pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Categories:

Н. Костомаров о смутном времени: краткий конспект

Решил перечитать Н. Костомарова, Русскую историю в жизнеописаниях её главнейших деятелей. Когда-то читал, но давно и отрывочно…

О смутном времени историка читать увлекательно, - это ещё ничего не сказать. Сколько причудливых переплетений судеб! Какой Шекспир?.. Какие детективы?.. Всё меркнет!

Сейчас дело представляют обычно так, что были захватчики из коварной Польши, и были борцы за Русь, её независимость и её веру. Но не во все те годы многое было именно так однозначно! Еще при Борисе Годунове делались попытки заключить с Польшей союз: « В декабре 1586 года умер Стефан Баторий. В следующем году в Польше началось обычное избрание нового короля, в котором важное участие приняло Московское государство». Или: «Польско-литовский посол Лев Сапега предлагал дружески тесный оборонительный союз с Польшею. Но это намерение не состоялось, потому что русские ни за что не хотели дозволить постройку костелов для поляков в своём государстве. Заключено было только перемирие на двадцать лет». При этом Борис позволил построить в Немецкой слободе протестантскую церковь.

При Борисе около 1600 года начинают подниматься слухи, что убиенный царевич Димитрий, сын Ивана Грозного, жив. Годунов, понятное дело, беспокоится, пытается выискать след, откуда ветер дует… Своих тайных политических врагов надо обезвредить, а их, как ему кажется, становится всё больше и больше, что, конечно, неспроста, поскольку авторитет его теряется. Борис страдает шпиономанией. Подозрение падает в том числе на Романовых – ближайший род к прежней династии. Четырех братьев-Романовых постигает тяжелая участь заключения и ссылки, а пятого, Фёдора, насильно постригают в монахи под именем Филарета. Как можно вообще было постригать в монахи насильно?.. Уму не постижимо, но на Руси в те годы довольно часто практиковалось, и при Грозном, и позднее! Впрочем, Филарет в будущем станет не только возведённым в епископское достоинство, но будет патриархом Московским, а его сын Михаил – первым царём новой династии.

Борис сам до конца не уверен, погиб ли отрок Димитрий в 1591 году или остался жив. Тогда, 15 мая 1591 г., «исступлённая мать обвиняла в убийстве людей, присланных Борисом». Теперь он допрашивает её же, бывшую Марию Нагую, впоследствии насильственно постриженную как инокиня Марфа.
«Он приказал привезти мать Димитрия и тайно допрашивал ее: жив ли ее сын или нет? «Я не знаю»,— ответила Марфа. Тогда царица, жена Бориса, пришла в такую ярость, что швырнула Марфе горящую свечу в лицо. «Мне говорили,— сказала Марфа,— что сына моего тайно увезли без моего ведома, а те, что так говорили, уже умерли». Рассерженный Борис велел ее отвезти в заключение и содержать с большой строгостью. Между тем, 16 октября (1604), названный Димитрий с толпой поляков и казаков вступил в Московское государство. Города сдавались ему один за другим. Служилые люди переходили к нему на службу.»

Народ не любил Бориса, и тем более массовые симпатии к названному царевичу, оказавшемуся живым, возрастали невероятно.

Борис был в страшном томлении, обращался к ворожеям, предсказателям, выслушивал от них двусмысленные прорицания, запирался и целыми днями сидел один, а сына посылал молиться по церквам. Казни и пытки не прекращались. Борис уже в близких себе лицах подозревал измену и не надеялся сладить с соперником военными силами; он решил попытаться тайным убийством избавиться от своего злодея. Попытка эта не удалась. Монахи, которых в марте подговорил Борис ехать в Путивль отравить названого Димитрия, попались с ядом в руки последнего. Неизвестно, дошла ли до Бориса об этом весть, но вскоре ему пришел конец.

И вот уже в следующем 1605 году 20 июня лже-Дмитрий с триумфом вступает в Москву.
«18 июля прибыла царица, инокиня Марфа. Царь встретил ее в селе Тайнинском. Бесчисленное множество народа побежало смотреть на такое зрелище. Когда карета, где сидела царица, остановилась, царь быстро соскочил с лошади. Марфа отдернула занавес, покрывавший окно кареты. Димитрий бросился к ней в объятия. Оба рыдали. Так прошло несколько минут на виду всего народа.
Потом царь до самой Москвы шел пешком подле кареты. Марфа въезжала при звоне колоколов и при ликованиях народа: тогда уже никто в толпе не сомневался в том, что на московском престоле истинный царевич; такое свидание могло быть только свиданием сына с матерью. Царица Марфа была помещена в Вознесенском монастыре. Димитрий ежедневно посещал ее и при начале каждого важного дела спрашивал ее благословения.»


30 июля он венчается на царство от патриарха Игнатия (предыдущий патриарх Иов как верный сторонник Бориса Годунова, естественно, был низложен). Все прежние опальные и ссыльные при Борисе возвращаются, включая выживших из рода Годуновых (вдову Бориса удавили верёвкой примерно за 10 дней до вступления лже-Дмитрия в Москву, а его 16-летнего сына Федора прибили дубиной и после также удавили). Филарет Романов становится митрополитом Ростовским…
Самое интересное заключалось в том, что на Руси в тот момент все могли вздохнуть по-настоящему свободно!
Всем служилым удвоено было содержание; помещикам удвоили их земельные наделы, все судопроизводство объявлено бесплатным: всем должностным лицам удвоено содержание и строго запрещено брать посулы и поминки. Для того чтобы при сборе податей не было злоупотреблений, обществам предоставлено самим доставлять свои подати в казну. Димитрий воспретил давать потомственные кабалы: холоп мог быть холопом тому, кому отдавался, и тем самым подходил к наемнику, служившему господину по взаимному соглашению. Помещики теряли свое право на крестьян, если не кормили их во время голода; постановлено было не давать суда на беглых крестьян далее пяти лет. Всем предоставлено было свободно заниматься промыслами и торговлей; всякие стеснения к выезду из государства, к въезду в государство, к переездам внутри государства уничтожены. «Я не хочу никого стеснять,— говорил Димитрий,— пусть мои владения будут во всем свободны. Я обогащу свободной торговлей свое государство. Пусть везде разнесется добрая слава о моем царствовании и моем государстве». Англичане того времени замечают, что это был первый государь в Европе, который сделал свое государство в такой степени свободным. Димитрий преобразовал боярскую думу и назвал ее сенатом. Каждый день он присутствовал в сенате, сам разбирал дела, иногда самые мелочные, и удивлял думных людей быстротой своего соображения. Два раза в неделю, в среду и в субботу, царь лично принимал челобитные и всем представлялась возможность объясниться с ним по своим делам.
Конечно, неизвестно, как обернулось бы всё, процарствуй лже-Дмитрий не год, а гораздо более долгий срок! Но народ его любил, а пал он не иначе, как в результате заговора во главе с князем Василием Шуйским, который был помилован в числе прочих оппонентов. Дмитрий не склонен был преследовать никого из своих политических противников, в том числе тех, кто сомневался в его подлинности. За это, получается, и поплатился?...
Да, папский престол в то время имел виды на самозванца, рассчитывая, что Русь обратится в латинскую веру. Но Дмитрий только показывал вид сначала, до вступления на русскую землю, что поддаётся влиянию, а на самом деле он «отказал польскому королю в требовании заводить костёлы и вводить римо-католическое духовенство, особенно иезуитов, во вред православной вере».
Конечно, недобрую роль сыграл фон нового окружения (панские гайдуки, шляхтичи), а про авантюрную Марину Мнишек – вообще отдельная песня. Сам новоявленный царь слишком беззаботно и весело проводил время, не внимая предупреждениям о строящемся заговоре.

«8 мая Марина была предварительно коронована царицей, а потом совершилось бракосочетание. С тех пор пиры следовали за пирами. Царь в упоении любви все забыл, предавался удовольствиям, танцевал, не уступая полякам в ловкости и раздражая чопорность русских; а между тем шляхтичи и челядь, расставленные по домам московских жителей, вели себя до крайности нагло и высокомерно. Получив, например, от царя предложение вступить в русскую службу, они хвастались этим и кричали: «Вот вся ваша казна перейдет к нам в руки». Другие, побрякивая саблями, говорили: «Что ваш царь! Мы дали царя Москве». В пьяном разгуле они бросались на женщин по улицам, врывались в дома, где замечали красивую хозяйку или дочь. Особенно нагло вели себя панские гайдуки. Следует заметить, что большая часть этих пришельцев только считались поляками, а были русские, даже православные, потому что в то время в южных провинциях Польши не только шляхта и простолюдины, но и многие знатные паны не отступили еще от предковской веры. Сами приехавшие тогда в Москву братья Вишневецкие исповедывали православие. Но московские люди с трудом могли признать в приезжих гостях единоверцев и русских по разности обычаев, входивших по московским понятиям в область религии. Притом же все гости говорили или по-польски или по-малорусски. Если мы вспомним, что польское правительство то и дело что издавало распоряжения о прекращении своевольств в южных областях Польши, то не трудно понять, почему прибывшие с панами в Москву отличались таким буйством. Благочестивых москвичей, привыкших жить со звоном колоколов замкнутой однообразной жизнью, видеть нравственное достоинство в одном монашестве, соблазняло то, что в Кремле, между соборами, по целым дням играли 68 музыкантов, а пришельцы скакали по улицам на лошадях, стреляли из ружей на воздух, пели песни, танцевали и безмерно хвастались своим превосходством над москвичами».

В общем, вскоре царству Дмитрия с Мариной пришёл конец. Где-то в воспоминаниях митрополита Антония Блюма есть момент, когда он в годы войны однажды увидел, как поймали и вели одного предателя-француза, сотрудничавшего с немцами, и в его унижении ему открылось унижение Христово. Что-то подобное можно усмотреть и в последних минутах жизни лже-Дмитрия после его поимки, по Костомарову:
«Заговорщики внесли его во дворец. Один немец вздумал было подать царю спирту, чтоб поддержать в нем сознание, но заговорщики убили его за это.
Над Димитрием стали ругаться, приговаривая: «Латинских попов привел, нечестивую польку в жену взял, казну московскую в Польшу вывозил». Сорвали с него кафтан, надели какие-то лохмотья и говорили: «Каков царь всея Руси, самодержец! Вот так самодержец!» Кто тыкал пальцем в глаза, кто щелкал по носу, кто дергал за ухо… Один ударил его в щеку и сказал: «Говори такой-сякой, кто твой отец? Как тебя зовут? Откуда ты?..»
Димитрий слабым голосом проговорил: «Вы знаете, я царь ваш Димитрий. Вы меня признали и венчали на царство. Если теперь не верите, спросите мать мою; вынесите меня на лобное место и дайте говорить народу».
Но тут Иван Голицын крикнул: «Сейчас царица Марфа сказала, что это не ее сын».


Расправились, в общем. А что стало дальше? Смута не только не прекратилась, но еще больше усиливалась. Труп Дмитрия был настолько обезображен, что в нем вряд ли кто мог узнать его, прежнего. И пошли слухи, что он жив, спасся. Объявился второй самозванец, по прозвищу «Тушинский вор». Марину Мнишек перед этим обобрали, увезли, держали взаперти где-то под Ярославлем, потом привезли в Москву. Она должна была отказаться от титула московской царицы. Согласно заключенному перемирию Шуйского с Польшей, всех задержанных поляков нужно было отпустить и дать всё нужное до границы. Но отец Марины вёл свою игру, подстроив всё дело так, чтобы дочь перехватили по дороге. Она отдалась под защиту Яну Сапеге, который шёл к Тушину. Сапега уверял, что муж её действительно спасся, но от другого, князя Мосальского, она узнала, что это уже не тот Дмитрий, не её муж!.. Марина сначала вопит и плачет, её пять дней уговаривают. При виде вора она отворачивается от него с омерзением. Её буквально покупают за 100 000 рублей! В конце концов она соглашается, при условии, что тот не будет с ней жить как с женой, пока не овладеет Московским престолом. В конце концов, по замечанию историка, «Сапега с распущенными знаменами повёз Марину в воровской табор, там посреди многочисленного войска мнимые супруги бросились друг другу в объятия и благодарили Бога за то, что Он дал им соединиться вновь».

При втором самозванце моральное разложение в обществе стремительно нарастало и достигло уже крайней степени.
Сначала вор обещал тарханные грамоты, освобождавшие русских от всяких податей. Жители вскоре увидели, что им придется давать столько, сколько захотят с них брать. Из Тушина посылались сборщики запасов, а Сапега из-под Троицы туда же посылал своих сборщиков. Итак, с одного и того же места брали вдвое. Потом являлись предводители команд и еще собирали с крестьян запасы. Разорительна была также доставка подвод, потому что ратные люди, взявши лошадей, не возвращали их хозяину. Наконец, поляки и русские сами собою составляли шайки, нападали на села и неистовствовали над людьми; для потехи истребляли они достояние русского человека, убивали скот, бросали мясо в воду, насиловали женщин и даже недорослых девочек. Были случаи, что женщины, спасаясь от бесчестия, резались и топились на глазах злодеев, а другие бежали от насилия и замерзали по полям и лесам. Поляки умышленно оказывали пренебрежение к святыне, загоняли в церкви скот, кормили собак в алтарях, шили себе штаны из священнических риз, клали мясо на церковную утварь и, разгулявшись, для забавы приказывали монахам и монахиням петь срамные песни и плясать.
Такие поступки ожесточили русский народ; уверенность в том, что в Тушине настоящий Димитрий, быстро исчезала.


В это время в Москве царствует Василий Шуйский, низвергший лже-Дмитрия. Положение его весьма непрочное и незавидное. Прямо по пословице – «не рой другому яму – сам в неё попадёшь». Позиции вора слабели сначала в пользу Шуйского, но усиливалась новая партия, делавшая ставку на польского Королевича Владислава, сына Сигизмунда, войска которого стали наступать на Москву. Вызрело решение удалить и вора, и Шуйского, чтобы воцарился Владислав. Шуйского насильно постригают в монахи!

«Тогда, 19 июля, Захар Ляпунов подобрал себе товарищей, подговорил чудовских иеромонахов. Они пришли в дом к Василию Шуйскому, разлучили его с женой, увезли ее в Вознесенский монастырь и объявили, что Василию следует постричься в монахи.
«Люди московские, что я вам сделал,— сказал Шуйский.— Какую обиду учинил? Разве мне это за то, что я воздал месть тем, которые содеяли возмущение на нашу православную веру и хотели разорить дом Божий?»
Ему повторили, что надобно постричься. Шуйский наотрез сказал, что не хочет.
Тогда иеромонахам велено было совершать обряд пострижения, и когда, по обряду, спросили его: желает ли он? Василий громко закричал: «не хочу»; но князь Тюфякин, один из соумышленников Ляпунова, произносил за него обещание, а Ляпунов крепко держал Василия за руки, чтоб он не отмахивался. Его одели в иноческое платье и увезли в Чудов монастырь.
В то же время в Вознесенском монастыре постригли жену Василия. Марья Петровна также не дала обета и твердо говорила, что никто не может разлучить ее с мужем, с которым соединил Бог. Патриарх Гермоген вопиял против такого беззакония и говорил, что иноком стал теперь тот, кто за Василия отрекался от мира.


Дальнейшее развитие событий привело к тому, что патриарх, в то время Ермоген, был уморен голодом в заключении, когда собранное русское ополчение пыталось отбить Москву от захвативших её польских войск, поскольку не поддерживал ни пропольскую партию в Москве, ни родившегося сына Марины от «Тушинского вора», ни Владислава. Поляки тем временем вели свою игру; Владислава, которому уже многие присягнули, не присылали, но явно хотели напрямую завладеть Московским государством. И только с Нижнего Новгорода в конце концов пришло избавление Москвы от войска Минина- Пожарского и конец смутного времени. Шуйский умер в польском плену. Марина Мнишек, находившаяся немало времени в бегах, – в тюрьме в Москве в 1614 г.; её четырехлетнего сына всенародно повесили тогда же за Серпуховскими воротами… Его-то за что!?

А вообще, играть со властью весьма опасно, а стремительно возвышаться в ней тем более. Особенно в России, даже из вполне благородных побуждений! Восходящий поток вознесёт человека до заоблачных высот, а нисходящий, параллельный ему, зацепит, да как шмякнет на землю со смертельным исходом! Куда разумнее находиться между этими двумя потоками, или вообще вне их сферы действия…
Tags: жуть, история, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments