pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Categories:

Свидетельство о вере и личный опыт

В церковной жизни, наверно, не только среди православных, можно встретить две противоборствующие точки зрения, каждая из которых по-своему обоснована.
Первая: нельзя и недопустимо говорить отсебятину, нужно следовать только Писанию или святым отцам, то есть так, как учила Церковь всегда и везде. Ибо от себя самого можно сказать всё, что заблагорассудится, от ветра в голове своей. Вторая: как можно свидетельствовать о вере, если опытно не пережил рождение в Духе, не познал Христа, но только ограничиваешься книжничеством и повторяешь за другими не свои собственные мысли?

Среди разных людей есть спрос то на первый, то на второй подход. Одни категорически не принимают современных христианских авторов, пытающихся рассуждать о старых и привычных вещах по-новому или поднимающих неудобные вопросы, на которых прошлыми поколениями христиан ответов не давалось, или были их слабые попытки. Их логика такова: кто вообще такой человек? Слабое, грешное, заблуждающееся существо, его опыт скорее может быть ложным, чем истинным. И здесь бывает трудно спорить, поскольку личный опыт реально может быть ложным, и человек может заблуждаться, будучи уверенным, что он прав.

Другие, наоборот, предпочитают читать и слушать не общие фундаментальные богословские трактаты и лекции с изложением теории, а непременно личные свидетельства и разные необыкновенные истории. Общие положения им неинтересны или даже категорически отвергаются. «Вы мне своими словами скажите, не надо мне цитировать Писание! – как вы лично думаете или чувствуете?» Как будто чьи-то слова могут здесь во всех случаях что-то решить. Иногда, не спорю, такое может быть и даже должно быть. Но в других ситуациях совсем наоборот.

Думается, среди людей всегда были и будут два таких основных религиозно-психологических типа (здесь, как кажется, всё замешано на психологию прежде всего, причем некоторые люди могут при жизни эволюционировать от первого типа ко второму или наоборот). Первый не склонен в принципе доверять людям. А раз нет доверия к человеку, то нет веры и его словам. Любовь к отвлеченной и вечной истине гораздо важнее, чем то, что говорит тот или другой человек, который скорее всего заблуждается. А человеку свойственно ошибаться, как известно.

Второй тип гораздо больше и охотнее склонен верить людям. Более того, он ищет людей, ищет общения. Первый тип тоже не может совсем без общения, но он тщательно фильтрует, сортирует людей по строго определенному признаку, с кем можно и на какие темы говорить, и со многими общается лишь по необходимости. Он ищет единомышленников прежде всего по мировоззрению, и мировоззрение для него зачастую дороже, чем сами люди. Второму интересны всякие люди, прежде всего доброй воли, независимо от их мировоззрений, и он скорее всего последует древнему Диогену из Синопа, вышедшему средь бела дня с фонарем в центр Афин, и в ответ на недоуменные вопросы наблюдателей ответившему: «Ищу человека!».

Для кого-то христианство (православие) еще остается только лишь как мировоззрение, как отмечал о. Александр Ельчанинов в своих дневниковых записях. Такие люди относятся к вышеупомянутому первому религиозному типу. Они не склонны доверять опыту других, как и часто не доверяют при этом самим себе. Им нужны какие-то прочные объективные критерии, на которые необходимо опираться («согласие отцов», «безошибочность» папы Римского, церковных соборов или Писания). Другие, хотя тоже ищут истину, но при этом понимают, что она не может быть отделима от личной человеческой мысли и от личного её же усвоения. Нет никаких истин вне человеческого сознания и свидетельства, поскольку истина антропоцентрична. А для христиан она к тому же не отделима от любви! «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1 Ин. 4, 8).

Разумеется, личный опыт каждого из нас в духовных вопросах ограничен, отрывочен, фрагментарен. Но для того и учреждена Церковь, наверно, чтобы мы, зачастую все такие разные по воспитанию и мировоззрению, прислушивались друг другу в открытости и восполняли друг друга в том числе в разных опытах. Иногда и поправляли друг друга, по необходимости. В общем, первый тип людей скорее склонен не верить в человека, считая его более порочным, чем способным к духовным прорывам в богообщении. В этом очевидная слабость такой позиции: Бог призвал каждого из нас к этой жизни, поскольку верит в нас и любит нас. Вопреки «падшему естеству», столь радикально отвергаемому свят. Игнатием Брянчаниновым, Он призывает к любви «всей душой, всем сердцем и всем разумением» и к вере, которая исходит не иначе, чем из того же «падшего естества», как и сама любовь, откуда ж ей еще взяться?... Люди со вторым подходом тоже могут впадать в иллюзии, только другого сорта, и увлекаться чьими-то личными свидетельствами без достаточных на то оснований, а их жизненная позиция, таким образом, может определяться чисто случайными факторами.

Но как органично и в равновесии комбинировать эти два принципа – любви к истине и любви к людям с их личным опытом, не всегда совпадающим с нашими собственными представлениями об истине и своим собственным опытом? Вот что самое сложное, пожалуй, в нашей жизни. Доверять другим людям и не стесняться с искренностью говорить о своем личном опыте, в том числе о сомнениях, это крест. С которым иногда рискуешь оказаться на своей маленькой Голгофе.
Tags: жизнь церковная, личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments