pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

О еретиках по мысли и по жизни.

(В качестве послесловия к прошедшей Неделе Православия.)

Откуда и когда в Церкви появился тот взгляд, что за неправильное исповедание веры человек может погибнуть, лишиться вечной жизни? История показывает, что разные позиции по многим вопросам в раннем христианстве были неизбежны, как и в предшествовавшем ему иудаизме, где известные религиозные партии саддукеев и фарисеев разногласили между собой по довольно-таки существенным вопросам веры, как воскресение мёртвых, например. А среди первых христиан были разделения по поводу того, принимать ли язычников в Церковь через обрезание и соблюдение прочих правил закона Моисея, или же не возлагать на них ничего подобного, поскольку «ветхое прошло, теперь всё новое», и во Христе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, но в Нем новая тварь, как учил апостол Павел. Наличие разных позиций по подобным вопросам неизбежно предполагает, что одна сторона заведомо будет считать неправой другую. Но при этом что в иудаизме, что в ранней Церкви и те, и другие существовали всё-таки в одном и том же вероисповедании!

Изначально суть христианской веры состояла в немногих теоретических положениях, и т. наз. Апостольский Символ Веры был короче нынешнего Никео-Цареградского. Ранние христиане довольствовались верой в Воплощение и Воскресение Христа, воскресение мёртвых, жизнь будущего века, в прощение грехов через Христа. Впоследствии происходит всё большая теоретическая детализация христианского вероисповедания с расширением церковного Предания. Что, разумеется, приводит неизбежно к новым разногласиям и разделениям в церковной среде. Тринитарные, христологические споры, споры об иконах… Логически эта детализация была неизбежна. При принятии христианства большим количеством людей, среди которых были греческие и римские интеллектуалы, при выходе Церкви на общегосударственный масштаб волей-неволей требовалось отвечать на разные вызовы и уметь говорить в том числе на философском языке той эпохи. Но всё это – больше надстроечные детали, в которых христианская мысль рисковала увязнуть всё глубже и глубже, что произошло к средним векам, когда за разными конкретными деревьями часто переставали видеть весь лес в целом. А где – база, где основа веры? Как изначально, так и теперь, думается, что она не столько в теоретическом мировоззрении, сколько в практической жизни и вере как ДОВЕРИИ Христу. А это самое трудное, пожалуй. Можно вызубрить Катехизис, можно прочитать множество святых отцов, в том числе Максима Исповедника или Леонтия Византийского с их супервысоким богословием, но пребывать в иллюзии насчет своей веры. «Дерзай!.. Вера твоя спасла тебя» - говорил каждый раз Христос при исцелениях или кровоточивой женщины, или слепцов. Какая вера, в таком случае?... Неужели вера в рамках семи последующих Соборов? Ведь те, кто видели Иисуса во плоти, максимум были способны только лишь на то, чтобы признать во Христе обещанного Машиаха, который, в представлении древних евреев, должен быть всего лишь человеком, хотя и посланником Бога. Ну или пророком: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь, Бог твой, - Его слушайте» (Второз. 18, 15). Те слепые и хромые, которых исцелял Иисус, уж конечно не могли исповедовать веру в Иисуса как Богочеловека в двух естествах и двух волях. Максимум у них была вера в то, что через Христа Бог им сможет помочь! И их вера их спасала, этого было вполне достаточно!

Так в чем же тогда дело? Последующее развитие христианской мысли с детализацией вероучения вовсе не подлежит игнорированию, но просто надо расставить кое-какие акценты. Ереси были неизбежны, и в них и в их возникновении нет в самих по себе ничего плохого. Плохое могло быть только тогда, когда они навязывались с помощью административного ресурса, чем не брезговала византийская императорская власть в некоторых случаях, хотя бы при том же иконоборчестве. А спасает в конечном счете не правильное детализированное мировоззрение, а жизнь во Христе, предполагающая практическое действие. Или даже просто однократный порыв к Нему, как это было с «разбойником благоразумным», распятым рядом, который ничего особо хорошего наверняка в своей жизни не сделал. Но тогда границы одной и той же единственной Церкви Христовой могут быть одновременно невероятно широкими, с одной стороны (в плане теоретической ортодоксии), что никогда на ум не приходило православным триумфалистам, и в чем-то очень даже узкими, с другой (в плане ортопраксии и реальных плодов веры, по которым, как сказано в Евангелии, познается дерево).

В общем, православная культура, богослужения, богословие, какими бы они самыми правильными ни воспринимались, еще не спасают. Спасает вера как доверие Христу и следование за Ним. А если и этого нет, то всё равно остаётся надежда на Его милость и любовь: «Помяни нас, Господи, когда придёшь во Царствии Твоём»! Но тогда получается, что значительное большинство православных были и есть еретики по жизни, несмотря на их принадлежность с их точки зрения к самому правильному вероисповеданию. Ересь жизни, когда дела расходятся со словами, может быть значительно страшней и губительней в общецерковных масштабах, чем ересь мысли, если последняя не навязывается окружающим и не противопоставляется церковному Преданию. В котором, впрочем, неизбежно потребуется отличать само ядро, существенное для содержания веры, от последующих философских и культурных наслоений в нём, которые не столь существенны, хотя и могут быть дороги многим.
Tags: жизнь церковная, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments