May 17th, 2019

"Как Он нам может дать есть Плоть Свою?..." (часть 1-я)

Сегодняшнее календарное литургийное чтение (от Иоанна, гл. 6):

48 Я есмь хлеб жизни.
49 Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли;
50 хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет.
51 Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира.
52 Тогда Иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою?
53 Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни.
54 Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день


Церковная традиция довольно быстро понимание этих слов свела к Евхаристии, а сама Евхаристия, в свою очередь в православной традиции, к отдельно взятому акту причащения кусочком хлеба, пропитанным вином, когда утверждается, что в этих Святых Дарах присутствуют истинное Тело и истинная Кровь Христовы. Спору нет, что наиболее важная и вдохновенная служба из всех, когда-либо составленных за всю христианскую историю, - это Божественная литургия, где предполагается каждый раз наиболее близкое и сокровенное приобщение Христу (особенно вариант литургии Василия Великого). Но между тем Иисус изначально обращался не к церковным христианам, которых тогда еще не было, а к иудеям, и вовсе не на чуждом им языке. Не все, конечно, иудеи готовы были слушать Его, и после этих самых слов некоторые ученики отошли тоже, как отметил сам евангелист далее (ст. 60, 66). Но кое-кто всё равно остался - апостол Петр и другие ближайшие ученики. Значит ли это, что те, кто остались, поняли слова Иисуса строго-буквально? Значит ли, что Сам Иисус непременно имел в виду под вкушением Плоти и питием Крови отдельно взятое действие на евхаристической трапезе? Споры о последующем пресуществлении хлеба и вина или о том, как понимать присутствие Христа в Святых Дарах и как это понималось в разные эпохи в зависимости от конфессиональной принадлежности, оставим в стороне.
Если всё-таки подходить к вопросу не только духовно, но и исторически, и текстологически, то писанию Ветхого Завета (Танаха) всегда были присущи и метафоры, и символы. Но для начала стоить вспомнить Екклесиаста, например, у которого отмечено, что вообще сама способность есть и пить - это дар Божий! "Не во власти человека и то благо, чтобы есть и пить и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это - от руки Божией; потому что кто может есть и кто может наслаждаться без Него?" (2: 24-25). Более того, в дальнейшем в этой же книге это еще раз будет особо подчёркнуто: "И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во все дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем" (8:15).
Правда, в связи с этим можно вспомнить и ироническую притчу Иисуса о богаче, который накопил себе в амбары урожая на несколько лет вперед и решил построить новые, более вместительные: "и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись" (Лк. 12: 19). Разумеется, веселье может быть разного качества. Как, впрочем, и сам процесс еды и питья! Дары Божьи и собственные способности можно употребить и себе, и другим во благо, а можно без всякой пользы их промотать или расточить.
Так вот, в том же Евангелии от Иоанна есть ещё одно важное замечание Иисуса по поводу пищи, в другом уже месте. Collapse )

"Как Он нам может дать есть Плоть Свою?..." (часть 2-я)

А теперь поразмышляем уже о Евхаристии в чисто-церковном контексте.
Довольно быстро главная служба христиан с преломлением хлеба по воскресным дням разделилась на литургию слова (литургию оглашенных) и литургию верных, наиболее сакраментальную её часть, где посторонние уже не могли участвовать. Само по себе это свидетельствует, что первая часть нисколько не менее значима или умалена, нежели вторая. Все были призваны слушать Слово Божие, включая и верных, и оглашенных, но ещё не членов Церкви (за которых община молилась, и рудименты этой практики до сих пор сохранились в богослужении, особенно великопостном). И не просто слушать, а пропускать через себя "глаголы вечной жизни" (Ин. 6: 68).
Но нельзя забывать, что христианская евхаристическая трапеза выросла из иудейской пасхальной (теоретически многие это знают, но в реальности совершенно упускают из внимания). На пасхальном седере, как и на литургии ранних христиан, все участвовали в трапезе, от мала до велика, и было просто немыслимо, чтобы кто-то пришедший мог не участвовать! Все иудеи рассматривали себя как вышедшими из египетского рабства, в данную пасхальную ночь, когда совершали седер. Возможные наиболее яркие параллели: "Вот скудный хлеб, который отцы наши ели в земле египетской" (так начинается пасхальная Агада у иудеев). "Вот Тело Мое, за вас ломимое, во оставление грехов" - слова Божественной литургии Иоанна Златоуста (в Евангелиях точно таких же слов нет, но наиболее близко к этому - у Лк. 22: 19 или в 1 Кор. 11: 24-25). Там же, в 1Кор.11, апостол предупреждает о недостойном причащении Тела и Крови, из чего впоследствии разные церкви сделали какие-то весьма далеко идущие выводы с расширительными толкованиями. По Павлу же, недостоинство состоит во вполне конкретном недуге, о котором он же весьма прозрачно указывает: "Ибо всякий поспешает прежде других есть свою пищу, так что иной бывает голоден, а иной упивается. Разве у вас нет домов на то, чтобы есть и пить? Или пренебрегаете Церковь Божию и уничижаете неимущих? Что сказать вам? похвалить ли вас за это? Не похвалю" (1 Кор. 11: 21-22). Collapse )