pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Categories:

Поиск смысла в межрелигиозном диалоге

По мотивам доклада Алексея Журавского «Межрелигиозный диалог: путь к розни или путь к общению».

Сегодня на заключительных заседаниях конференции (о ней см. предыдущую запись) мне весьма созвучны были нижеследующие мысли, высказанные докладчиком. Поскольку записи оказались слишком отрывочные, то излагаю мысли Журавского вперемешку со своими собственными дополнениями.

Что же такое сам межрелигиозный диалог? Это прежде всего уважительная беседа между представителями разных вер, предполагающая встречу и общение. Это не интеллектуальное общение, поскольку есть не встреча умов, а встреча вер. Это средство для достижения взаимопонимания и мира. Но межрелигиозный диалог не ограничивается только лишь верой, он неизбежно включает в себя и политические моменты. Добиться, чтобы не убивали друг друга по религиозным убеждениям – и так уже стоит многого, если брать ряд стран Ближнего и Среднего Востока. Диалог заключается в «умении сделать субъективность другого своей», по выражению Жака Маритэна. Надо сделаться гостем своего собеседника, притом, что традиции гостеприимства вообще сильны на Востоке. И необходимо уметь признавать свои ошибки, как личные, так и конфессиональные исторические. Мы часто склонны судить о своей вере по ее лучшим проявлениям, а о других верах, наоборот, по плохим или просто худшим. Ну а если попробовать наоборот?...

Вот как раз нашел блестящую цитату из Владимира Соловьева, которую привел докладчик:

«Для справедливого суждения нужно сравнивать Мухаммеда с людьми, находившимися в аналогичном положении. Сами собой напрашиваются на сравнение Константин Великий и Карл Великий. Оба они, так же как и Мухаммед, были деятелями религиознополитическими. Все трое связывали свою политику с религией, во имя Божие писали законы и вели войны, все трое понимали религию, как начало практическое, как основу социально политического объединения, все трое были представителями известных теократических идеалов, и каждый из них оставил после себя некоторую теократическую организацию. По личным свойствам все трое были людьми искренне религиозными, честными и свободными от низких пороков. И всех троих эти личные качества не уберегли от злоупотребления выпавшей на их долю неограниченной властью. Константин Великий предает смерти свою жену и своего невинного сына; Карл Великий избивает 4.500 пленных саксонцев. Эти злодеяния сами по себе тяжелее злодеяний Мухаммеда, и сверх того не надо забывать, что Карл Великий принадлежал к народу, уже триста лет как принявшему христианство, и был воспитан в этой религии, а Константин Великий, сам обратившийся в христианство, кроме того жил в мире несравненно более образованном, нежели культурная среда Мухаммеда. Сравнение этого последнего с религиознополитическими героями востока и запада христианского мира оказывается, таким образом, в пользу аравийского пророка; и если греки канонизировали Константина, а латиняне Карла, то тем более оснований имеют мусульмане благоговейно почитать память своего апостола» (Вл. Соловьев. «Магомет, его жизнь и религиозное учение»).
http://www.krotov.info/library/18_s/solovyov/07_203.html

Есть, впрочем, и опасность подмены. В начале 90-х выяснилось, что межрелигиозный диалог может быть понят ложно и быть деструктивным. Например, когда он становится разменной монетой в политическом торге. Диалог как компромисс в вопросах веры заведомо обречен, поскольку любая попытка «сблизить религии» есть подмена. В то же время нередко наблюдается такое локальное сближение ради так называемой «дружбы против», допустим, «дружбы двух против третьего». Варианты: сближение с исламом против «сатанистского Запада» или Израиля, сближение с Западом против мусульман и т.д. В католицизме в последнее время открыто обсуждалась возможность признания ислама как богооткровенной религии. Например, «Церковь также с уважением относится и к мусульманам, которые поклоняются Единому Богу, Живому и сущему, милосердному и всемогущему, Творцу неба и земли, который говорил к людям», – это начальные слова 3-го раздела Nostra Aetate – Декларации II Ватиканского собора Об отношении Церкви к нехристианским религиям. Это весьма отлично от того, что писал, например, преп. Иоанн Дамаскин за 1200 лет до Второго Ватикана: «Есть еще и доныне господствующий, служа предтечей антихриста, блуждающий народ, тень измаилитов… До времен Ираклия сарацины явно идолослужат; от его же времени и доселе появился у них лжепророк, называемый Магометом. Он случайно познакомился с Ветхим и Новым Заветом, равным образом побеседовал будто бы с арианским монахом и затем составил собственную ересь. Расположив к себе народ видом благочестия, он пустословил, что ему послано с неба писание. Написав в своей книге некоторые измышления, достоцные смеха, он передал ее им для почитания» ("О ересях вкратце"). Естественно, что в интонации Иоанна Дамаскина никакой диалог невозможен – никто не потерпит, что о святынях его веры отзываются в столь пренебрежительном духе. Вл. Соловьев здесь несомненно более объективен и беспристрастен, без всякой так многим несимпатичной «политкорректности».

Межрелигиозный диалог можно уподобить духовному паломничеству при познавании себя через веру другого. В то же время это и особая миссия как свидетельство о своей вере («Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» - 1 Пет. 3, 15). Подлинный диалог всегда тринитарен, он превосходит двоих, поскольку Бог – третий. И даже если в некоторых религиозных системах отсутствует чувство личного Бога, то опыт сакрального присутствует во всех без исключения верованиях, так что даже на этой основе может быть определенное взаимопонимание.

Межрелигиозный диалог не может быть завершен, пока не завершена сама жизнь и вообще человеческая история. При этом надо войти в общение не только с небом, но и и с окружающей нас землей и разными людьми, ее населяющими.

Наиболее перспективными такого рода диалоги видятся в малых группах-сообществах. На глобальном же уровне чаще всего стараются говорить так, чтобы не сказать вообще ничего.

А вообще, во имя веры, мусульманской ли, христианской, в отсутствие диалогов часто в истории совершались самые чудовищные преступления. Поскольку здесь есть большой риск подмены, связанной с утратой этических и духовных ориентиров, как часто случается при фанатизме. А утративший такие ориентиры верующий страшнее любого безбожника. Вера – это высота, а с высоты падать опаснее!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments