pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

«Ты еси Бог творяй чудеса» (Пс. 76, 15)

Одна из важных характеристик Бога по Библии – Его чудотворения. Чудеса (или знамения) являют Его силу, могущество, власть над природной стихией, они свидетельствуют о том, что Бог спаситель людей, спаситель народа Израильского. Современному человеку, допустим, скептически настроенному к подобного рода повествованиям (чем это, на его взгляд, достовернее мифов древней Греции или любых других древних эпосов небиблейского происхождения?), вряд ли тронут душу подобные строки о чудесах, если он сам не испытал в своей жизни хотя бы небольшое прикосновение к сверхъестественному. Это прикосновение, однако, не каждому дается, или, во всяком случае, не каждый его чувствует его в наши дни. В то же время служение Христа во плоти, равно как и послание Им апостолов, и образование Церкви с последующей ее миссией в Римской империи, неразрывно было связано со сверхъестественным, с силой Божией, превосходящей всякое человеческое понимание и в то же время реально преображающей этот мир. Концовка евангелия от Марка, пусть и отсутствующая в древнейших списках его (однако, мы слышим периодически эти слова в качестве одного из воскресных евангельских чтений и не считаем, что это пустые слова), говорит нам о том, что ученики Иисуса после Вознесения «пошли и проповедовали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями» (Мк. 16, 20). Одно из первых таких знамений, - это, конечно же, схождение языков пламени и говорение на разных наречиях в Пятидесятницу. Дальше из Деяний апостолов мы знаем случаи исцелений от явно неизлечимых чисто человеческими средствами болезней или просто оживления умерших. Как Иисус исцелял и воскрешал мертвых, так заповедовал это и ученикам: «больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте…» (Мф. 10, 8). И это все – в подтверждение того, что «приблизилось Царство Небесное», что оно реально «достигло» всех (см. Мф. 12, 28).

Современные служители и проповедники Евангелия находятся в совершенно другом мире и поставлены в существенно отличную от первохристианских времен ситуацию, которая не случайно же называется «постхристианской». Обычно знамения редко где сопровождают проповедь, а если это случается, то вызывает скорее еще большее недоверие у самих же христиан. И вообще чудо как прямое явление чего-то сверхъестественного может быть весьма обоюдоострым аргументом. В конце концов, и волхвы египетские вслед за Моисеем могли многое повторить из того, что делал он от имени Бога. В то же время все-таки кого-то из нас иногда да посещает, думаю, мысль, что если наши собственные слова подкреплялись бы чем-то весомым (не говорю уж про дела милосердия и любви – ими большинство из нас всегда бедны), то окружающие люди, подчас не так уж далеко ушедшие в познании Бога по сравнению с язычниками 2000-летней давности, прислушивались бы к нам больше и доверяли бы нам лучше. Как иронично писал Эразм Роттердамский в полемике с Мартином Лютером («Диатриба, или рассуждение о свободе воли»): «Павел восклицает: "Вы ищете доказательств того, что во мне живет Христос?" И апостолам не верили, если они не подтверждали учение чудесами. Ныне же любой требует, чтобы ему верили, так как он уверяет, что в нем евангельский дух. Апостолы хотя бы стряхивали змей, исцеляли больных, воскрешали мертвых, возложением рук возвращали дар речи - именно тогда им и верили; а когда они учили парадоксам, им верили с трудом. Ныне же, когда некоторые говорят то, что в соответствии со здравым смыслом почти что более чем странно, никто от них не требовал, чтобы кто-нибудь из них сумел исцелить хотя бы хромого коня. О, если бы по крайней мере хоть кто-нибудь из них подтвердил свое учение если не чудом, то чистотой или же простотой апостольских нравов, которые нам, тупицам, заменили бы чудеса!». Итак, чем объяснить это явное умаление сверхъествественных даров в современной Церкви?

Гипотеза 1. Христианские сообщества действительно находятся в состоянии некоторого рода богооставленности. Богооставленность эту можно понимать не в буквальном, конечно, смысле, но в том, что Бог все больше, со времени Своего исторического кенозиса и самоумаления во плоти, продолжает умаляться в развивающейся человеческой истории. Оскудение духовных даров здесь может быть также связано с многочисленными грехами и изменами Христу самих христиан, и оно же налагается на это все большее самоумаление Бога. Здесь, конечно, могут быть возражения типа того, что как же так, ведь Бог неизменен, Он вчера, сегодня и во веки тот же! А раз тот же, то и чудесное в нашей жизни никак не умаляется, надо только уметь его видеть; имеющий глаза да увидит… Тем не менее, в подобных рассуждениях видится явная натяжка. Бог все-таки по ту сторону неизменности и изменяемости, иначе если неизменность принимать за абсолют, то никакого боговоплощения просто быть не могло. А если Он все-таки может быть изменяем, то это свидетельствует о Его непредсказуемости, которая по-своему страшит и которую хочется скорее отогнать от себя. Тем не менее, личные отношения – процесс не статический, как известно, но динамический, предполагающий свои подъемы, спады и перерывы. Так и с Богом, очевидно, и не только на самом личном, но и на церковнообщественном уровне. Бог изменил тактику, Его взаимоотношение с человечеством сейчас иное, нежели было на заре христианской истории. Элемент чудесного и сверхъестественного, конечно, из человеческой жизни не исчез, но гораздо менее выражен, чем в библейскую эпоху, что дает многим возможность, когда безосновательно, а когда и обоснованно, в принципе оспорить чудесное или свести его к естественным причинам.

Гипотеза 2. Умаление чудесного и сверхъестественного в нашей жизни связано также с самим развитием человека. В частности, его творческих способностей, в чем проявляется и раскрывается его богоподобие. В ветхозаветную эпоху более явно родовое начало, где отдельной человеческой личности (исключения составляют отдельные пророки или цари), уделяется мало места. В христианскую эпоху интерес к личности неуклонно возрастает. Человек становится более автономным от Творца, с чем связан немалый риск массовых падений и помрачений сознания, явленных нам в новейшую историю, и одновременно отдельные представители этого человечества показывают большую зрелость и высоту духа, нежели это было в средневековье или в античности. Кроме того, человек особенно многого достиг за последнее столетие, и то, что ранее казалось бы чудесным и сверхъестественным, сегодня воспринимается просто продуктом человеческого творчества, работы его научной мысли, и успешно воспроизводится на массово-потребительском уровне. Если раньше смертельно больной человек мог быть исцелен по молитве праведника, то теперь его чаще всего воскрешает медицина (пусть не в России, а в развитых странах Запада). Разумеется, это происходит не всегда и не везде! Но так и Иисус с апостолами исцелял не всех больных, живших в Израиле в ту пору… Тогда возникает следующий вопрос: а что в данном творческом дерзновении, собственно, от Бога, а что от самого человека? От самого человека, его знаний, как личных, так и переработанных за предыдущие поколения, исходит очень много. Без этого изначального знания человек не смог бы ничего. С другой стороны – талант ученого-исследователя, без которого множество научных достижений было бы просто невозможно; он все-таки свыше, пусть даже если склонен рассматриваться как некий «природный» дар. Очевидно, что развитие человечества, имеющее с христианской точки зрения богочеловеческий процесс, дошло до той степени, что сама человеческая составляющая этого процесса приобретает здесь поистине удивительные разнообразные формы. В том числе и чудесные, поскольку сам человек есть главное чудо Божие, но, таким образом, представления о чудесном и сверхъестественном у людей со временем могут меняться.

Гипотеза 3, отчасти дополняющая и повторяющая 2-ю. Чудесного и сверхъестественного в библейскую эпоху было никак не больше, чем в нынешнюю (опять-таки это заключение исходит из неизменности Бога и внутреннего духовного опыта), а просто изменился сам человек, изменилось его собственное восприятие Бога и окружающего мира. Раньше его представление о мире было более мифологичным; с развитием же и накоплением естественных знаний мифологическое восприятие вытеснилось (при том, что некоторые новейшие наукообразные мифы, надо отметить, успешно распространились). То есть современный религиозный опыт при данном допущении проецируется на те времена. Правомерна ли такая проекция? Наверно, лишь отчасти и далеко не всегда, поскольку, повторим, взаимоотношение Бога с человечеством само по себе не статично, а динамично и, следовательно, может принимать разные формы. Разумеется, в подобного рода мифологию, которая была неизбежна, часто имело место перенесение на Бога разных чисто человеческих качеств (антропоморфизм), подчас весьма страстных и безнравственных с точки зрения человеческой этики, что это давало повод в разные времена вообще отрицать Ветхий Завет. В таком случае здесь верующие давно поставлены перед непростой задачей библейской критики и христианского разума отделять чисто человеческие непросветленные мотивы, которые неизбежно присутствуют в Писании ВЗ, от действительного замысла Божьего; что происходило по благоволению Бога, а что лишь по попущению, как попускается любое зло в нашей жизни. Эта задача часто решалась неудовлетворительно и слишком грубо-рационалистически (Тюбингенской школой, например). То же самое можно заключить и о подлинности/мнимости библейских чудес – какие в действительности случались, а какие лишь только Богу приписывались. Надо признать, что субъективный разум критика здесь может быть достаточно произвольным, опирающимся на личные вкусовые предпочтения более, нежели на объективные критерии. И все-таки в целом Н.А. Бердяев, как думается, прав, когда писал:

«Откровение божественного всегда носит характер прорыва иного мира в этот мир, в нем есть что-то катастрофическое, переворачивающее. Свет может изливаться мгновенно. Но излияние божественного света ограничивается состоянием человека и народа, границами человеческого сознания, историческим временем и местом. Это особенно видно в откровении Библии, где Бог воспринимается сообразно сознанию и духовному уровню древнееврейского народа Древняя библейская идея Бога не может уже соответствовать нашему религиозному сознанию. Уже пророки прорывались за пределы библейского понимания Бога, свойственного древнему пастушескому племени. Наш Бог не есть уже антропоморфный и социоморфный Бог племен, Бог войн, Бог мстящий и убивающий. Он уже иначе открывается в откровении Сына. В Библии остаются и для нас лучи божественного света, но они окутаны исторической тьмой давнего прошлого. И на христианском откровении отпечатываются антропоморфизм, социоморфизм и космоморфизм исторического времени и места, границ сознания еврейского народа. В Евангелии изливался вечный свет. Но он был воспринят человеческой средой Вечная Истина христианства выражена на ограниченном человеческом языке, переведена на категории мысли ограниченного человеческого мира. Бог говорит людям на понятном им языке, Он нисходит к человеческому уровню. Употреблялись привычные людям того времени слова. Это особенно чувствуется в притчах, в которых многое может казаться жестоким и даже противным образу Иисуса Христа. Не только человек создан по образу и подобию Божию, но и Бог создается по образу и подобию человеческому. Фейербах был наполовину прав. Нужно особенно настаивать на том, что на Бога переносились понятия, взятые из социальной жизни, из жизни государств. Бог понимался как господин, царь, властелин, управитель, человек же — как его раб и подданный. Отношения господина и раба — основное. Бог оскорбляется, как оскорбляются люди, мстит, требует выкупа, возбуждает уголовный процесс против непокорного человека. Это наложило роковую печать на человеческое понимание христианства и сделало его более доступным людям. Но социоморфизм совершенно исказил идею Бога, отразил рабство человека в обществе. Понимание же Бога как силы, мощи, детерминирующей причинности взято из жизни природы и есть космоморфизм. Душа и сознание современного человека уже совсем иные, чем душа и сознание прежних христианских эпох. На человека внутренне упал луч божественной человечности. Поэтому христианство должно быть уже иначе воспринято и выражено. Мы не можем уже, напр<имер>, продолжать чудовищные споры о предопределении, о судьбе детей, умерших без крещения, и о мн<огом> др<угом>. Стало уже нестерпимым судебное понимание христианства, нестерпимы старые угрозы адом, о которых даже католические власти советуют говорить поменьше» («Истина и откровение», гл. 3-я).


Ясно одно: по мере дальнейшего развития человечества все чудесное как трансцендентно-божественное будет все больше умаляться, тогда как чудесное как имманентно-человеческое будет, наоборот, усиливаться, но в то же время становиться чем-то привычным, а потому и не вполне чудесным. Нельзя исключать, например, того, что будет реализован дерзновенный проект Николая Федорова (1828-1903) о воскрешении предков, которое будет поставлено когда-нибудь на научную основу. Конечно, это не будет то воскресение мертвых, которым заканчивается исповедание православного Символа веры, а будет воскресение к этой земной временной жизни по типу воскрешения Лазаря. Но к этому моменту явно еще сильнее увеличится среди людей соблазн приписать все достижения человеческого разума самим себе, исключая «гипотезу Бога» как излишнюю или самих себя с некой «эволюцией» поставить в очередной раз на место Бога. Что ж – новые времена неизбежно порождают новые вызовы, к которым христианам надо всегда быть готовым, в смирении принимая как новую динамику отношений Бога с современным миром, так и исполняясь творческим дерзновением в этом мире, давно считающим себя постхристианским.
Tags: библия, писание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →