этот вопрос для Киприана существенный, и, ища в нём ответ, он пришёл к построению своей вселенской экклезиологии. Доктрина о единстве епископата, построенная примерно в том же стиле, что и учение о единстве Церкви, - вот ответ Киприана на этот вопрос. Церковь одна, потому что Бог один, один Христос, одна вера. Episcopatus unus est,(8) потому что «одна кафедра Петра»,(9) «на котором Он основал Церковь, установляя и показывая тем её единство»(10) . «Один есть Бог и один Христос, и Церковь одна, и кафедра, основанная по слову Господа на камне, одна»(11). Эта кафедра Петра занята всем епископатом, так что каждый епископ является преемником Петра, но только в той мере, в какой он составляет часть епископата. Употребляя юридический термин (in solidum), Киприан утверждал, что Episcopatus unus est, cujus a singulis in solidum pars tenetur (12), иначе говоря, каждый член единого епископата занимает кафедру Петра совместно с другими. В обычной жизни епископат являет собой множество епископов. «Итак, подобно тому как единая Церковь Христова по всему миру разделена на множество членов, так и один епископат разветвлён благодаря множеству епископов, объединённых в согласии…»(13) . Было бы более справедливым сказать, в согласии с мыслями Киприана, что деление кафолической Церкви на поместные церкви это результат распространения в повседневной жизни единого епископата в виде множества епископов. Каждый епископ возглавляет свою церковь отдельно, но все вместе они формируют в качестве обладателей кафедры Петра «множество, объединённое в согласии» (concors numerositas). Все поместные церкви формируют одно тело (corpus), в котором каждая церковь соединена с другими крепкими связями; так же и епископы сами составляют corpus, в котором каждый из них соединён с другими благодаря гармонии, царящей во всём епископате. Согласие, полное и совершенное, как гармония в музыке, формирует связь, которая должна объединять епископов в повседневной жизни.(14) В идеальном состоянии единство епископата вытекает из единства Церкви; в повседневной жизни единство епископата сохраняет единство поместных церквей, ибо согласие между епископами связывает или даже спаивает церкви между собой. Как согласие объединяет епископов таким образом, что они образуют единый ансамбль, так и «согласное множество» епископов объединяет поместные церкви также в единое целое. Поэтому неудивительно, что Киприан придавал согласию исключительное значение. Киприан считал невозможным наличие несогласия между епископами, ибо они вместе владеют кафедрой Петра: в самом деле, это совместное владение предполагает немедленное исключение члена, несогласного с другими, который таким образом утрачивает свою часть в епископате. Таким образом, единство и согласие никогда не могут быть разрушимы.

По учению Киприана, Церковь может быть изображена в виде усеченного конуса: большое нижнее основание этого конуса - это объединённое множество поместных церквей, а верхнее малое – «согласное множество» епископов. Каждой точке большого основания - поместной церкви, члену Церкви вселенской, - соответствует точка малого основания, - епископ, член епископата, - и наоборот, каждой части епископата, отдельному епископу, доверена одна из частей вселенской Церкви. Единство одного и другого основания сохраняется благодаря связи, взаимно их объединяющей. Каждое из этих оснований может становиться большим или меньшим, но оно должно быть связано с другим основанием так, что если верхнее основание становится больше, то и нижнее основание должно стать таким же, и наоборот. Если бы одна точка или часть отделилась бы от одного из этих оснований, то же самое произошло бы с другой: конус оказался бы суженным, не переставая быть конусом, но отделившийся элемент оказался бы вне этого конуса.

Отношение между епископом и церковью сформулировано Киприаном в его знаменитой фразе: «Ты должен уразуметь, что епископ — в Церкви и Церковь — в епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви» .(15) Невозможно иметь епископа без церкви, но церковь также не может быть вне епископа, ибо нельзя отделить нижнее основание конуса от его верхнего основания. Верхнее основание не может существовать само по себе, ибо тогда кафедра Петра оказалась бы без Церкви. Подобным образом нижнее основание не может существовать без высшего, ибо тогда Церковь оказалась бы существующей без кафедры Петра, учреждённой Христом как единственной. Вселенская Церковь – это усеченный конус весь целиком, а не одно из его оснований.

Учению Киприана вполне достаёт логики, но сама по себе логика ещё не доказательство истины. Поэтому аргументировать в пользу системы Киприана, основываясь на этой логике, нельзя, и притом она немного относительна, учитывая, что его система остаётся логически незавершённой. Однако именно здесь можно видеть наивысшее качество учения Киприана: внутреннее чувство Церкви, чувство, которое было в самой основе жизни Киприана, не позволяло ему порвать с древним учением о Церкви и завершить свою систему. Он не выводил отсюда заключений, которые необходимо следовали, как не делал в целом заключений и из своих других учений. Киприан был более гениален в своей церковной деятельности, нежели в богословской мысли. Он завещал потомкам идеальный образ епископа, показанный столь светлым и чистым, как только мы можем увидеть в его мысли, и, с другой стороны, литературное наследство, страдающее от внутренних противоречий и составляющее предмет для дискуссий по сей день. Усеченный конус несовершенен сам по себе. У Киприана были все данные для его усовершенствования, ибо, согласно его же учению, должно было бы иметь в действительности одного епископа во главе вселенской Церкви. Он не хотел ставить епископа Рима вне concors numerositas епископов, и, однако, положение, которое он давал для епископа Рима, ставило его над этим согласным множеством. В глубине души Киприан путал идеальную кафедру Петра, занимаемую всеми епископами, и реальную кафедру, занимаемую епископом Рима. Каждый епископ, и среди прочих епископ Римский, занимает, согласно Киприану, кафедру Петра, но Римская церковь является его кафедрой по преимуществу. Епископ Рима – прямой наследник Петра, тогда как другие лишь косвенные, и даже иногда только посредством Рима. Вот почему Киприан утверждал, что Римская церковь есть корень и недро Церкви вселенской .(16) Благодаря многочисленным выражениям Киприана по этому поводу можно не сомневаться, что для него Римская церковь была ecclesia principalis unde unitas sacerdotalis exorta est .(17) Однако он не делал из своего учения чётких выводов о Римской церкви. Благодаря своему чувству реальности церковной жизни, Киприан не мог отрицать, что Римская церковь занимала преобладающее положение, но его церковная интуиция не позволяла ему делать из епископа Рима главу епископата. Сам епископ Рима в силу своего положения брал на себя ответственность делать заключения, которые необходимо следовали. Логически это было неизбежно. Если можно изобразить вселенскую Церковь, согласно Киприану, в виде усеченного конуса, надо допустить, что верхнее основание располагается над множеством поместных церквей. Оно, так сказать, находится во главе этого множества, ибо ему принадлежит власть в Церкви, и потому она принадлежит каждому епископу в своей поместной церкви. Невозможно строить всеобщее единство Церкви вслед за имперским единством без основного его принципа – права. Киприан воистину ввёл юридический момент в идею власти внутри Церкви, но он отказался его распространить на отношения между епископами. Согласие множества епископов формирует власть в Церкви, но в себе самом оно исключает властный принцип. Епископы не подчинены одни другим, но объединены между собой на основе согласия. Не удивительно поэтому, что система Киприана не удалась в истории. На закате своей жизни сам Киприан помогал её разрушению. Он видел, что concors numerositas всего лишь идеал, и что в повседневной жизни действительно есть numerositas, но без согласия, ибо concors numerositas нереализуемо без главы.

…Киприану не удалось построить свою систему без идеи первенства, и это свидетельствует о том, что если придерживаться вселенской экклезиологии, то доктрина о первенстве здесь возникает по необходимости. У единого организма во главе должен быть один руководитель, в лице которого проявляется единство организма. Невозможно отвергать учение о всеобщем первенстве во вселенской экклезиологии, утверждая, что глава Церкви Христос, - это является очевидной истиной, не оспариваемой самими приверженцами первенства. Остаётся выяснить вопрос, может или нет Церковь, имея невидимого главу, иметь также главу видимого. Если это невозможно, тогда почему поместная церковь может иметь во главе единственную личность епископа, или, говоря по-другому, почему какая-то часть вселенской Церкви может иметь единственного главу, а сама вселенская Церковь его лишена? Этот вопрос особенно должен быть поставлен, касаясь православных автокефальных церквей: если во вселенской Церкви отсутствует первенство, почему мы допускаем какое-то частичное первенство в рамках отдельно взятой автокефальной церкви? Глава автокефальной церкви являет её единство; но тогда как, в отсутствие вселенского первенства, проявляется действительное единство всей православной Церкви? Православное богословие настаивает на принципе, согласно которому вселенская Церковь должна быть управляема вселенскими Соборами…

… Принцип соборности не может играть против первенства: он его не только не исключает, но наоборот, предполагает. Действительно, без руководства он невозможен. Первый собор в Никее 325 г. в то же время учредил митрополичьи округа и регулярные соборы, возглавляемые митрополитами. Соборы не могут созываться автоматически, но должны организовываться главой округа .(18) Если автокефальные церкви не имели бы единственных руководителей во главе, соборы были бы невозможны, или там царила бы анархия, ибо каждый епископ чувствовал бы за собой право созывать соборы. Вселенские соборы не были «во главе Церкви», и даже в эпоху их наибольшей важности они не рассматривали себя как органы, управляющие Церковью. Без сомнения, вселенский собор был наиболее высшим установлением Церкви, он разрешал догматические вопросы, фиксировал основные принципы церковной организации и дисциплины. Однако, чтобы стоять действительно во главе вселенской Церкви, вселенские соборы должны были бы быть регулярными, а не созываемыми спорадически. Идёт ли речь о соборах поместных или вселенских, соборный институт предполагает постоянного главу Церкви. Ныне обычно допускают, что право созывать собор принадлежит императору. Собор, даже значительный по числу своих участников, не считался вселенским, если он не был созван императором. В этом плане весьма интересна переписка папы Льва Великого с императорами Феодосием и Маркианом: не признав собор в Ефесе 449 г., папа не рискует сам созвать вселенский собор и ограничивается тем, что настаивает перед императорами на необходимости его созыва. После своего прихода к власти император Маркиан принял решение созвать собор; папа Лев из-за изменившейся политической и церковной ситуации посчитал созыв неуместным, но должен был последовать мнению императора. Какова бы ни была характеристика положения римского или византийского императора в Церкви, неоспоримо то, что он был в определённом смысле главой церкви империи. Конечно, это не было первенством, которое принадлежало бы императору, ибо первенство – явление чисто церковное и может принадлежать только епископу. Но если церковь вселенская, церковь, находящаяся в границах империи, не имела бы во главе императора, вселенские соборы не могли бы иметь место ни по факту, ни в принципе. Когда в силу обстоятельств вселенский собор стал учреждением чисто церковным, он мог быть созван лишь там, где по факту существовало первенство. Таким образом, на Западе соборы продолжали существовать даже после разделения церквей, поскольку первенство епископа Рима там было прочно установлено. Но на Востоке больше не было вселенских соборов. И поныне все попытки созвать всеправославный собор оканчиваются провалом, и мало вероятно, что такой собор будет вообще созван. Причина этого – в отсутствии первенства, которое могли бы признать бы все православные церкви. У православных церквей нет всеправославного главы, и потому созыв собора невозможен.

(1) Апология, 37
(2) Блаж. Иероним. Комментарий на книгу пророка Иезекииля. Предисл., 1
(3) СЕНЕКА. О милосердии II, 2. См.: L. CERFAUX, La théologie de l`Eglise selon saint Paul, Paris 1948, p. 252.
(4) Письмо XLIII, V, 2 (в русском пер. 34-е). Cf. Тертуллиан, О девичьих покрывалах, 2.
(5) Письмо LV, XXIV, 2 (в рус. пер. 43-е). Cf. Письмо XXXVI, IV, 1 (в рус. пер. 23-е) : Omnes enim nos decet pro corpore totius ecclesiae, cujus per varias quasque provincias membra digesta sunt, excubare.
(6) Письмо LV, XXIV, 2.
(7) Письмо LV, XXIV, 3 (43-е в русском пер.).

(8) О единстве Церкви, книга, V.
(9) Письмо XLIII, V, 2 (34-е в русском пер.).
(10) Письмо LXХIII, VII, 1 (60-е в русском пер.).
(11)Письмо XLIII, V, 2 (34-е в рус. пер).
(12) О единстве Церкви., V.

(13) Письмо LV, XXIV, 2 (43-е в русском пер.): et cum sit a Christo una ecclesia per totum mundum in multa membra divisa, item episcopatus unus episcoporum multorum concordi numerositate diffusus. Я дал в тексте свой перевод слово в слово. Цитирую здесь более дословный перевод каноника BAYARD: «Итак, по установлению Христа, есть только одна Церковь, распространённая во множестве членов по всему миру, и один епископат, представленный множеством епископов, единых в согласии между собой» (S. CYPRIEN, Correspondance, t. 2. Paris, 1925, p. 147).
(14) Письмо LIX, XIV, 2 (47-е в русском пер.): concordia cobaerens.
(15)Письмо LXVI, VIII, 3 (в русском пер. 54-е): scire debes episcopum in ecclesia esse et ecclesiam in episcopo et si qui cum episcopo non sit in ecclesia non esse…
(16) Письмо XLVIII, III, 1 (в русском пер. 39-е): Ecclesiae catholicae matricem et radicem.
(17) Письмо LIX, XIV, 1 (в рус. пер. 47-е).
(18)См. 19-й канон Антиохийского собора.
Tags: высокое богословие, жизнь церковная, история, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments