pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

Из последнего интервью с запрещенным о. Дм. Свердловым

— Вас запретили в служении с формулировкой «самовольное оставление прихода». Вам объяснили, что это значит?

— Мне церковное начальство никак ситуацию не объясняет. Я узнал обо всем от своего друга, который позвонил мне и сказал, что на сайте Московской епархии вывешен указ о моем запрещении в священнослужении. Все произошло без объявления войны, без предварительных переговоров и каких-либо пояснений.


— Если судить с формальной точки зрения, у епархии были основания для такого наказания?

— В церкви формальными считаются канонические основания. Отъехав в течение лета несколько раз — два раза за границу и один раз в Крымск, — я столкнулся, скажем так, с практикой интерпретации канонических правил. Особенность церковной жизни состоит в том, что степень прещения (церковного дисциплинарного наказания. — БГ) — это исключительно компетенция правящего архиерея, и его правоту может оспорить только церковный суд. А что касается справедливости — она у каждого своя.


— Но формально вы не имели права покидать приход без благословения?

— То есть ездить домой в Москву? Ведь Москва — это же другая епархия.

Я не большой специалист по церковному праву, но идея, которая озвучивается, такова: я не могу покинуть границы епархии — в нашем случае речь идет о Московской области — без благословения правящего архиерея.

Поскольку мое общение с правящим архиереем возможно только в письменной форме, иногда возникают затруднения. Год назад я подавал прошение о выходе за штат и не получил формального ответа. Тогда я попытался встретиться с владыкой Ювеналием, чтобы, как говорится, по-человечески, по-сыновьи объяснить ему ситуацию, уговорить. Я пробовал формально записаться к владыке на прием у епархиального секретаря. Позвонил, сказал, что я священник, назвал имя и приход, но фамилии сразу называть не стал, потому что к тому моменту вышла моя статья о наблюдении на выборах, и я не исключал, что владыка может быть рассержен нестандартностью моего поведения — священники обычно не ходят наблюдателями на выборы. Я решил, что когда на мой вопрос «могу ли я записаться к владыке на прием» получу утвердительный ответ, то назову все свои реквизиты.

Но возникла комическая ситуация. Секретарь произносит какую-то фразу, я не слышу, он снова повторяет, снова не могу услышать — и только на третий раз понимаю: я все расслышал с самого начала. Просто мое сознание не вместило его формулировки: «Владыка принимает в письменном виде». Тогда я решил уточнить: «Я правильно понимаю, что я — священник и настоятель храма — не могу встретиться со своим правящим архиереем?» На что получил совершенно однозначный исчерпывающий ответ: «Нет, не можете». Я попрощался и положил трубку.
.............................................

...Безусловно, при определенном желании начальства можно было ограничить строгость прещения. Дьякон Андрей Кураев написал в своем блоге, что он удивлен применением церковно-канонических правил, и привел пример с абхазскими раскольниками, которые организовали свою церковь — это считается тяжелейшим деянием. Но их запретили только на год. А тут человек один раз из отпуска не вернулся, потому что ребенок больной, второй раз в Крымск съездил… Третий раз — это, конечно, прокол. Съездил в Италию на католическую конференцию. Это хуже, чем организовать свою церковь, как я понимаю.

— В чем, по вашему мнению, скрытый мотив вашего наказания? Вас запретили в служении за ваши высказывания?

— У меня еще в сентябре состоялся разговор с администратором Московской епархии, и тогда не звучало ни одной претензии по поводу моих отпусков, отъездов или чего-то такого. Речь шла только о текстах, статьях. При этом он специально объяснял: никто из церковной администрации никогда не признает, что тебя перевели именно из-за твоих текстов, но ты дал достаточно оснований своими отлучками для того, чтобы тебя запретили.

— Почему вы не вышли туда, куда вас назначил правящий архиерей?

— Перевод с должности настоятеля в подчинение другого настоятеля, тем более благочинного, «под присмотр», так сказать, — это дисциплинарная мера. И когда пресс-секретарь епархии сейчас говорит, что это сделано ради моего блага и ради благосостояния моей семьи, он откровенно лжет. Я знаю только один случай, когда молодой многодетный священник, который служил на кладбищенском приходе, в состоянии глубокой депрессии попросил перевод под чье угодно начало, чтобы ему платили фиксированную зарплату и он мог хоть как-то кормить пятерых детей. Это была дисциплинарная мера, и мне никто не озвучил формальные причины взыскания.

Если бы я вышел в тот собор, я бы автоматически согласился с этой дисциплинарной мерой. Автоматически соглашаться я не готов, а обсуждать это со мной никто не собирался.(...)

— Как вы считаете, за последний год контроль духовенства со стороны церковной верхушки усилился? Гайки закручивают или нет?

— Мне достоверно известен только один случай запрета на публичные выступления — есть такой замечательный отец Георгий Митрофанов из Санкт-Петербурга. Это показательная и как минимум странная ситуация. Позиция отца Георгия не укладывается в привычные клише — либерал, консерватор и прочее. На мой взгляд, он очень, скажем так, христоориентированный человек, и в том числе все его тексты вращаются вокруг Христа, Евангелия и заповедей. Из всех в хорошем смысле слова популярных церковных спикеров, которые не являются официальными лицами, в публичном пространстве осталось только двое. Это отец Андрей Кураев, который в принципе непотопляем, потому что слишком много знает. И московский священник отец Алексей Уминский.

— Многие священники, когда я беру у них интервью, отказываются говорить на определенные темы. Это уже стало нормой?

— Между собой священники могут говорить на все темы, но не со СМИ. Существует банальный и совершенно понятный страх репрессий. Представьте себе немолодого священника с экипажем из 5–7 детей, который давно десоциализировался, не имеет специальности и особых капиталов. Он полностью зависит от местного начальника — от его прихотей и претензий. Он и так не застрахован от причуд какого-нибудь самодура, а уж если он начал говорить и тем самым провоцировать, то кто же будет кормить его семерых детей.

Есть и другой взгляд на свободу высказываний — да, в церкви есть определенные проблемы, но выносить их на широкую публику, в нецерковную среду, — не поможет. И это тоже отчасти правда — чтобы судить о проблемах церкви, нужно знать ее природу и то, что лежит не на поверхности. Я сейчас читаю комментарии по поводу своей отставки — ну это же смешно. Интерпретации какие-то плоские и примитивные: «Репрессирован героический священник! Репрессирован защитник Pussy Riot!» Такие суждения не отражают всей сложности и многогранности церковной жизни. Но там ведь уже вовсю обсуждают церковные проблемы — человек, который в церковь ходит раз в год, поставить свечку, обсуждает пенсии духовенству! Ну вот с какого рожна?

Другое дело, что в церкви существуют такие проблемы, вынесение которых на широкую публику может исправить ситуацию. Есть и такая точка зрения.
====================================================================================================================================================
Читать полностью:
http://bg.ru/society/zakony_shtata-16415/
Официальная точка зрения Московской епархии с прилагаемыми рапортами благочинного представлена на сайте епархии: http://www.mepar.ru/news/2013/01/16/14786/
Tags: свет и тени в Церкви
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments