pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

«Мы – люди, которых разделяет один и тот же язык…»

В Нью-Йоркском «Новом Журнале», последнем вышедшем номере, публикуется беседа Круглого стола, посвященного 90-летию начала Белой эмиграции.
Спасибо Юрию Буйде (yu_buida) за напоминание.

Вот, к примеру, отрывки оттуда, а затем мой небольшой комментарий к ним:

Милица Холодная. - …Вот я сидела и думала: все, что мы говорим, – ясно и близко, мы во всю глубину понимаем друг друга. А вот когда попадаешь в Россию, разговариваешь с русскими людьми, очень многое совсем не понимаем. Мы – их, а они – нас. Как будто и факты всем известны, а что этот факт значит – по-разному воспринимается и понимается. И, мне кажется, мы – бренные остатки великих своих предков, которых уже, к сожалению, нету. Но наша обязанность – принести в Россию понимание того, чем была эмиграция. Вот, например, конкретные такие вещи. Мой отец[6] умер в России, но когда он еще был жив, я привезла его облачение в Россию, думала – поделюсь своим сокровищем. Все посмотрели и сказали: «Боже мой!.. В таких, простите, тряпочках у нас не служат...» И теперь мне говорят: «Давайте устроим маленький музей, где жил отец Александр, повесим это облачение, пускай люди посмотрят, в каком облачении служило духовенство». А облачение отца Александра не отличается от облачения большинства священников здесь, и мы с трепетом и с любовью относимся к этому. Или, например, наш иконостас. Отец Александр привез его в Россию. Он хотел перевезти церковь отсюда в Москву. А там на иконостас смотрят и говорят: он нам не подходит. Наш-то иконостас – весь деревянный, а в России все золотое! В общем, искали-искали храм, наконец приехал какой-то священник из деревни и говорит: «Ах, отец Александр, вы не беспокойтесь, я нашел золотую бумагу, мы его обкрутим золотой бумагой, и все сойдет»... Вот такого рода непонимание... – и приходится объяснять, почему эмигранты не считали позором быть бедными, почти нищими. Почему вот эти учителя юных кадет не требовали большого жалованья. Не из-за лени, а как раз наоборот.
-----------------------------------------------------------
Игорь Холодный. – Хочу добавить: здесь говорят, что нас сохранила Русская Православная Церковь. Да, она нас сохранила. Но еще есть другая вещь, которая нас объединила. Это советская власть. Здесь все были антисоветчики. И все объединялись под Церковью против советской власти. И когда в 90-м году советская власть пала, потомки тех двух миллионов, которые хотели вернуться, не вернулись. Почему? Почему мы не вернулись? Уже 20 лет, как нету советской власти, я знаю только двоих людей, которые вернулись и живут в России. Это вот отец Александр, который жил и умер там, и Пушкарев, председатель НТС...

(реплика): Ну, еще многие вернулись...

От двух миллионов нашлось 10 человек! Почему мы раньше не вернулись на родину? Это же наша родина. Почему мы не возвращались 20 лет назад?

К. Гиацинтов. – ...не потому, что мы – не русские, не потому, что там хуже или лучше живется, мы смогли бы приехать из Америки туда с нашей social security и жить вполне прилично. Но я вам скажу, почему я считаю, что невозможно вернуться и там жить. Это совсем по другим причинам. За годы, сколько был коммунизм, люди совсем переменились. И, как правильно тут сказали, они думают иначе. Трудно сказать, кто иначе думает – мы или они. Но мы понимаем одно, они понимают другое. Когда вы приезжаете туда из-за границы, во-первых, настоящая жажда узнать, кто вы такой, что вы такое, откуда вы, что вы можете сделать... Это жажда настоящая, люди очень заинтересованы. Но дело в том, что учить мы их не можем, потому что мы откололись, а они остались внутри. В центре России – те, которые там живут, а не мы. Как я говорил, у меня в России – фирма, работают молодые... первые годы было очень трудно, потому что советские люди отвыкли работать свободно. В Советском Союзе даже пословица была: мы делаем вид, что мы работаем, а они делают вид, что они нам платят... Теперь же там выросло новое поколение.

В. Голицын. – Нынешним эмигрантам оказывают здесь, в Америке, сильную социальную поддержку... Я знаю многих, которые работали у нас в банке. Их родители получали велфэр с первого дня, получали квартиры. Мы же, когда приехали... Мой дед был до революции предводителем Дворянского собрания в Москве[8]. Здесь он работал бухгалтером. Мать моя, когда приехала в Америку, работала в прачечной. Отец в больнице горшки выносил... никакой поддержки не было. Я вам приведу пример. У меня в банке работала одна из новых эмигранток, между прочим, по фамилии Миллионер... Она жаловалась: какой ужас был, когда мы эмигрировали в 89-м году... Я ей говорю: моя мать так же работала, и отец, у нас тоже ничего не было; вообще, если человек не шел работать в первый день, он голодал. А Миллионер мне в ответ: вы не понимаете, – знаете, с каким трудом нам удалось рояль вывезти в Америку?.. Объяснить ей, чем была наша эмиграция, – невозможно.

И. Холодный. – Да, конечно, мы пережили очень сложное время. Но прошло 20 лет, за которые мы могли сделать в России так, как мы

бы хотели. А мы ничего не сделали. Я не вижу, чтобы эмиграция участвовала в жизни современной России, бывшего Советского Союза.

В. Голицын. – Сейчас больше ста кадетских корпусов, скауты по всей России. Может, недостаточно, может, это маленький кусочек, но я не думаю, что мы не старались. Насчет переезда... – нет, я не хочу переезжать в Россию...

И. Холодный. – Политическая организация НТС – она работает в России. Издает журнал.

М. Йордан. – НТС всегда работала... Но, видите ли... Мой муж, – всех, кто знает его, наверное, это шокирует, но все-таки я расскажу. Для него, скажем, красный флаг был всегда красной тряпкой. Таковой она и осталась до самого последнего момента его жизни... Но! За все годы, что он в России работал, и работал много, и ездил всюду, корпуса создавал... он постепенно начал понимать, что вот этот флаг – красный, с серпом и молотом – для тех, которые умирали с этим флагом во время войны, что-то значит. И это понимать тоже надо. Он перестал их осуждать за то, что для них по-настоящему дорого. Понимаете, в некоторых случаях можно что-то объяснять, можно много говорить, возможно, умом они и понимают, но сердцу их это дорого. И мы не можем это игнорировать.

М. Холодная. – Все очень-очень сложно. Кто-то умирал с красным флагом, допустим... А то, что Ленинский проспект остается Ленинским и это никому не мешает? Почему не убрать статуи советских вождей? А это не разрешают.

М. Йордан. – А кто-нибудь просил?

М. Холодная. – О, конечно, все время! Требуют очень многие! И не убирают.

М. Йордан. – Да и Ленин на Красной площади... Вот этого я никак не могу понять.

К. Гиацинтов. – Мы учить их ничему не можем, у них другая система жизни, другое образование, другие привычки. И мы можем только к этому присоединиться, и было бы очень неправильно, если бы мы все вдруг начали поучать: это так надо делать, это не так... Чем бы это кончилось...

------------------------------------------------------------------------
А. Нератов. – ...очень болезненная тема войны с Советским Союзом, войны с коммунизмом. Еще одна тема, которая объединяет русскую эмиграцию и первой, и второй волны особенно... И, конечно, эта же тема разделяет сегодняшнюю Россию. Которая по-своему перерабатывает историю. А по поводу возвращения в Россию... я не исключаю для себя возможности вернуться в Россию. Но это вопрос иной, чем вопрос сохранения здесь русскости, культуры и так далее. Одно – возможность сохранить здесь и дать или не дать возможность быть принятым в России. Люди, которые выросли здесь, не так быстро найдут свою роль там. 20 лет прошло с начала серьезных перемен в России, и я, к примеру, постепенно нахожу для себя некоторое применение там. Я архитектор и знаю, как перестраивать города. К примеру, в Москве, где страшные пробки и огромные градостроительные проблемы, я начинаю как-то объяснять, как мы решили эти проблемы здесь, в Америке, как избежать ошибок, которые мы уже научились здесь поправлять, а там их только начинают делать. И в этом мы можем быть России полезны.

И вопрос Власова. До Второй мировой войны было много людей против коммунизма. И, слава Богу, войны с Россией никогда не было после. Я бы был в призывном возрасте – не знаю, что бы я делал. Открыто этот вопрос передо мной не стоял никогда. Но и без войны русских военных из РОВСа просто крали агенты НКВД и убивали, война продолжалась и после революции, и после Второй мировой войны, так что мой дед по матери и Керенский вместе организовали такой Координационный фронт по борьбе с большевизмом, вместе участвовали в антикоммунистическом движении[9]. И это тоже надо знать, помнить и изучать постепенно.

Протоиерей Георгий Ларин. – И важно, что вопросы не должны нас разъединять. У них история своя была в это время, они защищали свою родину. Шли немцы, которые грозили им крахом, уничтожением, и они думали, что все, кто помогает немцам, – это враги их. Кстати, подобный исторический пример есть. Когда началась русско-японская война и православные японцы шли на войну, Владыка Николай, глава Японской православной церкви, послал телеграмму в Петербург, в Синод: что мне делать, мои прихожане идут на войну против России, но поскольку они православные – они хотели бы, чтобы молебны служили за их победу, а они идут умирать против России. И ответ был естественный: молитесь о победе японского оружия. Вот и все. И Церковь всегда будет так отвечать. Это – твоя паства, ты молишься за их души. А Господь разберется, кого поддержать. Они же не убивали друг друга, потому что ненавидели друг друга, – они родину свою защищали. Одни молятся за политическую родину, где император-язычник, другие молятся за родину, где диктатор-атеист... Но это не должно делить людей, они все равно – братья все, и братьями останутся. Потому что братство должно основываться на фундаменте православной веры, а не на разных политических взглядах и разной истории.

**************

По-моему, наша историческая проблема в том, что единой России, по мировоззрению и культуре, никогда не было. Сначала были разные славянские племена, соперничавшие или просто воевавшие друг с другом. Как следствие этого явилась в XII-XIII вв. раздробленность и вражда между собой удельных князей. Потом, по мере расширения государства Российского, включались разные другие народы, а власть тем временем ужесточалась и централизовывалась. Потом произошло резкое расслоение на простой народ (крестьянский преимущественно) и дворянскую интеллигенцию, ориентированную на Западную Европу. До поры до времени империя функционировала, поскольку была некоторая объединяющая идея в сочетании с культурно-православной религиозностью. Но в 1917-м все рухнуло, поскольку Церковь к тому времени потеряла свой авторитет в образованном слое российского общества, да и в народе расширились сектантские течения, поскольку многие перестали видеть Церковь Христа в опыте данной церковно-приходской действительности. Феномен русской эмиграции – следствие все той же многовековой российской раздробленности, когда в гражданской войне одна часть народа стала воевать против другой. Уже тогда люди говорили на разных языках по сути, а на одном лишь по форме! Библейское сказание о Вавилонском рассеянии, таким образом, на примере России проиллюстрировалось в более, чем наглядной форме…
Сейчас все как будто повторяется на новом витке спирали.
Смотришь на разные религиозные или общественно-политические дискуссии в сетевом пространстве, и видишь, что оппоненты чаще всего говорят на разных языках и пребывают в реально разных мирах, то есть одной и той же России они не принадлежат вовсе! Церковь же внутри себя призвана являть как раз единство в главном (в любви) при множественности разных подходов, стилей жизни и мировоззрений, чтобы показать, что можно оставаться такими разными и, тем не менее, принимать друг друга и любить друг друга. Но она в сегодняшней ситуации это чаще всего не являет.
Tags: жизнь, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments