pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

Некоторые возражения Юрию Максимову

yurij_maximov пишет сейчас в своем ЖЖ пространное эссе о психологии раскола: http://yurij-maximov.livejournal.com/292625.html
Поскольку комментарии в его журнале скрываются, а отвечает он далеко не на все, то предлагаю Юрию здесь обменяться мнениями, если он захочет, конечно.

Общий тон рассуждений у Юрия, при общей верности некоторых наблюдений, сводится к следующей довольно стандартной схеме: раскольники находятся в прелести, их искушает дьявол поэтапно и т.д. В схеме Юрия, безусловно, есть одна церковь-организация со своими четко очерченными границами, а все, что так или иначе вне этих границ, объявляется заблуждением и погибелью.
Многие, по Юрию, попадаются на «разводку» дьявола, строящего всевозможные хитросплетенные козни и ловушки. «Единственный, кто не попадётся на разводку, – пишет Юрий, - это человек, который ответит: «Ты не судья и я не судья. Кто ты, чтобы судить другого? И кто я, чтобы судить другого?» Или, если вспомнить слова апостольские: «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (Рим.14:4).

Но Юрию никак не приходит простая мысль: а почему эта цитата ап. Павла должна работать только в одну сторону, а именно того сообщества, которое верит, что оно является единственной легитимной Церковью? Почему не в другую также – в отношении тех, кто по каким-либо причинам ушел из видимой церковной ограды? Разве дьявол искушает только лишь тех, кто идет в раскол, а кто остается, тех совсем уж не искушает?

Если «вне Церкви нет спасения» и «грех раскола не смывается даже мученической кровью», по логике Максимова, то почему среди новомучеников канонизированы катакомбники, которые порвали общение с митр. Сергием и предпочитали не подчиняться его указам после 1927 года, а некоторые просто обличали «красную церковь» как безблагодатную, еретическую (т.е. с точки зрения Московского Патриархата, ушли в раскол)? Известный и почитаемый всеми архиепископ Иоанн Максимович всю свою сознательную жизнь прослужил, так сказать, в «расколе». Ну а если копнуть в глубине истории? Преп. Максим Исповедник был явно в конфликте с видимой Церковью его времени. Это постфактум очень легко говорить о том, что он был носителем кафолического церковного сознания, но подавляющему большинству его современников это было вовсе не очевидно… Его могли с неменьшим успехом обвинить в гордыне и прелести, как Юрий сейчас упрекает, допустим, македонского батюшку, с которым общался.

И разве не продолжаются среди современных православных бесконечные споры о Предании, о канонах и их понимании, их применении? Но еще в XIX веке было замечено ведущими российскими специалистами как раз в области церковного права, что «Едва ли в какой-либо другой сфере положительного права возможен такой простор для разногласий по самым, по-видимому, главным вопросам управления, как в области церковного права» (профессор Николай Соколов. Из лекций по церковному праву, М., 1874). Или о том, что Книга правил остается чем-то «вроде арсенала древностей, из которого берется и назначается к употреблению только то оружие, которое угодно и желательно в данном случае и при известных обстоятельствах» (Соколов Н.К. О началах и формах духовного суда ввиду современных потребностей // Православное Обозрение. Май 1870).

Почему бы не предположить, что за весьма немногими исключениями, в расколах бывают виновны и ответственны ОБЕ стороны, не только отколовшаяся, но и та, от которой произошел откол? Любое разделение – это грех против единства в любви, против того завещания, которое было произнесено Спасителем в Гефсиманском саду пред крестными страданиями: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, -- да уверует мир, что Ты послал Меня… И Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них» (Ин. 17: 21, 26). Но неужели мы можем утверждать, что этой любви в видимой церковной ограде РПЦ сейчас в избытке? Что никто из нас сверху до низу не соблазнял или не подавал повод к соблазнам для тех, кто уходил и продолжает уходить из нашей ограды?

Здесь весьма уместно напомнить слова прот. Александра Шмемана, произнесенные им более 40 лет назад:

«Нам нужно внутренне освободиться, отделаться в самих себе от страха, от казенщины, от лукавства. Только тогда мы снова поймем и ощутим, что Церковь — это не организация и не авторитет, а тело, напоенное Духом, в котором нам дана потрясающая возможность верить друг другу в свободе. “Дети, берегите себя от идолов”. Но, как ни страшно это сказать, сама церковь может стать “идолом”. И она становится идолом всякий раз, когда “ради пользы Церкви” нас призывают черное назвать белым, неправду правдой, зло добром, всякий раз, что “ради Церкви” уничижается Дух Святой, “ради” Которого и Которым она только и существует. Церковь не есть “высшая ценность”. Она существует для того, чтобы Святой Дух приходил и все время освобождал и отпускал “измученных на свободу”. В каком-то смысле ничего и никогда не нужно делать “ради Церкви”, а только знать, что когда мы живем и поступаем ради Христа и по Христу, тогда мы — в Церкви и Церковь...». Да, Церковь в конечном счете там, где начинается малая община, где двое или трое собраны во имя Христа и исполнены Его духом (в противном случае это окажется просто «церковь лукавнующих», при всей видимой безупречности соблюдения формы и внешней апостольской преемственности). Но даже среди двух или трех собравшихся при единомыслии в главном (Христос есть воплощенный и вочеловечившийся Бог, обещанный Мессия для Израиля) всегда могли быть разномыслия во второстепенных вопросах. И когда община маленькая, эти вопросы могут быть урегулированы легче. Когда же к вере приобщается огромное количество людей, разъединенных культурными и языковыми традициями, то элементарно по «закону больших чисел» вероятность разделений может существенно возрастать. В особенности при стремлении к унификации и заострении внимания на совсем уже второстепенных проблемах, объявленных безусловно важными и главными. Да и просто по причине взаимных недопониманий и недоразумений.

Ну и есть весьма интересное замечание митр. Антония Сурожского, который пишет:

«Самые понятия ереси и раскола предполагают какое-то отношение к вере и к Церкви и продолжающуюся связь, как бы мучительна она ни была, между нею и отделившимися от нее. Мы ведь не говорим, что мусульмане или буддисты — еретики или раскольники: они нам просто чужды; для того, чтобы быть еретиком или раскольником, нужно быть христианином!

Тут кто-нибудь может возразить, что находящихся в заблуждении можно, в крайнем случае, считать христианами, но не членами Церкви.

Но возможно ли это? Можно ли быть христианином вне Церкви? Можно ли исповедовать Христа — Господом иначе, как Духом Святым? (Не об этом ли учат и апостол Иоанн и апостол Павел? I Ин.4, 2-3; I Кор.12,3). Мыслимо ли и возможно ли на деле быть наученным Духом Святым, быть местом Его присутствия — и оставаться чуждым Церкви? Не убеждает ли нас в противном обращение Корнилия в Книге Деяний (гл. 10) ? Можно ли жить по вдохновению Духа Святого — и оставаться чуждым Христу? или: быть во Христе — и вне Церкви, тогда как вне Церкви нет спасения?

Или что сказать, что делать с теми, которые, примкнув к ошибочной вере, приняв ущербное богословие, живут ради Христа и умирают за Него? Свидетели Его — мученики за веру в Господа, католики, протестанты и другие, которые жили лишь ради того, чтобы передать веру в Спасителя тем, кто Его не знал, прожили подвижническую жизнь, приняли мученическую смерть. Неужели они могут быть признаны только Христом, в вечности, и должны быть отвергнуты Его учениками на земле? В Евангелии мы читаем, что, вернувшись однажды ко Христу, апостолы рассказали Ему, что встретили человека, творящего чудеса Его именем, и запретили ему. Христос ответил: Не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня (Мк.9, 39)
».
http://www.metropolit-anthony.orc.ru/besedy/besedy10.htm#12

Все это, в конце концов, лишний раз свидетельствует о том, что Церковь есть тайна, как , например, любая человеческая личность, что ее границы невозможно определить четко и однозначно – они проходят через сердца человеческие, притом, что все грешники и все могут быть виноваты друг перед другом. Поэтому ставить самих себя, пребывающих в «правильной» церковности, в позу единственных судей в отношении тех, кто по каким-то причинам решил быть не с нами – весьма бесперспективное занятие, как со стороны отпавших, так и со стороны остающихся. И в этом плане интересно то, что логика Юрия мало чем отличается от логики тех, с кем он полемизирует. И Максимов, и, допустим, о. Никанор Лепешев, недавно ушедший из РПЦ, условно говоря, принадлежат к православно-фундаменталистскому течению. Разница лишь в том, что Юрий более лоялен и выражает умеренную позицию, а о. Никанор более радикальную и решительную, но логика у обоих одна, бинарная: есть одна истинная Церковь и ложные все остальные. По Максимову, истинное православие то, которое официальное, в рамках существующих поместных Церквей, по о. Никанору – то, которое сохранило веру и церковное устройство в чистоте, в рамках исключительно средневекового святоотеческого богословия. По Максимову, никакой чистоты веры и нравов вне официальных поместных церквей быть не может, и он старается выискать дух прелести у тех, с кеми ему приходилось общаться. Надо ли продолжать, что позиция эта весьма ущербна и ведет к тем самым многочисленным тупикам, которые были уже неоднократно явлены в течение последних столетий и в истории русской Церкви, и в истории мирового Православия в целом?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments