pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

Иллюстрация к евангельской притче

Посвящается presvitergrig и p_tzareff

Притча о Милосердном самарянине одна из самых выразительных и трогательных. Здесь описана весьма жизненная ситуация. Город Иерихон был важным и последним перевалочным пунктом из Галилеи в Иерусалим, и все паломники, несомненно, проходили через него и оставались на ночлег, чтобы после достигнуть святого города. Расстояние от Иерусалима до Иерихона – примерно 30 км.

«…Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым.
31 По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо.
32 Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо.
33 Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился
34 и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем…»
(Лк., Гл. 10).

Конечно, можно упрекнуть священника или левита, прошедших мимо забитого до полусмерти путника, в обрядоверии или черствости… Но не все так просто выходит, если смотреть на эту дорогу в непосредственной близости.


Только лишь в начале пути, от Иерусалима в Иерихон или обратно, можно найти хоть какую-то тень, укрывшись под оливковыми деревьями или пальмами. Большая же часть дороги представляет такой вот суровый пустынный пейзаж.

Быть избитым и ограбленным где-то посреди этой дороги, оставшись под палящим солнцем и без всяких источников воды – заведомо быть обреченным на мучительную смерть! И вот идут по этой дороге священник и левит… Интересная деталь: самарянин все-таки ехал на осле и мог таким образом помочь этому израненному путнику, тогда как священник и левит шли сами по себе, пешком! Ну и как тогда они могли помочь этому распростертому на дороге страдальцу!? И как бы поступил любой из нас, оказавшись в их положении, если б шел сам по себе пешком? Пройти 10, 15 км, ну даже 5, да хоть всего один километр, волоча на себе бесчувственного человека под палящим солнцем, – физически возможно ли!? И не останешься ли в таком случае вместе с этим несчастным, чтобы разделить его же участь?

Если же эта притча все-таки предполагает, что священник, левит и самарянин изначально были в равном положении по отношении к жертве (могли же и они иметь подобные транспортные средства), а все эти детали второстепенны и несущественны, то поступок самарянина еще больше возвышается. В конце концов, назвать любого иудея самарянином считалось величайшим оскорблением. «Не правду ли мы говорим, что Ты самарянин и что бес в тебе?» (Ин. 8, 48) - с нескрываемой досадой и яростью бросали Христу враждовавшии против Него иудеи. Самаряне отвечали ненавистью за ненависть. Кровавые стычки между ними и иудеями были явлением нередким, и в самом лучшем случае Христа просто не приняли в одном самарянском селении, т.к. «Он имел вид путешествующего в Иерусалим» (Лк. 9, 53). И вот тут-то некий самарянин, видя на дороге между Иерусалимом и Иерихоном бездыханного, израненного, потенциального своего врага, не оставляет его на верную смерть, но спасает ему жизнь!

Но почему же два других единоплеменника этого путника, еще раньше заметившие его, притом служители истинной веры, священник и левит, по очевидности должные быть ему ближними, проходят мимо? Только ли дело в их предполагаемом равнодушии и бессердечии? Конечно, нет: они могли быть вполне порядочными служителями, не хуже многих современных. Есть несколько предполагаемых ответов на эти вопросы.

1) Можно легко убедить себя, что лежащий человек пьян, если не осмотреть его внимательно. Или просто быть искренне уверенным в этом… А что с пьяного возьмешь? Проспится и сам пойдет дальше – ему, как говорится, «море по колено».
2) Священник и левит спешили на службу. Трудно сказать, как было тогда, но каждый из современных батюшек знает, что если он опоздает на богослужение без предварительного предупреждения, то могут быть осложнены отношения с настоятелем или правящим епископом.
А кому это надо!?***
3) Священник и левит боялись оскверниться и стать «нечистыми», поскольку прикосновение к мертвецу автоматически объявляло «нечистым» каждого. Тем более ритуальную чистоту по закону должен был строго соблюдать священнослужитель того времени.
4) Неимение попросту собственной достаточной физической силы, как и отсутствие по-близости дополнительной помощи.

По единодушному толкованию святых отцов, как и по содержанию многочисленных богослужебных текстов, милосердный самарянин в этой притче прообразует Самого Христа. Впадший же «в разбойники» путник символизирует страдающую душу грешника, «израненную» многочисленными грехами и одолеваемую «разбойническими помыслами». Ни священник, ни левит, служители Закона, не способны исцелить или даже сколько-нибудь смягчить боль от ран страждущего путника – их врачует Сам Христос, Своею благодатью. Но разве дух законничества и мертвой буквы так уж исчез за последующие две тысячи лет христианства?
«Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от иудеев, - говорил Христос самарянке у колодца Иаковлева. - Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Ин. 4, 22-23). Ищет… но не всегда находит: нивы побелели, но «жатвы много, а делателей мало» (Мф. 9, 37), причем по-прежнему мало, и вряд ли больше стало. И если те, кого Он избрал, кого «поставил блюстителями, пасти Церковь…, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян. 20, 28), оказываются не на высоте и подпадают под влияние духа «века сего» и духа законничества, Бог открывается и действует в мире уже не только и не столько через Своих основных избранников, сколько помимо них. И это касалось не только ветхозаветного Израиля, но происходит всю нашу христианскую историю.

Одна из неразрешимых антиномий христианской истории и жизни - о Церкви видимой и ее границах и об истине, в ней и ей хранимой. Исторически довольно многочисленные грехи христиан часто мешали иноверцам приобщаться к поклонению Богу в «духе и истине». И хотя ясно, что всякий грех против Бога и ближнего есть ложь, измена, но острее всего такая измена переживается в нехристианском мире из-за систематического несоответствия образа жизни учащих и проповедующих тому, к чему они призывают. И бывали обратные примеры, показывавшие явление силы и милости Божией как бы вне истинной религии, иудейской в Ветхом Завете и православно-христианской в Новом. Притча о милосердном самарянине – яркое и вечное о том свидетельство Самого Христа. Вера самарян могла в своей искренности и глубинe далеко превосходить правильную богословски, но бесплодную практически веру иудейских книжников. Из десяти прокаженных, исцеленных Христом, вернулся поблагодарить Его всего лишь один, и тот был не правоверный иудей, а самарянин (Лк. 17, 11-19). Прошел мимо израненного разбойниками до полусмерти путника единокровный ему священник, призванный наставлять других в вере и являть в ней личный пример! Наоборот, остановился и оказал страждущему помощь, фактически спас жизнь ему враг по природе и по закону, злостный еретик, став для него самым что ни на есть ближним. Как часто можно встретить подобное в нашей жизни! Когда почти не остается посреди малого стада Христова истинных служителей, пребывающих в слове Его, Он Сам являет чудеса и изливает Свою любовь помимо них, через иноверцев-еретиков или даже через совсем как будто не верующих. Много говорили и писали о том, что подлинно христианская нравственность невозможна без содействия Божественной благодати, действующей в Церкви. Но если ее же действие по нашим грехам зачастую умаляется - не подтверждает ли окружающая жизнь, что как-то уж неуклюже мы пытаемся ограничить и подчинить себе ее благое и таинственное веяние? «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин. 3, 8). Мы говорим о себе, что у нас истина, что мы православные, а Господь из камней воздвигает себе православных... Отец Сергий Желудков («Почему и я - христианин») приводит в пример тех людей, в которых являлась «идеальная человечность, достойная абсолютной, божественной жизни». Водитель грузовика, отдавший свою жизнь ради спасения 50 пассажиров автобуса, падавшего под откос ( «Правда», 21. XII. 1965 ), пастор Дитрих Бонхеффер, погибший в нацистском застенке 9 апреля 1945 г., которому принадлежат удивительные слова: «Христиане уподобляются Богу в Его страдании, вот это и отличает их от язычников... Человек получает вызов участвовать в страданиях Бога в руках безбожного мира» (что сильно перекликается с высказыванием старца Силуана - «молиться за людей - кровь проливать»). А героизм многих воинов в Великой Отечественной Войне, связанный, пусть и не так явно, с той великой любовью - душу свою полагать за друзей своих (Ин. 15, 13)? Ведь нашей падшей, испорченной природе (или естественно-животной природе) свойствен как раз инстинкт самосохранения!

Конечно, одной нравственной чистоты никак не достаточно, как и одно лишь видимое служение ближнему. Но проявляющийся нередко среди церковных людей нравственный релятивизм как раз и приводит к цепной реакции соблазнов вокруг них. Те, кто соблазняются, могут в лучшем случае, покинув Церковь, сохранять в себе искры былой веры; в худшем же объявить, что все это «попы придумали», и ради любви к правде и нравственности начать восставать против Церкви. А если они к тому же еще и волевые, и преисполненные гордыней, сознанием собственной значимости, но без подлинно духовных ориентиров, то воистину все их благие намерения оборачиваются дорогой в ад. Сколько было таких людей в России в XIX и первой половине ХХ века! Была ли их вина в том, что они не смогли подняться выше душевно-земных переживаний, или же беда? Или все-таки больше спрос с тех, кто в то самое время затворяли многим людям Царство Небесное, сами не входя и входящих не допуская? Н.А. Некрасов в стихотворении «Пророк» писал о Чернышевском:

«Его еще покамест не распяли,
Но час придет – он будет на кресте.
Его послал Бог гнева и печали
Рабам земли напомнить о Христе».

В отличие от Некрасова мы воспринимаем Бога не столько как «гнева и печали», сколько как Бога милости и любви. Но все же приходит на память и семикратное слово Христа, исполненное горечи и скорби и обращенное к духовным вождям народа израильского: «Горе вам!..» (Мф. гл. 23). Тогда либо варварские народы, как было в древние времена, или воинствующие безбожники, как стало в столь близкую к нам эпоху, действительно становились орудиями Божьего «гнева и печали», орудиями вразумления. Оскудевает в Церкви святость, падают нравы – и мир, где далеко не всегда и не везде обретаются милосердные самаряне, перехватывает инициативу, борясь за правду, за высшую справедливость, равенство, братство, как он их понимает. В нем появляются свои подвижники, аскеты, пророки, мученики со своей безблагодатной святостью. А в последующих поколениях фальшивая святость и та оскудевает, вырождаясь в полнейшую беспринципность или откровенный сатанизм.

А все от того, что избранные в первую очередь служители Божьи «проходили мимо» многочисленных страждущих и вопрошающих, ограничиваясь лишь общими фразами о терпении и смирении. А проходя мимо ближних своих, они в конечном счете прошли мимо Самого Христа. Призванные нести Его образ, что могли они дать окружающим, если, по слову преп. Макария Великого, никто не может придти к Богу, если не увидит хотя бы на одном лице отблеск вечной жизни?
Особенно часто милосердный самарянин вспоминается Церковью на 5-й седмице Великого поста, когда повторно читается Великий канон преп. Андрея Критского. Не только потому, что мы силимся открыть перед Христом наши душевные язвы, чтоб Он возлил на них от Своего вина и елея. Но можно к концу поста задать себе вопрос: насколько пост мой прошел угодным Богу, и не успел ли я в очередной раз вместе с тем священником и левитом из притчи пройти мимо кого-то, кто немедленно нуждался в моей помощи?

Моими помышлении в разбойники впад, пленен бых окаянный умом, и люте уязвихся, всю душу мою ураних, и отнюд лежу наг добродетелей на житейстем пути. Священник же видев мя ранами боляща безисцельна, презрев не воззре на мя: левитянин же паки не терпя душетленныя болезни, и той видев мя, мимо иде. Ты же благоволивый, не от Самарии, но от Марии воплотитися Христе Боже, человеколюбием Твоим подаждь ми исцеление, изливая на мя великую Твою милость

Русский перевод:
Моими помыслами впав в руки разбойников, стал я пленником умом и люто уязвленным, всю мою душу изранив, и с тех пор лежу обнаженным от добродетелей на жизненном пути. Священник же, увидев меня, неизлечимо больного от ран, возгнушавшись, не обратил ко мне взор; потом и левит, увидев меня и не стерпев растлевающую душу болезнь, прошел мимо. Ты же, Христе Боже, благоволивший придти не от Самарии, но от Марии воплотиться, человеколюбием Твоим подай мне исцеление, изливая на меня великую Твою милость!
(стихира на «Господи, воззвах» в среду вечера 5-й седмицы)

Эта притча обличает нас, православных вообще и священников в особенности, нестерпимо глубоко, если вдуматься, хотя обличение это, как и в любых других притчах, незаметное и ненавязчивое. Быть может, оно сродни тому взгляду Христа, который поймал апостол Петр после троекратного своего отречения, и тут же горько заплакал? И не этот ли глубокий и кроткий взгляд будет для нас нестерпимым, невыносимым на будущем Суде? Мы-то, священники, сколько раз отрекались от Христа – не явными словами, но прикровенно, в жизни, и сколько раз проходили мимо ждущих от нас слова любви, мира, доброго совета? Господи! Помяни нас, священников негодных, егда приидеши во Царствии Твоем!

***Я до сих пор не обращал внимания на одну деталь, т.к. в синодальном переводе эта тонкость не указана. Действительно, священник не просто "шел" и "прошел мимо", а κατέβαινεν, то есть спускался. Значит, шел в Иерихон, и вовсе значит не на службу. Так что версия (2) отпадает сама собой! a_tanj благодарю за подсказку.
Tags: библия, писание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →