pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

Об эросе в христианстве

Хватит о политике на злобу дня... Возвратимся к вечному.

Из книги С. Зарина «Аскетизм по православно-христианскому учению»

«Значение εραν – направлять все свое чувство на известный предмет. Отсюда этим термином обозначается высшая степень любви с более или менее страстным характером. Этот термин означает иногда и любовь прямо чувственную, притом – в некоторых случаях – недостойную… Таким образом, это слово, заключающее в себе элемент сладострастия, так мало соответствует нравственному, святому характеру той любви, о которой говорит Писание, что в добром значении оно не употребляется даже в Ветхом Завете, кроме Притчей IV, 6, Премудр. VIII, 2 и Есф. II, 17 (о любви царя к Есфири). Что касается Нового Завета, то здесь оно не употребляется ни разу…

Но в таком случае приобретает важное значение вопрос, каким же образом, почему собственно и в каком именно значении употребляется έρως – в смысле не только добром и похвальном, но даже идеальном – в святоотеческих и аскетических писаниях? Каким образом этот термин, которого старательно, и очевидно, намеренно избегает св. Писание, проник в названные писания для обозначения высших, мистических отношений к Богу, причем в названном смысле он встречается в них, впрочем, далеко не редко, наряду с библейским термином αγάπη?

Несомненно, что термин έρως заимствован из философии Платона. По учению Платона, человек, который действительно созерцает идею блага, не может остаться в ней безучастным, чуждым ей в жизни. Отсюда любовь (έρως), как неодолимое влечение к идее, - составляет жизненный нерв всей философии Платона… Чтобы познать идеальное, нужно прежде почувствовать к нему влечение, или нужно прежде быть объятым любовью к нему… Философское влечение или философская любовь – эрос – является необходимою предварительною ступенькой к познанию идей…

Влияние учения Платона об έρως-е заметно отразилось и на учении некоторых свв. Отцов о сущности, свойствах и характере «любви» к Богу. При этом «прекрасное», составляющее предмет эроса у Платона, у христианских писателей олицетворяется во Христе Спасителе. По словам, напр., св. Григория Нисского, «душа, сложившая покрывало с своих очей, чистым оком взирает на неизреченную красоту Жениха, и вследствие этого уязвлена нетелесною и разженною стрелою пламенной любви» (τρωθεισα τω ασωμάτω και δυαπύρω βέλει του έρωτος); напряженная любовь называется эросом (επιτεταμένη αγάπη έρως λέγεται; на Песнь Песней)… В другом месте тот же св. Отец говорит: «возлюби пламенно, потому что у бесплотных неукоризненна и бесстрастна эта страсть, почему премудрость и предписывает нам пламенную любовь к Божественной красоте»…

Но особенно характерное определение сущности и специфической любви, называемой έρως, мы находим у препод. И. Лествичника. «Блажен, кто имеет такую любовь к Богу, какую страстный любитель имеет к своей возлюбленной» – Лествица 30, 11 (μακάριος όστις τοιουτον προς Θεον εκτήσατο έρωτα, οίον μανικός εραστής πρός την εαυτου ερωμένην κέκτηται). Ср. Μέθοδος Каллиста и Игнатия Ксанфопулов, где любовь к Богу сравнивается с «сердечным огнем любви девической»... Таким образом, несомненная доля справедливости принадлежит след. замечанию проф. П. П. Соколова: "Мистическая любовь, о которой богословы и психологи судят очень различно, мало походит на абстрактную «amor Dei intellectualis» Спинозы и часто отличается необыкновенной страстностью; но она не имеет в большинстве случаев ничего общего и с тем истерическим эротизмом, к которому сводят ее новейшие писатели…"

Чтобы понять изложенное учение свв. аскетов о пылкости, необыкновенной стремительности и восторженности έρως-а, необходимо припомнить святоотеческое учение о происхождении любви из «душевной теплоты», почему и свойством любви является теплота, горячность. Ср., напр., И. Златоуст. In Epist. ad Ephes. c. IV. Homil. IX, c. 2. T. LXII, col. 72. Exposit. in psalm. XLI. T. LV, col. 159 (…) В переводе на современный психологический язык это означает, что любовь – в приведенных случаях – рассматривалась по преимуществу как чувствование, как аффект…»
=================================================================================

В таком случае, добавлю уже от себя, совершенно или, по крайней мере, в значительной степени упраздняются традиционные аргументы православных против западной католической мистики и аскетики. Некоторые мысли у Григория Нисского или Симеона Нового Богослова по сути мало чем отличаются от того, что было выражаемо Терезой Авильской, например (сколько ей досталось, однако, от позднейших православных апологетов, от свят. Игнатия Брянчанинова до профессора А.И. Осипова!). Конечно, возможно, что женская психология сама по себе несколько более чувственна и эмоциональна в целом, чем мужская. И на средневековом Западе известны разные женщины-подвижницы, тогда как на Востоке, за исключением самых древних мучениц и монахинь, их голос совсем не слышен. Этим, в частности, характеризуется определенный фон католического благочестия, который не всеми православными принимается. Не говоря уже о том, что сам католический Запад был и остается довольно разнообразным по духу, не в меньшей степени, чем православный Восток. В писаниях Фомы Кемпийского («О подражании Христу») или Эразма Роттердамского («Оружие христианского воина») ничего такого откровенно-эротического найти нельзя, и по тональности они ничем не отличаются от многих аскетических поучений в русском православии. Мистический опыт Хуана де ля Крус (Иоанна Креста) весьма сходен с тем, что выражался у восточных монахов, о чем был вынужден признать архим. Софроний (Сахаров) в переписке с Д. Бальфуром. А тот же Иоанн Креста был в тесной дружбе с Терезой Авильской! Конечно, итальянское Возрождение и позднейшее барокко в храмах Венеции или Рима на меня лично производили скорее негативное впечатление (вся эта скульптурность, пестрота и вычурность живописей, несомненно, играющие на чувствах и воображении), но зато более, чем позитивное – средневековая французская и немецкая готика, гораздо более чистая и целомудренная в этом плане. Причем позднейшие готические храмы в той же Франции или Германии вполне сохраняли прежнюю традицию.

Кроме того, можно заметить, что южные народы, в частности, в Средиземноморском регионе, в целом более темпераментны, чувственны и эмоциональны сами по себе. Не только испанцы, итальянцы на Западе, но и греки или арабы на Востоке. Тогда как скандинавы или русские гораздо более сдержанны по темпераменту. Этими психологическими и культурными различиями как раз можно объяснить то, что более-менее естественное для южан кажется несколько неуместным для северян. Царь Давид скакал и плясал перед Ковчегом Завета – понятное дело, никому из современного православного духовенства не придет в голову плясать или водить хороводы в алтаре вокруг престола. Тем не менее, не стоит поспешно судить и отвергать разные формы аскетизма и мистицизма, не вполне нам самим свойственные, и заранее объявлять их «прелестными». В конце концов, среди самих современных православных в России довольно мало живости и непосредственной радости перед Господом.
Tags: высокое богословие, книжная полка, писание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →