pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

В Москве сносят ПРИЮТ СЕСТЁР МАТЕРИ ТЕРЕЗЫ

Оригинал взят у tapirr в В Москве сносят ПРИЮТ СЕСТЁР МАТЕРИ ТЕРЕЗЫ

ВНИМАНИЕ ! ! !

В Москве прямо сейчас сносят ПРИЮТ СЕСТЁР МАТЕРИ ТЕРЕЗЫ КАЛЬКУТТСКОЙ, в котором они содержат и ухаживают за одинокими и обездоленными.

**

Напомню, предыдущим шагом Собянина был запрет христианам из церкви свв. Космы и Дамиана (Столешников, 2) кормить бездомных. Это портило вид улицы перед Моссоветом.

Что касается сестёр матери Терезы, то они заботятся о тех, от кого отказались все. А, между тем, в этом месяце в той же самой Москве собираются открывать памятник матери Терезе! Всё по слову Евангелия: убивают пророков - и строят им гробницы.

Суд решил, что приюта сестёр Терезы Калькуттской в Москве быть не должно. Приехал бульдозер...




Ранее о ситуации писал МК: № 25625 от 23 апреля 2011 г.

Чиновники судятся с орденом матери Терезы Калькуттской

"
Святую мать Терезу Калькуттскую знают все: она кормила и лечила бездомных, создавала приюты для больных проказой, вывозила детей из-под обстрелов. Все то доброе и хорошее, что осталось после ее смерти, в двух словах не пересказать. Кроме всего прочего, сегодня по всему миру действует 365 приютов ордена “Миссионеры милосердия” матери Терезы для самых больных, бедных и несчастных. Есть они и в России — в 1988 году монахинь ордена официально пригласило Правительство Советского Союза. В Москве, где были открыты и до сих пор действуют два дома, такой приют заработал с 1990 года. С тех пор уже более 20 лет успешно, но незаметно монахини опекают и лечат в Измайлове наших бездомных.  Вы думаете, я пишу про юбилей? В каком-то смысле — да. Дело в том, что Москва — единственный город мира, который решил судиться с орденом! Чиновники ВАО требуют от монахинь, чтобы они снесли… крышу на своем доме. Причем уже сейчас. К Пасхе.

У крылечка приюта на 3-й Парковой улице свернулась комочком и курит на корточках женщина лет 30 с ежиком почти полностью седых волос. Это Лера, бывшая детдомовка. Еще тут живет Наташа: когда ее начинают расспрашивать о семье и доме, она начинает плакать. Есть люди с синдромом Дауна, есть — на инвалидной коляске. Всего в приюте матери Терезы постоянно живут до 40 человек — стареньких и молодых, мужчин и женщин. Больше идти им некуда — нет дома, нет паспорта, нет семьи, а у кого-то и ног.

Мы говорим: “Бомжи, калеки, алкоголики, гастарбайтеры”. Монахини ордена милосердия говорят словами своего устава: “Нежеланные, нелюбимые, необласканные”.

“Одиночество и ощущение, что ты никому не нужен, — самый ужасный вид нищеты”. Мать Тереза.

* * *

Перед разговором Игорь просит разрешения сменить футболку на рубашку. Все, теперь он готов, спрашивайте. На вид ему лет 40, крепкий, серьезный. Игорь из Беларуси, в свое время поездил по России, жил и работал даже в Дагестане, но когда услышал про этот дом в Москве, сразу решил приехать:

— Документы были, я нормально работал. А потом все пошло не так, как надо. Я запил. Документы потерял. А это — все… Возвращаться мне некуда. В приюте я живу полгода, и самое главное — здесь у меня есть реальная возможность лечиться от алкоголизма. У нас тут все, кто хочет завязать с пьянством, ездят на группы анонимных алкоголиков, в том числе в Свято-Даниловский монастырь. А прямо здесь проходят групповые и личные занятия с психологом.

— Игорь, вот когда мы идем к метро, то часто видим сидящих возле стены, опухших, очень грязных людей. И привычно думаем: “Бомж, не жилец”. А можно и из такого состояния вернуться?

— Можно! Вот такие приюты и вытаскивают из ямы! На улице разные люди есть. И начинающие, кто только месяц там. И вот такие, как вы описали. Скатиться-то можно быстро. Бывает, освобождается человек из тюрьмы, у него денег — только до вокзала добраться. Не дай бог, без документов еще — все, забухал, так на вокзале и остался. В нашем приюте, кстати, много людей с высшим образованием…

 

Обреченный чердак, на котором сейчас хранится гора костылей и инвалидных колясок. фото: Сергей Иванов

 

“То, что я здесь, это чудо”, — говорит Рамиль. Сам он из Подмосковья, но тоже говорит, что возвращаться некуда. В последнее время жил и на Курском вокзале, и в зале ожидания “Домодедово”:

— Трезвым там долго не проживешь, употребляя — сколько угодно. Я попал в организацию нехорошую, работал там, а платили нам тысячу в неделю, кидали на сигареты. Шесть месяцев терпел, поругался с генеральным, выгнали из общежития, документы украли, так я и оказался на улице. Запил, понятно. И вот в “Домодедово” услышал двух женщин посторонних, вмешался в разговор, спросил, где этот дом, и поехал. Переночевать-то в Москве есть где. Но дома временного пребывания — это только ночлег. Там ты весь день предоставлен сам себе. А тут — полгода реабилитация, если болен чем — врач осмотрит, направление даст в больницу. Потом ты стараешься найти работу. Но при этом продолжаешь жить здесь, а зарплату откладываешь, чтобы было с чем в социум выйти, квартиру снять. И сколько у тебя на это времени уйдет — не важно.

— Приют дает возможность остаться живым и встать на ноги, — говорит Игорь. — Поэтому их должно быть много, в каждом районе.

Житель Таджикистана Рахмат уже на ноги встал.

— Я и наркоман, и алкоголик, — просто и весело говорит он. — Но я хотел оставаться трезвым. Я просил друзей — запихните меня куда-нибудь. Сюда пришел, у меня сердце ожесточенное было, я никому не верил. Здесь я нашел любовь, доверие, живу и радуюсь жизни. Здесь я жил год и восемь месяцев, мне две операции сделали бесплатно на сердце. Сейчас я работаю, квартиру снимаю.

Рахмат мусульманин. Но тут это никого не смущает. В приюте матери Терезы живут бывшие граждане Молдовы, Беларуси, Украины, Таджикистана. Кто хочет — посещает святую мессу, для православных проводит службы батюшка, мусульмане ходят в мечеть. Место есть всем.

— Но это все — штучная работа! — Социальный работник дезстанции Марина Елисеева занимается помощью бездомным уже 15 лет и является волонтером у сестер. — Много людей проходят через приют, за прошлый год — 140. Кто-то срывается, тогда переживаешь. Но вот кто-то на твоих глазах возвращается к жизни, и думаешь: не зря все. Я очень многих могу вспомнить. Вот Аня, красавица, совершенно спившаяся на вокзале! Двое детей — свекровь ее к ним не подпускала. Я с Аней когда познакомилась, долго разговаривала, а она потом призналась, что думала только об одном: когда же я замолчу, чтобы она могла поехать на площадь трех вокзалов и выпить. Через год Аня пришла к нам сама с раной на руке, лицо уже было — не узнать! Пожила у нас, на группы “АА” стала ездить, к детям теперь вернулась — свекровь ее потом сама домой забрала. …Но, конечно, те, у кого было в жизни что-то хорошее — семья, образование, — легче возвращаются к жизни. Кто с детства живет на улице, тем сложнее.

— Сестры сами ездят на вокзал искать людей. А сколько их приползало сюда с обморожениями и травмами! — подхватывает врач Эльвира. — Они же и умирают здесь. А сестры их держат за руку…

— А с какими заболеваниями чаще всего поступают люди?

— Основное — это трофические язвы. Они же на улице все на ногах, даже спят на корточках. Бронхиты застарелые, язвы. Все они проходят при содействии сестер полное обследование врачей, по необходимости их госпитализируют, а потом при отсутствии инфекционных заболеваний эти люди могут получить уход и заботу в доме сестер.

— А может человек тут остаться жить?

— Конечно, — отвечает соцработник, — если возраст или травма не позволяют жить одному и работать. Тут человек пять живут в приюте с 1996 года.

* * *

Главная в доме — сестра Дурата, албанка, как и мать Тереза. Вместе с врачом и социальным работником она быстро проводит меня по комнатам, этажам и лестницам. Сразу обращаю внимание — как много здесь нестарых людей.

 

Домик для санобработки бездомных заперт... фото: Сергей Иванов

 

Сестра Дурата крохотная, она очень похожа на мать Терезу, фотографии которой тут висят на каждой стене. Белое с синей каймой сари метет по ступенькам. Мы идем на чердак — основную головную боль сестер.

Дом находится в собственности ордена. В свое время при проведении капитального ремонта с разрешения управы “Северное Измайлово” сестры перестелили на нем крышу — получился добротный чердак, на котором теперь они сушат облачения и хранят костыли и всякие вещи. Но недавно в приют пришла комиссия БТИ и записала чердак как мансарду. Это все изменило: чердак никому не мешал, но мансарда — это незаконная перепланировка. И префектура ВАО обязала сестер добровольно снести “мансарду”. Сестры в печали — как же мы без крыши? Как? Тогда тут жить нельзя будет. Что будет с домом? Префектура ВАО обратилась в суд, и оказалось, что орден милосердия дважды попал в списки самостроя. Дело в том, что тогда же, 15 лет назад, Москва разрешила построить рядом с приютом домик для первичной санобработки бездомных. И теперь тоже признала его незаконным.

— Там был душ, бездомные могли помыться, поесть, там же проходили группы анонимных алкоголиков и наркоманов, — рассказывает Рамиль. — Бездомным делали подарки на Рождество и на Пасху. В прошлом году дом закрыли, отрубили все коммуникации. И все, так и стоит закрытый. И никого теперь тут не накормить…

— Сносить крышу и строить другую, без чердака, — это несколько миллионов. Да еще и судебные издержки на них хотят возложить, — говорит Марина Елисеева. — Это значит — забрать деньги у ордена, который на пожертвования помогает самым-самым несчастным.

А забирать-то у них практически и нечего. Сестры ордена живут очень скромно, встают в пять и до ночи заботятся о своих постояльцах. По уставу им нельзя пользоваться техникой, поэтому у них нет стиральной и посудомоечной машин, микроволновок и мобильных телефонов. “Кто пользуется благами цивилизации, никогда не поймет бедного и обездоленного”, — говорила Мать Тереза.

* * *

— Суд вынес решение не в пользу сестер, — комментирует ситуацию адвокат Янина Лазовская. — Тогда, в 90-е годы, они получили все необходимые разрешения, все построили. Но по наивности своей, по незнанию не сдали здание в эксплуатацию. И их никто не проконсультировал. А они спокойно стали работать и работали столько лет. И вот в этом вся загвоздка — сейчас нет актов сдачи зданий в эксплуатацию. Вот и все.

— С точки зрения закона все правильно. Но ведь ломать — не строить! — говорит Елена Блинова, волонтер, помогающая сестрам в эксплуатации дома. — Проще и порядочнее помочь сестрам узаконить строительство — на которое были выданы все разрешения! — чем сносить. И мы просили префекта ВАО Ломакина подписать мировое соглашение, чтобы узаконить реконструкцию чердака и строительство домика. Сначала он сказал “да”. А потом что-то произошло, и к сестрам пришли сотрудники управы “Северное Измайлово”: будем сносить. Удивительно, руководство нашей страны назвало приоритетным развитие социальной деятельности негосударственными организациями. Приют сестер уже 20 лет занимается такой деятельностью, но столкнулись с противодействием чиновников именно после того, как деятельность стала приоритетной.

“Величайший грех человека — это не ненависть, а равнодушие к своим братьям”. Мать Тереза.



http://www.mk.ru/social/article/2011/04/22/583559-vlasti-snosyat-u-priyuta-kryishu.html

"Власти сносят у приюта крышу"



Какое варварство!

Я сам лично имел небольшой опыт общения в начале этого года с этим приютом, с сетрой ДОНАТОЙ прежде всего (в статье МК ее почему-то назвали "Дуратой", о Боже!***).

Я не знал, куда определить одну бомжиху, Евгению, которая часто приходила к нам на Таганку и просила помощи. Она была на грани отчаяния, ей не хотилось уже так жить, и при этом она почти уже попала в лапы мафии метро, где ее заставили бы работать на себя за жалкие крохи О ней и о приюте я писал у себя в ЖЖ - http://pretre-philippe.livejournal.com/197448.html. Я стал расспрашивать через интернет, что можно было бы сделать, и мне посоветовали обратиться в этот приют. Там после разговора с сестрой Донатой я сразу же приехал с этой бездомной, около месяца она там прожила, а потом они вышли на православных, занимающихся бездомными на ее родине, на Урале. И в общем, помогли ей уехать на Урал, где она жила раньше. Надеюсь, что сейчас с ней все благополучно... Уверен, нигде больше в Москве ее так легко и быстро не приняли бы!

***Меня тут поправили уже, что настоящее албанское имя ее Дурата, действительно. Значит, Доната она в крещении или монашестве.
Tags: жизнь, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments