pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

Кризис миссионерства

Он наступил не вчера, а как минимум начался в разгар Нового времени, еще более обострившись в ХХ веке. Произошел, если выразиться научно-философски, сдвиг миссионерской парадигмы. А может быть, и вообще ее смена. Старые методы не работают, новые же еще не выработаны.

Старая парадигма: Церковь как Ноев ковчег. Кто в него не вошел, кто не успел при жизни, тот погиб в водах этого житейского моря. Соответственно, очень долгое время приход в Церковь в основном строился не на положительном, созидательном основании, а скорее на отрицательном: шли в храм, потому что так надо, в силу воспитания и традиции, и чтобы не погибнуть.

Жестокость и звериный оскал тоталитарных режимов минувшего века с массовым помрачением сознания у подданных этих режимов наглядно показали: люди сами делают себе ад в этой жизни, здесь и сейчас, и вовлекают в него множество других. Церковь (католическая, православная, другая) очень мало или вообще ничего не делала для того, чтобы спасти массы людей от этого ада земной жизни. Наоборот, нерадивостью и безответственностью большинства своих членов она лишь поспособствовала, как сейчас часто любят говорить, расцерковлению многих из тех, кто раньше пытался быть верным ее членом. А за расцерковлением происходили и массовые восстания против церковных организаций в разные эпохи. Это проблема отнюдь не сегодняшняя. Евангельское слово весьма упорно свидетельствует: «по плодам их узнаете их», а кто сейчас на индивидуальном ли, на церковно-общественном уровне может убедительно явить добрые плоды? В лучшем случае на уровне отдельных отважных одиночек. Есть своя немалая правда в утверждении, что невозможно богословие после Освенцима, или оно неизбежно должно быть другим.

Соответственно, в разных обществах по всему миру постепенно и естественно вызрело другое убеждение: другие, нехристианские верования совсем не обязательно являются по своей сути дурными и однозначно не спасительными. В ряде христианских сообществ пришли либо к терпимому, хотя и достаточно снисходительному, отношению к нехристианским верам, либо даже к такой точке зрения, что Христос пришел в мир не только для того, чтобы спасти тех, кто уверовал и последовал за Ним при жизни, но чтобы спасти ВЕСЬ мир без всякого лицеприятия и чтобы не разрушить другие религии, но исполнить и завершить их! Последнюю точку зрения среди православных фактически отстаивал светлой памяти о. Александр Мень. Свет одного и того же Бога-Слова просвещает всех верующих в разной степени. В христианстве такое просвещение возможно наиболее полно (хотя опять же не всех одинаково, и дело тут вовсе не всегда в конкретной принадлежности к православию, католицизму, протестантизму и т.д., а в индивидуальной психологии, степени личной веры и сочетании множества разных других факторов, зачастую достаточно случайных). Но при важном условии: миссионер-проповедник призван отражать этот свет так или иначе.

Лучшего примера для миссионерства я лично сейчас не вижу. Тот взгляд, что нехристианин не обязательно погибнет (как, впрочем, и тот, что не всякий христианин обязательно спасется), вовсе не означает конца миссии. Просто ее прежние формы устарели и сейчас практически не работают. А к новым еще не пришли или только начинаем приходить. Усложнилась человеческая психология, и за 2000 лет христианской истории накопилось очень много разных знаний, опытов и прозрений. Это не означает, что, как некоторые поспешно заявляют, «евангелие лжет» (как с сильно верующей, так и с неверуюшей стороны). Просто восприятие этих слов некоторым образом изменилось. Что такое спасение или оправдание? Что есть погибель или осуждение? Что – ад и рай? С точки зрения каждого человека тут могут быть свои собственные оттенки восприятия, зачастую весьма не духовные, а чисто эмоциональные. А с точки зрения Бога?.. Любовь Божия не мыслит никому зла, она не смотрит на внешность, а смотрит в сердце – это однозначно следует из Писаний. И если судит (а судить может, отнюдь не гладя по головке), то указывает прежде всего на плоды веры человека и его жизни. Добрые дела могут проистекать из падшего естества, как замечает св. Игнатий Брянчанинов, а значит, им нет никакой ценности с точки зрения вечности? Ну а что, сама вера разве не проистекает из этого же падшего естества?... Разве люди всегда были совершенны в самой вере, начиная с избранных апостолов?

Кризис миссии обусловлен еще и тем, что Бога как истину часто привыкли видеть статически. А церковные истины – по-платоновски, в виде готовых предсуществующих идей, сразу или поэтапно спускаемых с неба на землю. Но истина может раскрываться только в жизненной динамике. Бог неисчерпаем, поэтому всякое движение к цели уже равно достижению ее, но при этом это движение должно быть безостановочным. И при каждом этапе движения человек уже наполнен, но ровно настолько, насколько он может вместить, по мысли митр. Антония Сурожского.

«Если истина — это выражение реальности, в той мере, как мы ее охватили и находим способы выразить (а способы эти многочисленны), то здесь вступают три основоположных фактора. Первый — тот, что реальность может быть выражена статически или динамически. Когда, например, я делаю фотоснимок, я запечатлеваю момент истины, абсолютно идентичный тому мигу, когда была сделана фотография, но очень ограниченный. Можно сфотографировать человека, когда он говорит из глубины сердца, в такой момент и под таким углом, что он будет только смешон. Эта фотография совершенно истинна с точки зрения момента и совершенно ложна с точки зрения ситуации. В этом отношении фотография — истина, ограниченная моментом, застывшая и не передающая жизнь. Многое в богословии создавалось именно так: был схвачен момент, заморожен и было сказано: «Вот оно!».

Можно поступать и по-иному; мы можем пытаться выразить динамизм ситуации, истину движения, а не событий, стоящих за движением… В богословии есть та же проблема; есть аспекты богословия, которые могут быть выражены только динамически***. Но чтобы выразить их динамически, невозможно сделать ряд моментальных фотографий»
(митр. Антоний, «Бог под вопросом»).

Кстати, записанные слова Иисуса, дошедшие до нас и перечитываемые многократно в течение жизни, не превращаются ли для нас только лишь вот в эти самые «моментальные фотографии»? В общем, под вопросом миссия, богословие, под вопросом церковь как вполне земная организация. Давно уже, и это нормально. Кризис – значит суд по-русски. «Время начаться суду с дома Божия». Этот суд идет всю христианскую историю, и он, между прочим, динамичен. А раз динамичен, то всегда остается надежда. Где еще теплится жизнь, только там и возможна эта динамика.

***И, кстати, именно в динамичном восприятии Бога только и возможно примирение Ветхого Завета с его божественной жестокостью и Нового с его всепрощением и жертвенной любовью. В Ветхом Завете Бог динамичен, пусть и карикатурно. Жестокосердые люди по-другому Его и не могли тогда помыслить и воспринять. Но им открывался все же настоящий Живой Бог, а не какая-то неизменная интеллектуальная абстракция типа Ума, Единого и т.д. Эллинизация христианской мысли в церковной истории, безусловно, помогла Церкви встроиться в окружающий культурный мир и осуществлять свою миссию среди интеллектуалов того времени, но одновременно произошел риск интеллектуализации и окостенения самой веры в противовес библейской динамике живого восприятия.
Tags: жизнь церковная
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 94 comments