pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

Разбор «Полётов божьей коровки»

Ольга Бакушинская, Эдуард Шатов.
Полёты божьей коровки. М..: КоЛибри. Азбука-Аттикус. 2012. – 320 с.


С автором недавно вышедшей книги к моменту ее презентации (23 января) я был уже неплохо знаком по интернету. Сама книга тогда еще не была прочитана, доходили только отзывы, всё больше положительные, хотя и не всегда однозначные со стороны верующих. И вот теперь, по её прочтении, добавлю и свой отклик.

По-своему тронуло, что я сам оказался невольно причастным к содержанию книги, даже не подозревая того. Так, одна из главок, 16-я по счёту, просто представляет собой одну из моих прошлогодних записей Живого Журнала: «Епитимья», вызвавшая тогда немалый резонанс в блогосфере. Ольга приводит её как пример того, что «иногда своими представлениями о грешности можно человеку жизнь сломать» (с. 73).

Успех книги был обеспечен тем, что от начала до конца повествование представляет собой живой и откровенный диалог русской католички с ее духовным отцом, также с юности обратившимся в католицизм, о разных сторонах современной человеческой жизни, и церковной, и светской. К тому же выбор в современной России в пользу католицизма по-своему необычен и нетипичен, если не считать, конечно, следование традиции предков, исповедовавших христианство в его католическом варианте, но ни у Ольги, ни у ее духовника отца Эдуарда в роду таких традиций не было.

Книга ориентирована прежде всего на светского читателя, с католической традицией не знакомого. Диалоги не только лишены какой-либо благочестивой елейности, но подчас могут даже покоробить кого-то из верующих. Во время обсуждения на презентации я слышал, например, одну из претензий читательницы по поводу преподобной Марии Египетской: «по пустыне голяком носится тётка, это вдохновило монаха. Еще бы!» (реплика Ольги). У меня лично вызвало недоумение не это, а то, как дальше в этой же главке «Сексуальная жизнь святых» уже отец Эдуард выдает следующее, когда пересказывает житие преподобной: «И вот наконец она прибывает в Иерусалим и хочет пройти в храм Креста Господня. Но не может, её не пускает невидимая стена. Издалека она видит икону Богородицы и решает соблазнить Божию Матерь. Ей кажется, что у нее получится, если она соблазнила всю Александрию и корабль паломников. Грешница говорит: «О госпожа, если эти двери будут мне открыты, чтобы я смогла поклониться Святому Кресту, я больше никогда не отдам своё тело греху и разврату». Совершенно непонятно, почему автор решил употребить здесь слово «соблазнить», пусть даже не в буквальном смысле?.. Но, слава Богу, таких резких пассажей на грани вульгарности в книге всё же мало, и совсем не они определяют ее общую тональность. Но для кого-то из читателей это может показаться той самой «ложкой дёгтя», которая портит бочку мёда всю сразу! Хотя даже в этой самой главке важен следующий вывод отца Эдуарда:
«Если человек отдает себя любви, божественной или человеческой, он не может предугадать последствия. Для святости тоже не существует шаблона, который установлен для всех и навсегда. Дар самого себя человеку или Богу не имеет страховки. И недостаточная физическая реализация сексуальных желаний не заполняется, но преображается. Страдание, которое с этим связано, иногда нельзя преодолеть, но можно пережить с радостью. И это не мазохизм. Это встреча с Богом».


В связи с этим интересен взгляд на обязательный целибат духовенства у католиков. Изначально в церковном предании не было такой жесткой установки: апостол Петр, притом нареченный первоверховным и особо выделяемый среди католиков, был женат, и Иисус охотно пользовался услугами его тещи. Апостол Павел, как воспитанный в строгой фарисейской традиции, с очень высокой вероятностью был женат также, но, скорее всего, недолго, и потом уже из своего собственного опыта мог сказать: «Я хочу, чтобы вы были без забот. Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женившийся заботится о мирском, как угодить жене, и он разделен» (1 Кор. 7, 32-34). Апостолы Андрей Первозванный или Иоанн Богослов были уже целибатами… Есть здесь своя сильная сторона, в большей личной независимости и ответственности только за себя самого, хотя бы при жестких и экстремальных условиях гонений. Есть и слабая, когда человек мог бы стать прекрасным священнослужителем, но не может понести бремя одиночества. Когда христианство приобрело организованный структурированный характер, на Западе возобладала крайность в пользу обязательного безбрачия духовенства, а на византийском Востоке, наоборот, обязательного брака перед возведением в сан, или же принятия монашеского пострига (при том, что изначальная идея монашества опять же не была связана с принятием священного сана и считалась даже несовместимой с ним!). Гибкости, таким образом, не хватает и там, и здесь, в пользу личного выбора человека, и потому как брак, так и монашество в православии могут быть искусственно навязываемыми человеку лишь в силу устойчивой традиции (св. Иоанн Кронштадтский в западной традиции легко бы стал сразу же целибатом, а в нашей ему пришлось использовать будущую супругу как средство для получения сана, притом, что жить с ней как с супругой он не собирался). Впрочем, стоит обратить внимание на следующее замечание о. Эдуарда: «Не стоит забывать, что в Католической Церкви существуют различные обряды. И в некоторых из них, например, в восточном, рукополагают в священники женатых мужчин. Сейчас для тех священников, которые приходят из англиканства и являются женатыми, существует специальный ординариат. Всё возможно, но стоить развеять один миф, который сейчас усиленно пропагандируется. Что, если мы начнем рукополагать женатых людей, призваний к священству станет больше. Англиканская практика показывает, что это далеко не так, да и православная тоже. Нет такой прямой зависимости».

Одно из самых интересных мест в книге – «О песнях муз и сирен», где авторы обращаются к образам древнегреческой мифологии для христианской интерпретации важных моментов жизненного пути человека, таких, как влечения, привязанности, любви различных оттенков и творчества. «И те, и другие дают понимание красоты, гармонии, учат искусствам, в то же время последствия их призыва, обращенного к человеку, разные. Музы дают возможность двигаться по жизни и даже приблизиться к богам, тогда как сирены заставляют забыть о сне и еде, человек больше ничего не хочет, кроме как слушать их песнь. И гибнет». В жизни очень непросто бывает отличить истинное призвание от ложного. В таком случае важен конечный результат, плод. Но хочется не укореняться на ложном пути, приводящего к краху, но хотя бы на начальной стадии его распознать, и тогда как? В этом состоит определенный риск личного выбора! И многое тут испытывается только в процессе, в опыте, и никак иначе. Тут важно не терять голову, здравый смысл: «Когда поют сирены, размышление отсутствует», как замечает о. Эдуард. Ольга добавляет, однако, что при хладнокровном расчете и планировании заранее ничего гениального не создается, а лишь только посредственное: «Вот Гоген вел весьма буржуазную жизнь, а потом бросил всё, скитался в нищете, на Таити умер от проказы, но результат! В биографии любого гения есть момент, когда на карту было поставлено всё. Многие расшиблись, но позиция вызывает уважение… Я никогда не понимала и не пойму, как отличить сирену от музы. Я пойду на любой призыв в надежде, что разберусь позже». Еще один возможный критерий от Эдуарда: «Песнь, которую поёт муза, выливается из глубины твоего существа, то есть она затрагивает основополагающие характеристики и качества каждого из нас… А песнь сирены очень привлекательна, но идет извне. Ты поймешь, что она не твоя. В духовном распознавании следует разобраться, что тебя зовёт – осмысленное или иллюзорное?» Я бы здесь добавил еще, что муза увлекает, вдохновляет, но это положительное вдохновение не лишает человека его внутренней свободы, но наоборот, её увеличивает. Он раскрывается в творчестве, которое приносит ему радость, и себя при этом находит, а не теряет. Сирена же порабощает и ввергает в полную зависимость, парализуя волю человека, который теряет себя и свой внутренний мир. Эмоциональная, психологическая зависимость от другого человека или от чего бы то ни было ещё сродни наркотику, что в церковной жизни также может подстерегать начинающего к ней приобщаться. В общем, песнь сирены – дьявольское искушение. Слава Богу, в жизни редко слышатся в чистом виде такие сирены, и чаще всего вдохновение истинное и ложное сопровождают человека вперемешку, в разбавлении, что помогает со временем приобретать опыт как «сына ошибок трудных».

Важная глава в книге – «Сеанс разоблачения стереотипов». Впрочем, и две последующие за ней – «Какими бывают католики» и «Голова профессора Доуэля» - продолжают эту же тему. В общем, проблемы и православной, и католической Церкви как внутри самих себя, так и при взаимодействии с внешним нехристианским миром – одни и те же. Думать, что современная Католическая церковь более либеральна, демократична, продвинута по сравнению с консервативной и косной Православной – большое заблуждение. Но почему создается именно такое впечатление у современных людей? Пожалуй, тут играет роль не столько внешняя демократичность католиков с меньшей зацикленностью на дресс-код и другие не самые значимые вещи, сколько бОльшая в общей массе культура и образованность католических служителей, в чем им, безусловно, надо отдать должное. Католицизм остается до сих пор в чем-то более жестким, ригидным по отношению к Православию, даже после Второго Ватиканского собора. Преобладающий обязательный целибат духовенства в латинской традиции уже был упомянут, теперь еще стоит отметить более жесткий взгляд на брак с категорической недопустимостью развода, а если разрыв все-таки случается, то это у них называется «сепарацией», при продолжении признания брака одним единственным. Если же кто-то из супругов образует новый союз, то он за брак не считается, то есть, тот, с кем разведенная женщина стала жить во второй раз, – не её муж; её муж остается самый первый с точки зрения католицизма, а к причастию он или она в таких случаях уже не допускается вообще. Или еще есть возможность признать брак «не бывшим», но это очень сложная процедура, занимающая несколько лет. Ну и «вертикаль власти» с послушанием священноначалию никак не меньшая. Хотя, надо отметить, что у католиков один папа с непогрешимостью ex cathedra, а у нас таких «непогрешимых», не терпящих возражений, наберется многие сотни, и епископов, и даже просто настоятелей приходов. Ну а в отношении той жесткости, которая в КЦ применяется к желающим принять в ней крещение, можно только позавидовать многим православным, ревнующим о просвещении и катехизации: на территории России, по крайней мере, крещению в католичестве предшествуют годичные подготовительные курсы!

Кстати, в нашем современном церковном быту среди устойчивой части духовенства распространенный взгляд на невенчанный, но всего лишь зарегистрированный гражданский брак как на «блуд» - это, выходит дело, опосредованное влияние католицизма! Об этом можно прочесть в главке «О главном, о женском», где Ольга ясно пишет, искренне сожалея обо всей этой ригидности: «Католичка не может жить с мужчиной, предварительно не обвенчавшись. Я знаю кучу историй, когда мужчины на это не идут. Просто не хотят, хотя в смешанном браке все обязательства ложатся на католическую сторону. Сейчас это не практикуется, но раньше в особо сложных случаях проводилось что-то вроде односторонней констатации брака в храме. Когда женщина становилась женой своего мужчины в его отсутствие. Возлагая на себя все тяготы и клятвы».

О деньгах в Церкви, о пожертвованиях и вообще обо всем житейском и материальном – очень хорошо всё написано, и все необходимые здравые акценты расставлены, остроумно, с легким юмором и доброй иронией, которая свойственна книге в целом. Основная проблема, которую здесь стоит выделить – это та, что подавляющее большинство людей, не только светских, но и часть самих церковных, воспринимают Церковь только лишь как благотворительную организацию, но самих себя при этом от неё отделяя и членами её себя не считая. Здесь проблема разобщенности среди многих христиан: нет общин при храмах, нет и личного участия в церковной жизни, а, значит, нет и понимания изнутри, как и чем живут те, кто постоянно заняты на разных церковных должностях. Но даже если и есть община, не все так просто. Самый свежий услышанный пример из личной практики: настоятель храма, где есть дружная разветвленная община, самоотверженный интеллигент, а отнюдь не какой-нибудь там толстосум, объявил после очередной проповеди о необходимости регулярных пожертвований. После чего у него некоторые из прихожан спросили: «А разве вам Патриархия не выделяет средства»?...

Ну и самое главное в этом вопросе – это отсутствие любви или ее сильная явная нехватка. Процитирую здесь часть диалога:
О. Эдуард: Когда от пастырей не чувствуется любви, любое предложение потратить деньги или время воспринимается как покушение на чужое, и воспринимается агрессивно.
Ольга: Раньше этой любви хватало? Ведь тоже священники на грудь прихожанам особо не падали.
О. Эдуард: Да. Но у большинства тогда всё же присутствовало чувство, что жизнь вечная неизбежна, следовательно – нужно приготовиться. Пусть даже были элементы давления и страха. Сейчас ни давление, ни страх не работают, а любви нет.


Ну а постоянный прихожанин, член общины, уже призван здесь к определенной ответственности: «Есть обязательные вещи, на которые верующий обязан доставать деньги из кармана. Сколько может, конечно. Если он приходит на воскресную мессу, он должен участвовать в собрании пожертвований… Очень разумное предложение было сделано английским кардиналом Хьюмом, который сказал: «Священник служит воскресную мессу около часа, давайте каждый из вас положит в корзинку для пожертвований час своего труда». То есть, тот, кто имеет приличную зарплату, должен и положить прилично. А не десять рублей. Тот же, у кого трудное положение, не должен чувствовать себя виноватым, если он не положил ничего или положил очень мало» (о. Эдуард). Правда, данный пассаж может показаться, таким образом, внутренне противоречивым: с одной стороны, верующий «обязан», с другой, «не должен чувствовать себя виноватым»… Что тоже очень знакомо по нашей приходской жизни! В таком случае это «обязательство» надо понимать не как нечто внешне наложенное, неисполнение которого влечет какие-то санкции, а как сознание внутреннего долга: от тебя самого, от каждого члена зависит судьба всего прихода. Но это может быть только тогда, когда он человеку не чужой…

Много других разных интересных мыслей, наблюдений и маленьких свежих замечаний рассыпано по всей книге. Например, «сим-вол» - это то, что объединяет. «Диа-вол» – то, что разделяет. Грех – искривляет. Понятию «грех» в еврейском языке соответствует слово «искривление»: «Когда человек отказывается от блага, он искривляется, как пластилиновая фигурка. Поскольку грешим мы по-разному, то и искривления у нас разные» (о. Эдуард). В этом ключе ещё резче звучит призыв Иоанна Крестителя: «приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему» (Мф. 3, 3).

Насколько можно понять из косвенно доходящих сведений, сейчас Ольге Бакушинской уже приходится психологически нелегко! Какие-то струны душ современных русских католиков тут явно задеты, а потому возможны многочисленные претензии к ней с разных сторон и по многим поводам. В таком случае остается пожелать Ольге дальнейшего вдохновения, терпения и, быть может, продолжения разговора о вере и церковности на новом витке и этапе. За ее искренность автору безусловное спасибо!
Tags: жизнь церковная, книжная полка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments