pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Православное богословие и богословское обоснование этики: к постановке проблемы

Познакомился недавно с Александром Чернявским. Светский человек в лучшем смысле этого слова, живо сочувствующий христианству и Церкви, переводчик Альберта Швейцера и других зарубежных христианских авторов ХХ в. Чернявский публиковался уже на портале Богослов.ру.

В своей прошлогодней статье «О некоторых проблемах христианской этики», которую я вовремя не заметил, он поднимает очень важные и злободневные для нашей жизни темы. Прежде всего: а насколько выражена в православном богословии этическая составляющая? Насколько сама этика имеет прочное богословское обоснование и имеет ли его вообще? Ведь повсюду утверждается примат догматики над этикой! Вот небольшой отрывок из статьи:
В 1940 году Георгий Федотов, сочувственно отзываясь о русском церковном возрождении, поставившем в центр религиозной жизни молитву и Таинство, вместе с тем с сожалением отмечает, что в богословской мысли, положенной в основу этого возрождения, «этике места не предусмотрено»[7]. Федотов знал, о чем говорил. Ведь к тому времени он уже не один год работал в парижском Свято-Сергиевском богословском институте, собравшем в своих стенах цвет православной богословской мысли. Очевидно, он имел в виду то направление в православном богословии, которое впоследствии получило название неопатристического синтеза. Идея неопатристического синтеза состоит, во-первых, в возвращении к богословию восточных отцов Церкви и Григория Паламы; во-вторых, в соединении теоретического богословия с аскетической практикой, делающей человека восприимчивым к благодати (на языке православной догматики – к Божественным энергиям); в-третьих, в истолковании богословского учения и практики на языке антропологии (современного учения о человеке). Какое же место в этом направлении богословской мысли занимает этика? Вот что говорит об этом один из самых авторитетных современных интерпретаторов неопатристического синтеза Сергей Хоружий: «Все человеческие действия и проявления наделяются смысловым содержанием от конститутивного отношения Человек – Бог; …для сферы этики принимается тот же фундаментальный принцип и та же логика: …те проявления человека, которые активизируют, поддерживают, укрепляют конститутивное отношение его к Богу, по определению, являются благими, добрыми; те же, которые ослабляют и разрушают это отношение, являются, по определению, дурными, злыми (поэтому страсти заведомо дурны, они представляют главный энергийный локус зла)»[8]. Здесь конститутивное отношение – это целенаправленная трансформация человеком своего «энергийного состава» так, чтобы сделать его способным к восприятию Божественных энергий. Для этого нужна полная концентрация, сосредоточение всех душевных сил на этой задаче. А деятельная любовь к ближнему требует прямо противоположного: соучастия в его проблемах, затраты большей части своего времени и своих душевных сил на то, чтобы избавить его от физических страданий (Швейцер), оказать помощь в трудных обстоятельствах (мать Мария Кузьмина-Караваева) или и то и другое (мать Тереза Калькуттская). Поскольку назвать такого рода деятельность злом язык не поворачивается, С. Хоружий просто выносит ее за пределы «этического пространства»[9].
Но как же в таком случае – спрашивает Федотов – быть с Евангелием, девять десятых которого составляет нравственное учение? И сам же отвечает: «Впрочем, говоря о Евангелии, чувствуешь, что совершаешь недопустимую бестактность. С тех пор, как Толстой принялся толковать Евангелие, ссылаться на него стало признаком дурного тона. Мы все знаем теперь, что в Евангелии важны события земной жизни Христа с их мистическим смыслом для жизни Церкви, а не заполняющие промежутки между ними притчи и «логии». От Рождества – к Крещению, от Крещения – к Преображению – Евангелие заполняет круг церковного праздничного года. Останавливаться на Нагорной проповеди можно предоставить сектантам»[10].
Мнение о незначительности этики в сравнении с догматикой сложилось не только вследствие исторических обстоятельств становления христианства. Если нравственное совершенствование и нужно для спасения, то нужно и многое другое. Нужно принадлежать к Церкви. Нужно, как думают многие, чтобы эта Церковь придерживалась правильных вероучительных формулировок. Нужно регулярно причащаться. Нужна аскетическая самодисциплина и т.д. Причем это «другое» имеет твердое богословское обоснование. А для утверждения, что без нравственных усилий спасение невозможно, как мы видели, явных богословских оснований нет.
Но если этика объективно занимает меньше места в мыслях христианина, чем «все остальное», и, вдобавок, ее необходимость для спасения не имеет богословского обоснования, то отсюда очень недалеко до мысли, что спастись можно и без нее. И пусть это нигде не написано и не сказано – все равно такая установка присутствует в массовом сознании. Эту установку зафиксировал и Г. Федотов: «Мораль считалась – и считается – делом нужным, социально полезным, но пресным, скучным и не имеющим ничего общего со спасением (теперь принято говорить с ‘обожением’)»[11]. Правда, Федотов написал это в 1940 году. Может быть, за прошедшее время что-то изменилось? Не похоже. Например, в упомянутой выше дискуссии на портале Богослов.Ru мое неодобрительное отношение к «православному сталинизму» вызвало у одного из комментаторов искреннее недоумение: чем же плох Сталин, если «в 1941 году было лишь два правящих архиерея, а на Соборе в сентябре 1943 года – 19, с соответствующим открытием кафедр».
Подытожим сказанное. В христианстве догматика действительно важнее этики. Таково реальное положение вещей. Но если необходимость этики для спасения не имеет богословского обоснования, это положение вещей может приводить к ослаблению нравственной мотивации. Возможно, что в православии, где основной упор делается на личное спасение, а идея спасения мира пока еще не проникла в массовое сознание[12], это проявляется сильнее, чем в других христианских конфессиях.
О. Александр Мень говорил своим прихожанам: «Вы думаете, что пришли в Церковь и потому вы лучше тех, прочих? Вы хуже! Потому что те не знают, какими они должны быть, а вы знаете и все равно остаетесь такими же, как они». Наверное, если бы слова «должны быть» понимались не как благое пожелание, а как необходимое условие спасения, то и нравственная проповедь была бы более действенной.

Отсюда, от примата догматики и ритуала над этикой как в богословии, так и в практической жизни, вытекают общераспространенные утверждения о том, что главное быть членом церкви, а тот, кто не член ее, каким бы хорошим и нравственным человеком ни был, спастись не может. Зато членство в Церкви само по себе, таким образом, неявно как бы санкционирует у многих ее членов некоторый аморализм: раз своими силами и добрыми делами как таковыми мы не спасаемся, то надеемся только на милость Божью… В которой, однако, отказывается всем остальным, не-членам Церкви!
Таким образом, на практике из общеупотребительного православного богословия фактически выпадает значительная часть Евангелия: Нагорная проповедь, притча о Страшном суде, которая, однако, ежегодно читается перед началом Великого поста, притча о Милосердном самарянине и многие другие отрывки, внимание на которые вовсе не акцентируется, или акцентируется через преломление сквозь «богословие устрашения» для догматического обоснования вечности адских мук, как в случае притчи у Мф. 25. Но из этой притчи как раз следует, что у человека не будет спрошено, насколько точно он исповедовал Христа в рамках догматики семи Вселенских соборов, как часто он причащался, а вот как он относился к ближним своим, помогал ли им, посещал ли больных, навешал ли страждущих в темницах, будет спрошено непременно! Но почему-то даже до богословов-академистов эти простые истины не всегда доходят. Скорее всего, именно по той самой причине, на которую указывает автор статьи А. Чернявский.
Tags: высокое богословие, жизнь церковная
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments