pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:
«Существует ли «частичная благодать?» - ставит вопрос известный современный
публицист и проповедник архим. Рафаил (Карелин) в одной из своих статей,
подразумевая, конечно, то, что инославные вероисповедания полностью
безблагодатны. Его доводы по-своему логически выверены и убедительны:
«Говорить о действии в различных конфессиях одной и той же благодати –
значит уравнивать Православие с ересью и уничтожать само понятие Церкви»,
«Дух Святый – это Дух Истины, Который не может действовать в поле духовной
лжи. А ересь – метафизическая ложь», и – «Если судить о действии благодати
по внешнему фрагментарному сходству инославных конфессий с Православием, то
получится представление о благодати, как о некой материальной, но тонкой
энергии, вроде какого-то эфирного электричества. Соблюдены определенные
условия – заработала машина, и по проводам потекло электричество. Чем дальше
конфессия и секта от Православия – тем хуже качество проводника и менее
интенсивно напряжение тока… здесь Церковь из живого, единого организма
превращается в механизм, может быть, лучший среди других, но не
единственный. Признание действенности совершающихся в различных конфессиях
таинств по признаку их «сходства» с Церковью превращает мистику в магизм,
так как магизм – это подчинение сущности форме». Вспоминается в связи с этим
другая аналогия – солнечного света, сияющего в тропических широтах, по
отношению к тому же свету в остальных частях Земли – свет один и тот же, но
разница в интенсивности его сияния, по мысли архиепископа Иннокентия
(Борисова). Конечно, всякая аналогия страдает своей приблизительностью, а
иногда и рационализмом. И рассуждение об электрическом токе – не исключение.
Верно, что древняя Церковь отсекала ереси и еретиков от своего тела, как
гангренозные члены, и «неужели она имела меньше любви, чем современные
экуменисты», cпрашивает о. Рафаил. Но
справедливо и то, что монофизитов и несториан не перекрещивали, а принимали
через покаяние (клириков – в сущем сане), и даже крещеных в арианстве только
миропомазывали. Так возможно ли тогда совершение таинств Церкви вне ее
самой, вне видимых ее канонических и вероисповедных границ? Никогда не было
на это определенного ответа. Во времена арианской смуты, когда кроме
Афанасия Александрийского почти не было епископов, исповедовавших
православно Святую Троицу и богочеловечество Иисуса Христа, неужели в том
«поле духовной лжи», по выражению о. Рафаила, не мог действовать Дух Святой?
Если нет, то Он пребывал лишь на одном единственном епископе Афанасии, на
Востоке, по крайней мере, и тогда следовало бы признать, что десятки лет на
огромной территории, при наличии множества епископов, пресвитеров и простых
верующих просто не совершалось никаких таинств. Церковь, понятно, это не
признала, и крещеных в арианстве не перекрещивала, иначе тогда будущие
отцы-каппадокийцы вынуждены бы были креститься повторно, а крещение
императора Константина Великого от убежденного арианина Евсевия
Никомидийского тем более не могло быть засчитано посмертно. В русской Церкви
по крайней мере с XVIII века католики при переходе в Православие принимаются
через покаяние, будучи приравнены тем самым не к арианам, что вполне
естественно, а к монофизитам и несторианам V – VI века. А как объяснить, что
в еретической несторианской Церкви епископом Ниневийским оказался преп.
Исаак Сирин, величайший аскет и тайновидец, чьи писания признаны всем
православным монашеством как одна из вершин православного богословия? И
автором «Невидимой брани», переведенной на греческий преп. Никодимом
Святогорцем, а на русский свят. Феофаном Затворником, был итальянец-католик
Лоренцо Скупполи. Наконец, архим. Софроний (Сахаров) в переписке с Дэвидом
Бальфуром, обратившимся из католичества в Православие, по его настоятельной
просьбе ознакомиться с писаниями испанского мистика Хуан де ля Крус (Жан де
ля Круа, Иоанн Креста), по прочтении признал, что его духовный опыт при
разнице в подборе слов, раскрывающих его, сходен с молитвенным опытом
отцов-пустынников восточной Церкви. Безусловно, все они достигли таких высот
не потому, конечно, что были вне границ видимой православной Церкви, а
вопреки этому, по особому действию благодати Божией, ибо все же они были
подлинными христианами, право славящими Бога. Господь открывает нам
определенные правила духовной жизни, но Он же Сам делает немало исключений
из этих правил в судьбах отдельных людей. Знаю, что для меня самого уход из
Православия в католичество не был бы спасителен, но никак не знаю, так уж ли
само католичество безблагодатно для искренне ищущих Бога католиков. Кому
дано больше, с того больше и спросится. Согласимся лучше с прот. Иоанном
Мейендорфом: «Невозможно заранее и вообще точно определить, «сколько» ереси
нужно, чтобы Церковь перестала быть Церковью и таинства стали
недействительными, - одна лишь Церковь сама может судить в каждом конкретном
случае». Или, добавим, иногда и не может, и воздерживается судить по причине
слишком не совпадающих оценок по одному и тому же вопросу внутри нее самой.
«Если совершитель таинства движим сознательным стремлением разделить
Церковь, разрушить ее единство, то тогда таинства нельзя признать
настоящими, «действительными». Если же таинства совершаются в доброй вере, с
честными намерениями, с желанием упрочить Церковь, то их можно признать
аутентичными, даже если они совершались вне канонических пределов
православной Церкви. Таким образом, на богословском уровне можно предложить
пользоваться принципом церковного домостроительства… Так, еретики, которых
имел в виду св. Киприан, действительно старались посеять раздор в Церкви.
Так же, когда в XVIII-м веке в оккупированной турками Греции иезуиты через
французское посольство добились разрешения открыть школы, больницы и другие
общественные учреждения с правом совершать таинства для православных, они
явно стремились подорвать православие, и совершенные ими таинства были
признаны недействительными. Также недействительными были признаны
рукоположения, совершенные в обновленческой церкви в России» (прот. Иоанн
Мейендорф, «Введение в святоотеческое богословие»). А «сколько» нужно грехов или заблуждений в вере, чтобы прихожанин православного храма перестал быть членом Церкви? Каждый раз над пришедшим на покаяние читается (чаще всего, однако, в предварительном последовании к общей исповеди) одна и та же молитва, где говорится: «подаждь ему(ей) образ
покаяния, прощение грехов и отпущение, примири и соедини его(ю) святей Твоей
Церкви, о Христе Иисусе, Господе нашем…». Если это касается утвердившихся в
вере, то что говорить о новокрещеных, чаще всего имеющих смутное
представление о духовной жизни, или воцерковляющихся, да и о давно
покрестившихся, но причащающихся раз в год или реже и ограничивающихся
больше подачей записок и покупкой свечей? Но мы все-таки называем их
православными и верим, что и они не лишены Божией милости и благодати! Что
касается крещения и взрослых, и младенцев, то догмат об исповедании «единого крещения
во оставление грехов» давно уже превратился в проблему, как замечал о.
Сергий Желудков. Ибо много крещеных, но мало просвещенных и реально
приобщившихся к православию. Когда-то в Византии тринитарные и
христологические споры выплескивались на улицы и площади, живо
подхватываемые народными массами, о чем с некоторой досадой говорил свят.
Григорий Богослов. Можно понять его опасения, но в то же время это
свидетельствовало о благом стремлении церковного народа дойти до истины и
максимально точно, насколько это вообще возможно, выразить ее человеческим
языком и соединить догматы с самой жизнью. К тому же у греков была хорошая
традиция длительного оглашения перед принятием крещения взрослыми. Русь
этого миновала и с самого начала принятия христианства пошла по другому пути
– более стихийного, бессознательного, хотя все же и сердечного, приобщения к
Церкви. И если в «Послании восточных патриархов» 1848 года предстоятели
грекоязычных поместных Церквей не без основания могли указать, что
хранителем истины в Церкви являются не отдельные иерархические
представители, но весь народ церковный, то к российской действительности это
применить было часто куда более проблематично. Не лучше было бы сказать, что
хранителем истины в Церкви как теле Христовом был и есть Дух Святой, Дух
истины, наставляющий на нее, просвещающий и животворящий тело Церкви,
подобно тому как душа в отдельном теле человеческом, пока с ним связана,
поддерживает его жизненные силы!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments