pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Categories:

Вот и устроился я штатным алтарником... на 10-м году служения...

...В своем родном приходе "Живоносный Источник" в Царицыно, где уже третий год помогаю неофициально, заштатом. Даже служить Литургию самостоятельно есть возможность раз в неделю по субботам в нашем новом храме-филиале на Котляковском кладбище. И в православной школе в г. Видное по двунадесятым праздникам (тоже наш филиал). Но поскольку указа свыше у меня нет, в клир Москвы я не принят, то решил я сам попросить настоятеля оформить меня официально на какую-нибудь мирскую должность: чтеца, певчего, псаломщика... Предложили алтарником - есть вакантное место. А то сталкивался уже с тем, что где-то нужна бывает справка с места работы о доходах, при выезде за границу, например, и т.д. То есть трудовую книжку все-таки лучше как-то пристроить.
Я обычно не делаю подзамочных записей, но тут меня потянуло на лирику - излить душу, что ли, как многие здесь делают... Сами понимаете, ни под каким видом, ни полностью, ни частично, эта запись копированию и распространению не подлежит.

А друзьям по ЖЖ, если интересно, что-то новое узнаете, обо мне ли или о некоторых других людях, с кем мне приходилось сталкиваться...
Еще лет 20 назад скажи мне кто, что я буду священником, что я захочу им быть - я воспринял бы такого человека или за сумасшедшего, или за таинственного острослова, юмор которого мне не под силу понять. В 22 года, в разгар горбачевской перестройки и обучения в МГУ, у меня вдруг довольно резко и быстро поменялись интересы и приоритеты в жизни. Наука перестала интересовать совершенно. Зато попадались номера "Вестника РХД", которыми я зачитывался от корки до корки по нескольку раз, "Сын Человеческий" о. Александра Меня, Солженицын... Тогда же стали и наши толстые журналы догонять тамиздатовские, книги философские выпускаться. В общем, захватило меня это все так, что столько книг и статей, как тогда, в конце 80-х - начале 90-х, я наверное уже никогда не прочту. Ну и, конечно, в храм потянуло - для начала просто ради поиска корней, истоков, так сказать, национальных и культурных. Дальше - больше. Первые исповеди и причащения в 1990-м; потом вспомнил, что вообще-то смогу в храме наверняка применить свои музыкально-певческие способности: в детстве был звонкий голос, нотная грамота давалась очень неплохо, все рекомендовали поступать в музучилище после Гнесинской 7-летки, но я ни в какую не хотел тогда. К тому времени, летом 91-го, я окончил Университет, а один мой приятель устроился как раз чтецом-алтарником в открывшемся храме Всех Святых в Красном селе, куда молодежь стекалась к тогда уже набиравшей силу "поп-звезде", о. Артемию Владимирову. Ну решил и я туда походить - вроде, когда есть там кто-то из знакомых, уже легче психологически. Там хор пел негромко и достаточно просто - ну, думаю, надо решаться! Попросился на клирос.

Приняли после Пасхи 92-го, и стал еще чаще ходить на разные службы; певческий обиход освоил быстро и без проблем, за месяц. Параллельно пока еще работал на светской должности стажера-исследователя в НИИ Биоорганической Химии им. Шемякина (был как раз последний год, когда давали распределение после получения диплома). "Шемячил", как выразился мой двоюродный брат, тогда уже священник Алма-Атинской епархии (сейчас в кафедральном храме в Чимкенте, игумен), и в самом деле нельзя было подобрать более емкого и меткого слова, чтобы выразить и описать мое тогда в ИБХ времяпрепровождение. Первые мои богословско-публицистические эссе, опубликованные в "Независимой газете", в частности, были написаны именно там. Но до Кураева, Кротова и прочих мне было явно далеко, и чем дальше я воцерковлялся, тем все как-то труднее находились слова, да и все больше приходили сомнения, нужно ли это мне самому или кому-то еще. В 93-м мой шеф в ИБХ, человек очень мягкий, прекрасный сам по себе, дававший мне полную свободу и знавший уже о моих предпочтениях (я мог запросто пропустить рабочий день ради Двунадесятого или великого праздника), робко и осторожно предложил мне по окончании срока стажировки уволиться. На что я с радостью согласился, и тогда во Всехсвятском храме я был принят в штат оплачиваемых певчих, и даже мог вполне заменять регента. И в том же 93-м неожиданно для самого себя я просто заболел желанием стать священнослужителем. Ну если не священником, то хотя бы диаконом для начала. И тут как раз через отдельных прихожан и певчих храма Всех Святых узнаю об о. Георгие Брееве, настоятеле царицынского храма "Живоносный Источник". Очень уж мне хотелось найти пожилого духовника со стажем, а то и старца, который мог бы оценить мои возможности и годность в этом плане. После первой же исповеди у о. Георгия и знакомства с ним просто влюбился в него! Тут еще сыграло роль то, что я рос без отца, а тут тебе и отец по возрасту, на 30 лет старше тебя... Спасибо о. Георгию, - как ему пришлось впоследствии вытерпеть меня!

Быстро приобщился к жизни нового для меня прихода, и пел уже на два храма, почти каждый день. А уж когда о. Георгий поприветствовал мое желание и даже пообещал, что попробует узнать обо мне у вл. Арсения, то я был просто окрылен. И тут-то началось... Я чувствовал, что женитьба - не мой путь, не дано это мне; в монастырь тоже не тянуло, а о целибатах я был информирован весьма неплохо. Но в 94-м первый удар при собеседовании с Арсением: Святейший раньше 30 целибат не благословляет! Мне было тогда 27. Но я же знал уже случаи, того же Кураева хотя бы... Спрашиваю - Арсений отвечает: "А Кураев рукополагался в Румынии по особому благословению". Думаю, что-то здесь не так, начинаю спорить, убеждать... Арсений явно не ожидал от меня такой прыти! В конце концов все-таки решил допустить меня до Епархиального совета. В феврале 95-го меня вызвали, мне уже исполнилось 28: ну, подумаешь - два года плюс, два года минус! Вопросы разные задавали целый час, я легко отвечал на все, вплоть до тропаря Преполовению. "Да, молодой человек, знаний у вас достаточно, мы видим, но нет смирения" - примерно такой вывод прозвучал в конце собеседования. - "поэтому мы все-таки рекомендуем вам дождаться 30 лет, как вам было сказано с самого начала". Особенно резко, помню, ко мне обращался о. Дмитрий Смирнов: "Гордость соседствует с блудной страстью, вы знаете?" Арсений: "Апостол Петр тоже говорил: "все соблазнятся, но не я". Тут возражений не находилось, кроме следующего: но вы же в монахи постригаете и в 20 лет... О. протопресвитер Матфей Стаднюк, помню, как-то наоборот, по-доброму и сочувственно обращался ко мне.

Ну ладно, уйдя ни с чем, решил я тогда податься в Подмосковье. О. Константин Островский, Красногорский благочинный, чадо о. Георгия, готов был посодействовать. Но там выдвигались следующие условия: принимать сан через монашеский постриг, а потом на приход. Решил попробовать... Но предварительно еп. Григорий дает направление в Высоцкий монастырь для прохождения монашеского искуса - "на месяц", как было им сказано. Приезжаю. Наместник архим. Иосиф Балабанов с первого же взгляда меня не взлюбил. Терплю... Жду прошествия месяца. С братией, которая весьма терпела от о. Иосифа, установились довольно теплые отношения, практически со всеми; с наместником - стена. Пишу ему записку, полуисповедальную, полукритическую, с приведением цитаты из Евангелия: "Врачу, исцелися сам". Наместник просто обалдел, причем я умудрился после этого пробыть в этом монастыре еще 2 месяца! Но в конце концов он написал обо мне такой отвратительный отзыв, что в рукоположении и еп. Григорием мне было тоже отказано. Сейчас Иосиф - епископ Биробиджанский, а о ситуации в Высоцком монастыре я уже писал:
http://pretre-philippe.livejournal.com/4882.html

Ну, дожался я кое-как 30 лет, то есть 1997 года. Что внутренне пришлось претерпеть все эти 3 года, невозможно передать словами. И бессонные ночи были, и рыдания, и внутренние буквально адские муки - я сам удивлялся на себя, но ничего не мог с собой поделать. Подал повторно прошение с рекомендацией Арсению. Вроде бы сначала забрезжил лучик просвета, но потом опять все повисло, уже без всяких объяснений. К тому времени я был уже знаком с еп. Иннокентием, а он с нашим настоятелем-духовником был в старой дружбе. В Царицыно Иннокентий прослужил целый год, когда был после Хабаровска первым замом Председателя ОВЦС, а прикреплен был для богослужений как раз к нашему храму. Осенью 96-го ему дают Читинскую епархию, и уезжая, он предлагал мне поезать туда и послужить три года. Тогда я еще надеялся, что что-то получится в Москве. Однако после нашумевшего скандала с о. Георгием Кочетковым молодого зелота, о. Михаила Дубовицкого, последнего, оказывается, направляют к нам, как раз на потенциально свободное штатное место священника! Тут уже я просто срываюсь с места, прощаюсь со всеми и еду в Читу. Рукополагаюсь практически сразу же - в октябре 97-го диаконом, в декабре иереем. Четыре года прослужил в далеком Забайкалье вместо предполагавшихся трех: Иннокентий после 2-х лет уезжает по новому назначению во Францию. Причем по договоренности с Иркутским Вадимом, временно управлявшим епархией до назначения нового, стал я клириком Иркутской епархии, с продолжением служения в Чите, чтобы довести до конца учебный год на Пастырских курсах, где я был преподавателем Литургики. По окончании учебного года летом 2000 я мог уехать на все четыре стороны. Но тут приезжает новорукоположенный архиерей - Евстафий. По сравнению с Иннокентием, часто резким в общении и взрывчатым, Евстафий казался таким благостным, спокойным, молитвенным, слегка пошучивал... Многие ему сначала поверили, обнанувшись, среди которых я был первый, по простодушию. Я вскоре сам отказался от членства в клире Иркутской епархии, подав прошение о почислении обратно в Читинскую. И это несмотря на то, что уже пал первой жертвой многими уважаемый и любимый прот. Игорь Арзуманов, лишенный сана... и ведущий диакон, и один из пономарей, ездивший с архиереем по приходам, были уже в расстройстве и смущении. У меня же дела пока шли неплохо, даже в гору: я был назначен настоятелем одного новооткрытого храма в Чите, построенного на скорую руку железнодорожниками. Образовалась прекрасная дружная община. Иннокентий звонит мне из Парижа летом 2001-го и спрашивает, желал ли бы я послужить на новом месте, в Париже (там как раз образовалась вакансия). Я еще не сразу согласился! Думал, зачем мне заграница и неизвестность, если так все уже неплохо складывается? Хотя то, что Евстафий никому не давал ни малейшего отдыха и никуда не отпускал, наводило на размышления - я к тому времени уже более 2-х лет вообще не был дома. В общем, первый раз в жизни я кинул в алтаре жребий с молитвой: Господи, что выпадет, так тому и быть! Выпало - соглашаться... И вовремя - уже с Евстафием начали натягиваться отношения, я ему говорил откровенно, что думаю, а он тогда еще терпел и не показывал виду.

В 2002 сразу после Нового года я прибыл в Москву и был принят стажером в ОВЦС в сектор о. Николая Балашова, по межправославным отношениям и загранучреждениям. Там познакомился поближе с ierdionisy, которого уже видел однажды в Чите, в творческой командировке по китайским вопросам. В Отделе себя никак не нашел, между эрудитами-интеллектуалами и специалистами высокого полета, как Сергей Говорун, непринужденно шпаривший по телефону по-гречески с каким-нибудь профессором Афинского университета, с одной стороны, и чисто канцелярскими исполнителями и умением владеть формально-официальным или поздравительным стилем, с другой. Зато подружился с о. Марком, сейчас еп. Егорьевским, и в отдельском Троицком храме в Хорошово мне было служить в самом деле очень хорошо!

Затем были три года во Франции. С Иннокентием там было гораздо сложнее общаться, чем в Чите. В Забайкалье он ко мне даже благоволил - я был единственным священником с богословским образованием, проповеди вроде неплохие получались; к заключенным регулярно ездил, огласительные беседы перед крещением взял на себя... А во Франции его взрывчатый и эмоциональный характер почти не находил отдушины и применения на ком-то еще: там другие отношения, волюнтаризм и понукания не поймут. Видимо, начал срываться поэтому на мне, причем не во время моей трехмесячной предварительной командировки в Париже с апрель по июль 2002, а уже после официального назначения Синода 18.07. Я пробовал терпеть сначала, потом стал давать твердый отпор и подчеркнуто дистанцироваться. Такие прохладно-отстраненные отношения у нас продолжались почти все оставшееся время, а летом 2004 я сам попросился обратно, поскольку со священниками стало немного полегче, да и семейные обстоятельства складывались так, что мне лучше было бы возвратиться домой. Тем не менее, расставались вполне дружелюбно и тепло - архиепископ наградил под конец наперсным крестом. Обещал посодействовать в моем устройстве в Москве - не знаю, просто так ли сказал или в самом деле что-то мог? Но когда в "Русской Мысли" вышла моя статья к 70-летию со дня рождения о. Александра Меня, 27.01.05, как раз перед самым моим отъездом, то уже в Москве я узнаю, что Преосвященный был вне себя от этой публикации - в гневе! Хорошо, что я ему на глаза тогда не попался - что бы было... Ну конечно - "политически неправильная" статья была, да тут еще проблемы с Русской Архиепископией КП, никак не желавшей идти на объединение, охлаждавшиеся отношения с арх. Гавриилом де Вильдером... Иннокентий заявил через кого-то, что отныне мне путь в Москву закрыт.

Ну, а я все же попробовал напомнить о себе Арсению. Сначала тот попросил у меня фото с автобиографией, потом уже при второй встрече напомнил: "А что же Вы тогда уехали, не спросив благословения Святейшего, в Читинскую епархию? Только тех, кто уезжал до 1989 года, мы рассматриваем прошения... Не знаю, как решит Святейший в вашем случае". В общем, отказ не заставил себя долго ждать. Все возвратилось на круги своя... Обратился к Ювеналию, отдал бумаги о. Александру Ганабе. Тот сразу заключил: "Вам надо ехать в Читинскую епархию и повторно просить открепления. Отказ будет в 99% случаев - митрополит член Синода, и ему не понравится, что решение Синода от 24.12.04 о возвращении в Читинскую епархию вами не выполнено." Так и случилось.
С тех пор я в свободно-заштатном состоянии. Родной приход с о. Георгием меня поддержал, - служу, слава Тебе, Господи. Теперь уже совсем и не хочется ни в какой штат и ни в какую епархию входить. Правда, мне говорят некоторые - о. Георгий не вечен! Ну так я думаю, что и Святейший, и Арсений не вечны - да и все мы! Все течет, все изменяется. И иногда так неожиданно и быстро, как никому и на ум не приходит. В общем, je ne regrette rien, как поет Эдит Пиаф - сейчас, по крайней мере (тогда все повторялось в мягком варианте, все то, что было со мной в 1995-97 гг). Оглядываясь назад, удивляешься, как чудно промыслом Божьим все устраивалось, хотя в тот самый момент это не доходило. Сам о. Георгий мне все советовал - да ты съезди к Евстафию, смирись! Но после того, как тот стольким священникам жизнь попортил, да и мое имя запретил вообще упоминать в местной православной прессе, у меня вовсе не лежит сердце туда ехать за 5000 км и о чем-то его просить. Тем более что есть факс, телефон, мейл - если б кто захотел, в любом случае с ним связался бы из какого бы то ни было епархиального управления.
В общем, вспоминается лагерный девиз: "не верь - не бойся - не проси".
А еще Чацкий у Грибоедова:
"Служить бы рад, прислуживаться тошно".
Или:
"Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь"

Тем более, что
"Здесь барство дикое, без чувства, без закона" (Пушкин).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →