pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Categories:

Интеллигенция, интеллигентность, церковность, святость

(И некоторые мысли об их связи и отношении друг с другом)

Для начала определение интеллигенции как сословия:

"Интеллигенция - ( от лат. intelligens - понимающий, мыслящий, разумный) - общественный слой людей, профессионально занимающихся умственным, преимущественно сложным творческим трудом, развитием и распространением культуры. Термин "И." введен писателем П.Д. Бобoрыкиным в 60-х гг. 19 в. и из русского перешел в другие языки. Интеллигенция неоднородна по своему составу и принадлежит или примыкает к различным общественным классам, интересы которых она осмысливает, обслуживает и выражает" (СЭС, 1990 г.).

Следует различать интеллигенцию как принадлежность к интеллектуальному общественному слою от интеллигентности как состояния, образа жизни. Интеллигентность относится к интеллигенции примерно так же, как святость к церковности. Не всякий образованный человек, занятый интеллектуальным трудом, интеллигентен, как не всякий церковный человек свят, если под интеллигентностью и под святостью подразумевать идеальные качества, характеризующие, соответственно, человека, живущего интеллектуальным трудом, и члена конкретной Церкви. Когда говорят про интеллигентного человека, то сразу естественно подразумевается, что он не злодей, не хам, не мошенник, не распущен в нравах и т.д. Зато, помимо образованности, книжной начитанности и общего повышенного культурного уровня, что может характеризовать практически любого интеллигента с сословной точки зрения, безотносительно к его внутренней интеллигентности, за ним предполагаются порядочность, гуманность, честность (как интеллектуальная, так и бытовая), деликатность, воспитанность, вежливость, доброжелательность и т.д. Соответственно, если вышеперечисленные качества свойственны кому-то, кто не обязательно занят интеллектуальным трудом, его легко можно назвать если и не интеллигентом, то интеллигентным (хотя часто это существительное и образуемое от него прилагательное имеют тот же смысл и взаимозаменяемы).

То же самое и с церковностью как внешней принадлежностью к храмовой жизни и церковностью как внутренним состоянием души, сходным со святостью. Святость не идеальное состояние, но ярко выраженная устремленность по пути к Царству Божию и правде его. Как и интеллигентность не есть непременная совокупность всех идеальных качеств для занятого творческим трудом, но непрестанная внутренняя работа по их развитию и умножению. В таком случае святость и интеллигентность могут стать при определенных условиях синонимами. Святость может быть разной, поскольку различны дары Духа, и тогда интеллигентность может стать одним из ее видов – у человека, занятого творческим интеллектуальным трудом и при этом в лоне Церкви старающегося делиться вверенными ему от Бога талантами.

Впрочем, как сама интеллигентность возможна вне видимой принадлежности к интеллектуальному слою общества, так и святость возможна вне видимых границ Церкви. Некоторые придирчивые православные, как профессиональные богословы, так и любители, могут, конечно, возмутиться при такой мысли. Думаю, что напрасно. Ведь возможность видеть святость там, где ее подчас совсем не ждешь, это лишний повод к большему прославлению Бога, дивного во святых Своих!

В современной российской церковности интеллигентов особенно не жалуют. Об этом в очередной раз напомнил игумен Петр Мещеринов:

«Скольких же добрых, умных, порядочных, прекрасных людей, среди которых - немало православных христиан, обидело одно Высокое Официальное Церковное Лицо, практически повторив (и делая это неоднократно) вынесенный в заголовок тезис губителя России тов. Ленина!
Немного перефразируя - из уст этого Высокого Официального Церковного Лица прозвучал следующий "миссионерский" посыл: Церкви интеллигенция не нужна. Не нужны ей думающие, совестливые, а тем паче критично настроенные люди. Церкви нужны Шариковы, самозабвенно служащие Государству. Во всяком случае, именно так поняли эти эскапады Высокого Официального Церковного Лица многие интеллигентные люди.
"Интеллигенция боится сильной Церкви", продолжает Высокое Официальное Церковное Лицо. И то же Лицо с пролетарской прямотой и откровенностью разъясняет urbi et orbi, что "Сильная Церковь" - это богатая, властная, роскошная, престижная Церковь, уподобившаяся власти и "богатеньким буратинам" и говорящая с ними на одном языке.
Так, может быть, интеллигенция небезосновательно опасается такой вот "сильной" Церкви? Может быть, интеллигенция, в отличие от Шариковых, видит, что такая "сила Церкви" - вовсе не духовная сила, а нечто вполне себе беспардонно мирское? Может быть, такой "сильной Церкви" и нужно бояться?
Церковь должна быть Христовой, а не "сильной».


Самое интересное, что в нынешней РПЦ интеллигенция представлена довольно неплохо – как сословие. Но вот интеллигентных людей в ней, действительно, будет маловато. Более того, никто так категорически не выступает против интеллигентов в Церкви, как сами же выходцы из интеллигенции! Конечно, у многих тут сыграл свою роль неофитский пыл, при котором множество воцерковлявшихся людей так старалось порвать со своим прошлым, приняв этакую маску стилизованной упрощенности! Разумеется, тут внес свой вклад и определенный комплекс вины, имевший под собой солидное основание: революцию 1917-го, как известно, делала интеллигенция (не вся, конечно, но значительная ее часть), подведя под нее идеологическую базу. Перестройку 80-х, впоследствии обернувшуюся многими непредсказуемыми сюрпризами, вдохновляла тоже она… Кроме того, на интеллигенции как «мозге нации» всегда паразитировала «образованщина», в терминах Солженицына. Образованщина от настоящей образованности отличается примерно как нарисованный человек отличается от живого. Она думает, что может объяснить все позитивным «научным» знанием, но при этом поверхностна, самоуверенна, самодовольна, высокомерна и даже агрессивна бывает. Мудрый Сократ под конец своей жизни сказал: «Я знаю, что я ничего не знаю». В этой мысли есть, конечно, внутреннее противоречие (значит, что-то Сократ все-таки знает!), но по сути ясно, что чем человек мудрее, тем с меньшей категоричностью он будет что-то утверждать насчет своего точного знания, касающегося, разумеется, человеческой сферы и духовной. Но самоуверенная молодость в особенности не знает такого состояния духа – что ж, простим ей эти ошибки. Образованец может сидеть в каждом из нас, причем независимо от возраста и информированности. «Все мы учились по-немногу чему-нибудь и как-нибудь»…

Но разве Церковь как земной институт в то же самое время была совсем уж не причем по отношению к разворачивавшимся в известном направлении историческим процессам? Ведь проходили уже эту «сильную Церковь», по крайней мере в отношении обширных земельных владений и прочих имуществ. Об этом был еще спор «иосифлян» с «нестяжателями», в котором победили сторонники Иосифа Волоцкого. Правда, не очень надолго: секуляризация в виде отчуждения церковных земель шла уже при Алексее Михайловиче, а при Петре Великом предпочли видеть не столько сильную, сколько ручную Церковь как «ведомство православного исповедания». А что стало с силой Церкви в ХХ веке, комментировать излишне. «Иосифляне» были неплохими тактиками, но в плане долгосрочной стратегии явно уступали «нестяжателям», поскольку за все земные льготы и привилегии, как показывает опыт, рано или поздно приходится платить. Если не самим мечтающим о подобной силе, то их потомкам. И чаще всего независимостью от мира сего. Церковь же должна быть НЕЗАВИСИМОЙ, чтобы действительно быть Христовой. И сейчас в ней так не хватает внутренне интеллигентных людей, ни при каких условиях не заискивающих пред «сильными мира сего»!

Да, конечно, русская интеллигенция как слой может нести свои заблуждения, свои родовые грехи, из которых чаще всего любят указывать на интеллектуальную гордыню. Но разве те, кто с высоты своей церковности обличают интеллигентов, уже чисты, уже без греха и не несут в себе свои иллюзии и мечты, весьма далекие от реального положения дел; свои правильные как будто слова, не приносящие, однако, добрых плодов? «Гордость смиренных» (выражение Н. Бердяева) на практике ничуть не лучше интеллигентского снобизма. Тот более откровенен, а эта закамуфлирована под маской благочестивого святоотеческого смирения, только не усвоенного в глубине, а лишь имитируемого, стилизованного. Да и обыкновенная корпоративная гордыня, предполагающая защищать «честь мундира» какой бы то ни было организации всеми правдами и неправдами, слишком часто бывает заметна и среди церковных людей в последние десятилетия.

Только настоящая интеллигентность как качество духа, приближающееся к святости, может затушить традиционные недуги русской интеллигенции, такие, как, например, осуждение с превозношением, заискивание перед властью или противоположное этому неуёмное её критиканство. Лучшие из интеллигентов всегда являли высоту и свободу духа в этом плане, не избегая в том числе откровенно говорить о недугах интеллигенции, как, в частности, авторы известного сборника «Вехи». Слава Богу, у нас есть и более поздние добрые положительные примеры, на которые можно безбоязненно ориентироваться: отцы Николай Голубцов, Александр Мень, Сергий Желудков, Георгий Чистяков; Сергей Фудель, Алексей Лосев, Сергей Аверинцев из людей Церкви (список здесь можно далеко продолжить); академики Дмитрий Лихачев и Андрей Сахаров из людей светских, пусть даже последний был не действительный, а «анонимный» христианин, точнее, агностик. Необходимо понять, что настоящая интеллигентность не может быть противопоставляема святости – она как раз предполагает стремление к ней. И смирение здесь – одно из первых и важных качеств. Церковная интеллигентность в наше время фактически является выражением христианского гуманизма.
Tags: жизнь, жизнь церковная
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 117 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →