pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Русская Церковь 90-х: период романтического православия (4)

Гайки в церковной жизни начали закручивать постепенно, но довольно быстро. В октябре 1993 года был лишен сана известный в прошлом диссидент о. Глеб Якунин (в советское время, несмотря на всю его оппозиционность церковному руководству, это было немыслимо; но в перестроечные годы отец Глеб явно перебрал, совсем перестав служить, но без конца выступая только на митингах, в том числе и во время совершения воскресной литургии). Начинались притеснения о. Георгия Кочеткова с его братством. Посмертная травля о. Александра Меня лишь только усиливалась. Тому были, к сожалению, вполне объективные причины по всей России. Либеральные реформы в общественно-политической жизни фактически провалились, приведя к мошеннической «прихватизации» и к дикому нерегулируемому рынку с галопирующей инфляцией. На слово «демократия» у многих все больше и больше вырабатывалась аллергия. Я сам в те годы уже подумывал о желательности китайского варианта или чилийского, что был при Пиночете. Многие утверждают, что альтернативы Гайдаровским реформам не было. Не знаю, но скорее сомневаюсь. Мне думается, что всегда были и есть альтернативы, но ими просто не захотели тогда воспользоваться. И прежде всего потому, что экономика и политика так или иначе определяются духом, господствующим если не во всем обществе, то в наиболее активной и деятельной его части. А эта часть явно была заражена эгоистичным стремлением к энергичному накоплению состояний по принципу «после нас хоть потоп». То есть, к власти и бизнесу пришли временщики, что прекрасно сочеталось с раздробленностью, атомизированностью российского общества и разобщенностью в том числе его относительно здоровых сил. Во многом это продолжается и сейчас.

В одном интервью, взятом у отца Александра Меня в советские годы («На случай ареста»), его спросили: «Вы что же, против демократического движения?»
Отец Александр ответил: «Этот термин слишком туманный. Вообще я, разумеется, уважаю всякую честность и смелость. Но считаю, что мне лично хватает моего непосредственного дела. Кроме того, я убежден, что свобода должна вырастать из духовной глубины человека. Никакие внешние перемены не дадут ничего радикально нового, если люди не переживут свободу и уважение к чужим мнениям в собственном опыте».
Проще и лучше не скажешь! К этому лишь можно добавить, что демократия не может быть без общественной солидарности, начиная снизу, с местного самоуправления. А у нас ни демократы-западники между собой не могли никогда договориться, ни патриоты-почвенники, не говоря уже о самих противоположных мировоззренческих лагерях. Партий всяких появлялось в начале 90-х десятки, да что толку, многие из них уже давно забыты. Единой России никогда не было, ни в ХХ веке, ни в XIX-м или XVIII-м, ни еще раньше, при Расколе… Не говоря уже о междоусобицах удельных князей перед монголо-татарским нашествием. Неизбывный родовой грех нашей русской истории! Объединяться и сплачиваться могли только в исключительных случаях, как Смутное время или в войну 1812-го, отчасти в Великую Отечественную (хотя сколько было тех, кто считал Гитлера меньшим злом по сравнению со Сталиным, и переходил на сторону немцев!). В таких условиях власть всегда будет строить общество, как может и как считает нужным, причем чаще всего не во благо самому обществу. И вероятность появления какого-нибудь диктатора в состоянии общественной атомизации и раздробленности гораздо больше, чем при солидарности, которая в западных странах значительно выше, чем в России. Поэтому у нас до сих пор не демократия, а скорее пародия на нее. Ну а церковное общество сейчас являет собой еще большую расколотость!

И вот, в те 90-е годы РПЦ как институт, тогда еще находившийся вне всякой конкуренции с прочими общественными организациями, воспринимался большинством туда приходящих как оплот традиционных ценностей и единственное убежище от внешнего разгула похотей мира сего. Против каких-либо изменений в церковной жизни и, тем более, реформ был один из простых, но сражающих наповал доводов: «Развалили страну своими реформами, так теперь еще и Церковь хотят добить!?»… Соответственно, все те служители, которые ассоциировались с либерально-демократическим настроем, подпадали под подозрение отнюдь не только у церковного начальства!

Примерно такой дух как раз господствовал на по-своему значимой и исторической Конференции «Единство Церкви», проведенной в ноябре 1994 года в Православном Свято-Тихоновском Богословском Институте, где я тогда учился. Главной мишенью Конференции стали реформаторски настроенные священники Георгий Кочетков и Александр Борисов с их приходскими общинами. Один из свидетелей того, что тогда происходило, в частности, отмечал уже 4 года спустя, в связи со скандальным сожжением в Екатеринбурге летом 1998 г. книг отцов А. Меня, А. Шмемана и И. Мейендорфа:

«…Прежде всего, тот дух нетерпимости и "духовного большевизма", который взяли под свое крыло устроители конференции, занял после нее в церкви господствующее положение и закрыл все пути к осуществлению их же благочестивых прожектов. Другими словами, решив забрать у о. Георгия Кочеткова и его общины знамя "евхаристической экклезиологии", устроители конференции удержать его так и не смогли. Это и понятно, ведь в церкви ничего не делается "само собой", и как раз именно этому учит нас "весь исторический опыт Церкви". Ведь и правда, ее история - это, прежде всего, не история "авторитетных комиссий и соборов" и вводимых ими внешних реформ, но история "напряженного подвига духовной жизни", история личностей, бравших на себя и ответственность за единство Церкви, и инициативу в решении назревших проблем на путях дерзновенного движения вперед, а не сваливавших их на абстрактные комиссии, и всегда проходивших через непонимания, гонения и мученичество. Но в том-то и беда, что устроители конференции отказались от этого "напряженного подвига духовной жизни", декларируемого ими, то есть, говоря словами Евангелия, от по-человечески скандального и безумного креста, вместо этого попытавшись достичь мира и единства на путях недопустимого компромисса, вступив в союз с гонителями.

В одном о. Владимир (имеется в виду прот. Владимир Воробьев, ректор ПСТБИ – свящ. Ф.) оказался прозорлив. Действительно, как и в начале века, то недолгое время, когда можно было сделать многое, было упущено, и благочестивыми идеями устроителей конференции воспользовались "предатели Церкви". Сегодня, как и в те трагические годы, мы имеем хорошую возможность наглядно убедиться в том, что происходит в церкви "само собой" - результат, как говорится, налицо. Никаких комиссий не создано, костры из книг великих богословов уже горят, а за отказ отречься от "их" учений священников запрещают в священнослужении пожизненно. И нельзя сказать, что это не связано с той конференцией: именно конференция не только не остановила раскольнические силы филетизма и фундаментализма, но наоборот, дала им в руки все "козыри". Например, такие печально известные книги как Сети обновленного православия (Москва, "Русский вестник", 1995 г.) и Современное обновленчество - протестантизм "восточного обряда" (Москва, "Одигитрия", 1996 г.) устроены по следующему принципу: они начинаются с докладов авторитетных священников, прозвучавших на этой конференции, касающихся Кочеткова-Борисова, а вот заканчиваются буквально обливанием грязью о. Александра Шмемана, Сергея Аверинцева, и даже такого почитаемого в Русской церкви (и в Свято-Тихоновском институте в частности) человека, как архимандрит Таврион (Батозский)! Другими словами, паровоз тащит за собой уже совсем другие вагоны. Так что можно сказать, что екатеринбургское аутодафе "Свято-Тихоновцы" устроили своими руками: кто знает, не под влиянием ли вышеупомянутых книг совершил свое "дело веры" епископ Екатеринбургский Никон?»
(Семен Зайденберг. КОНФЕРЕНЦИЯ "ЕДИНСТВО ЦЕРКВИ", ИЛИ ОБ ИСТОКАХ "ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО АУТОДАФЕ". http://favor.chat.ru/ways47.htm)


В тот момент, во время заседаний Конференции, я сам скорее был готов разделить с другими выступавшими это праведное негодование, озвученное в докладе отца ректора Владимира Воробьева:
"Мы имеем дело с революционной идеологией на христианской почве, одетой на сей раз в священнические рясы. Она не считается с инакомыслящими, без обсуждений осуществляет свою программу. Впрочем, и во многих других "деталях" образ известных в истории революционеров поразительно точно передает настроения и поведение новых революционеров-реформаторов церковной жизни… Духовная слепота, нечувствие к окружающей духовной жизни, неслышание инакомыслящих, неспособность критически оценить самого себя и свою деятельность - вся эта духовная паранойя становится уделом реформаторов".


Конечно, не стоит винить во всем отца Владимира Воробьева, о. Дмитрия Смирнова и других, бывших с ними заодно: просто сама атмосфера отторжения всего, что было связано с реформами в общественной жизни, явно витала и господствовала в российском обществе в целом, а в церковном нем более. Те, кто понимали, что РПЦ нуждается в серьезном обновлении, обречены были остаться в ничтожном меньшинстве. Потребовалось более десятилетия, чтобы сознание церковной интеллигенции хотя бы отчасти поменялось, в частности, благодаря вышедшим в 2006 году «Дневникам» отца Александра Шмемана. В 1990-е годы издание этой книги и её вдумчивое обсуждение было бы просто невозможным, а тут время все-таки подоспело...

(Продолжение последует, может быть...)
Tags: жизнь церковная, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments