pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Category:

«Русский репортёр» о состоянии отечественной науки.

Совершенно неожиданно я прочел на днях в этом журнале пространный очерк о своем бывшем однокурснике по Биофаку МГУ Константине Северинове. Я с ним учился не только на одном курсе, но и в одной группе в 1984-85 гг! А группу нашу сформировали по языковому принципу. По результатам собеседования по английскому языку после поступления тем, кто показали хорошие знания, предложили изучать другой язык – французский. Ну и из тех, кто согласились, была эта группа составлена. Северинов тогда уже проявлял незаурядный талант и эрудицию во многих вопросах, но прежде всего в молекулярной биологии. И на кафедре МБ он стал специализироваться. Но в 1985-м меня призвали в наши доблестные Вооруженные Силы (Северинову повезло, он избежал этой участи), и оказались мы на разных кафедрах, так что в дальнейшем пути наши разошлись. Почти 20 лет я о нем ничего не знал, пока не увидел номер этого журнала.

О. Александр Мень говорил: «Истинная религия научна, истинная наука религиозна». В очередной раз убеждаюсь, что в науке, как и в религии, есть свои аскеты, подвижники, как есть и юродивые. Северинов, похоже, один из таких. Это он сфотографирован на обложке последнего номера, глядя на озадаченного читателя сквозь лабораторные чашечки с газонами бактериальной флоры.

обложка

В очерке журнала много текста, поэтому я выложу здесь еще фото и некоторые личные признания и наблюдения Северинова.

Константин Северинов родился в 1967 году в Ленинграде.

В 1990 году с отличием окончил биологический факультет МГУ по специальности «биохимия». В 1993 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности «молекулярная биология».

В начале 90-х эмигрировал в США. Работал в Колумбийском и Рокфеллеровском университетах. С 2002 года — профессор и заведующий лабораторией Университета Ратгерса. В 2005 году вернулся в Россию. Возглавляет научную группу в Институте молекулярной генетики РАН.

С 2006 года — старший преподаватель кафедры молекулярной биологии биологического факультета МГУ. С 2007 года — заведующий лабораторией Института биологии гена РАН. Автор и соавтор более 150 публикаций в ведущих международных научных журналах. Участник многих общественных форумов по вопросам привлечения российской научной диаспоры в Россию


Один в РАНе воин

Таких, как Северинов в научной среде прозвали «возвращенцами» — в смысле, если поменять начало слова на «извра…», то суть не менялась. Хотя «возвращенцем» Константин считает себя на половину – он действительный профессор Ратгеровского университета и гражданин США.

Через год работы в России Северинов подал заявку на грант по программе фундаментальных исследований Президиума РАН «Молекулярная и клеточная биология» (МКБ). И выиграл фондирование. Ежегодное финансирование его лаборатории составило 4,5 миллионов рублей сроком на пять лет. Вскоре к этому добавилось 400 тысяч от гранта РФФИ. И можно было открывать вторую лабораторию — в институте Биологии Гена.

Но сперва Константин сколотил научную команду. Средний возраст по составу не превышал 24 лет. В основном: выпускники и студенты старших курсов биофака МГУ. Рекрутинг производился с курса по молекулярной биологии, который Северинов вел с 2005−го по 2008−го гг. Севериновские знакомые, бывшие выпускники кафедры Молекулярной биологии, помогли ему возродить именную премию — в честь выдающегося русского ученого Романа Бениаминовича Хесина - за лучшую курсовую работу, выполненную на кафедре. Награда финалиста — полторы тысячи долларов, обладателям второго и третьего места полагалось по тысячи и пятьсот соответственно. Любого из этой троицы Северинов рад был видеть своим дипломником.

Северинов
(На фото: Константин Северинов и его молодая научная команда. Девушки слева — «мгэшницы» (Институт молекулярной генетики), юноши справа — «бгопники» (Институт биологии гена))

Вскоре ребята «подросли» и заплодоносили — в научном плане — еще около миллиона рублей в общую копилку лабораторий приносят его молодые сотрудники, «сидящие» уже на собственных грантах. В итоге годовой бюджет двух российских лабораторий – около 6 миллионов рублей – условия для Российской научной действительности весьма комфортные. Но «не в деньгах счастье»…

В первый же, 2007−й, год финансирование по гранту задержалось на шесть месяцев. Полгода севериновские дипломники и аспиранты сидели на «голодном пайке». Купить необходимые расходные материалы для опытов, было не на что. «Каждый раз, после очередной поездки в штаты, ребята встречали меня как деда мороза, - вспоминает Северинов. – Я привозил реактивы, приборы – все, что мог притащить на себе. В этом смысле, я идеальный русский патриот — на деньги американских налогоплательщиков поднимаю отечественную науку».

к.с.
(фото: Лекция в Институте молекулярной генетики. Гладкую речь Северинова прервали каверзным вопросом).

***
Конец восьмидесятых – поднятие железного занавеса. Страну захлестнула западная волна: товары, идеи, мысли… И все это было в диковинку. Но не меньшей диковинкой для запада была и наша стран. Особенно отечественная наука.

В СССР стали приезжать зарубежные ученые. Читали лекции, вели семинары. Их встречали «с хлебом с солью», а вернее как инопланетян, а они с любопытством осматривали устройство социалистической науки, мощь которой хранила биполярность мира на планете. Называлось все это «культурным обменом».

С теми же целями осенью 1989 года, биологический факультет МГУ посетил английский биолог, заведующий лабораторией в Бристольском университете Крис Прауд. Помимо рабочей программы, англичанин, оказавшийся большим ценителем живописи и архитектуры, попросил устроить ему экскурсию по музеям и достопримечательностям Москвы, а заодно и Санкт-Петербурга. Принимавшие «дорогого» гостя сторона на все согласилась — ему предоставили служебною волгу, водителя, и за казенный счет бензин, проживание в гостиницах, питание в ресторанах. А вот с переводчиками было туго. Вот тут-то под руку и подвернулся обаятельный пятикурсник-отличник Костя Северинов, ко всему прочему виртуозно владеющий языком туманного Альбиона. Его посадили на заднее сиденье черной волги, и он отправился в путешествие вместе с интуристом.

Вскоре англичанин выяснил, что на заднем сиденье сидит не просто юный переводчик, но и отличный собеседник, способный поддержать задушевную беседу, особенно на профессиональную тему. Приглашение на стажировку в английскую лабораторию не заставило себя ждать. Но для выезда из СССР в то время, необходимо было еще одно — официальное приглашение. Выручила университетская преподавательница английского языка, на уроках которой Северинов блистал своими знаниями. Преподавательница была чистокровной британкой, к тому же замужем за культурным атташе Великобритании. Северинов, естественно, поведал ей о своей проблеме. На что она ответила: «А поехали прямо сейчас в посольство?». И свернувшись клубком на заднем сиденье любимой машины преподавательницы, четвертой лады, которой она неустанно восхищалась: «Какая хорошая машина лада! Такая вместительна!», Северинов, прикрытый от глаз охранников на проходной рогожей, проник на территорию английского посольства. Двадцать минут спустя культурный атташе ее величества пожал Константину Северинову руку и вручил официальное приглашение.

Следующие два с половиной месяца отложились в памяти у Северинова, как «совершенно чудесные». В лаборатории Криса он наработал сразу на две, первые в его жизни, серьезные научные статьи, по материалам которых Северинов и защитил свой красный диплом.

Далее важные события в жизни Северинова замелькали калейдоскопом: аспирантура Института молекулярной генетики РАН; участие в программе обмена Джорджа Сороса; кратковременное возвращение для защиты кандидатской диссертации; возвращение в США и двухлетняя работа в Рокфеллеровском университете в Нью-Йорке. И, наконец, получение должности завлаба в Ратгеровском университете.

«Грин карты русским ученым раздавались как пирожки, — Северинов вспоминает начало девяностых. — Недавно отгремела первая Иракская, рухнул Советский союз и в США серьезно опасались, что наши обнищавшие научные кадры драпанут в Иран и Ирак, и понаделают там бомб… Но никакого «стеклянного потолка», про который так много говорят китайцы для русских, не существовало — если ты нормальный ученый, и хорошо говоришь по-английски, никто тебе палки в колеса специально не совал».

***
Лабораторный балласт

Это короткое письмо всколыхнуло научную общественность. Адресат письма – завлаб до появления Северинова, а теперь главный научный сотруднику лаборатории, в прошлом известный, заслуженный, именитый и т.п. деятель отечественной науки. «Передать эстафету» ему предложили сверху. А Северинову пришлось стать кризис менеджером — настолько дела у лаборатории были плохи. Постепенно, с появлением «новой крови», дипломников и аспирантов, дела пошли на поправку: стартовали исследования в новых направлениях, было получено финансирование. Однако бывший завлаб, не спешил принимать участие в изменениях, продолжая заниматься сугубо своими научными темами, к деятельности лаборатории не имевшими ни малейшего отношения.

Привыкший к «крысиным гонкам» за грантами Северинов терпеть не может «лабораторный балласт» — так он называет неэффективных сотрудников. В США их можно просто уволить. Российский завлаб лишен таких полномочий. И когда терпение кончилось, Северинов написал главному научному сотруднику письмо, с призывом все-таки участвовать в научной деятельности лаборатории, в противном случае — просьба ее покинуть.

И началось! Адресат оскорбился до глубины души, и, в поисках сочувствия, разослал копии письма всем своим влиятельным знакомым: академикам, докторам наук, бывшим ученикам. Защитники незамедлительно пришли на помощь — почтовый ящик Северинова захлестнуло спамом общественного негодования. Возмущались со всех концов света. Даже Евгений Кунин, один из основателей – биоинформатики, живущий и работающий в Америке, корил, в своем письме Северинова за то, что он осмелился поднять руку на «святое». Однако Северинов остался при своем мнении. Ведь быть завлабом у «святого» приходилось именно ему. И он видел, что никакого прока для лаборатории от «святого» не было. А было лишь то, что каждый месяц главный научный сотрудник получал зарплату, занимая полную рабочую ставку. Терпеть Северинову оставалось не долго — в следующем году главный научный сотрудник собирался справить юбилей 75 лет. И по всем признакам, лишь это сдерживало его от ухода на давно заслуженный отдых. Впрочем, по слухам, подобные обещания давались и перед предыдущим юбилеем…

Вообще, лабораторная «ставочность» жутко бесила Северинова. По академическим правилам за каждой лабораторией закреплено строго определенное количество ставок, по которым выделяется бюджетное финансирование – т.е. зарплата. Абсурдность этой ситуации в том, что средний возраст научного сотрудника по академии — за пенсионный, а принять на работу молодого специалиста некуда – нет свободных ставок. «Вот и приходится выкручиваться — делить ставки на шесть, восемь частей, – сетует Северинов. – Понятно, что после этого о зарплате речь не идет, поэтому большинство молодых сотрудников живут исключительно за счет грантовских средств. С одной стороны, это стимулирует их к эффективной научной работе, потому как только от этого зависит наличие грантов в их лабораториях, а значит и величина зарплаты. С другой стороны выигранные гранты приходят с большими опозданиями. Понятно, что легче плюнуть на все это, накопить на авиабилет, и улететь заниматься наукой подальше от всех этих глупых проблем».

«Ставочникам» же зарплата начисляется стабильно, ежемесячно, вне зависимости от их научного КПД. Поэтому многие из них и ведут жизнь размеренную, спокойную – прям, как на пенсии.

***
Недавно в институт БГ завезли новое оборудование. Севериновской лаборатории досталась долгожданная система Жидкостной Хроматографии Высокого Давления. Посмотрев на стоимость прибора, Северинов удивился: «Тот же аппарат в штатах стоит в два раза дешевле?!.. Ах, да — таможенные пошлины. Интересно получается: государство выделяет академии кучу денег на закупки нового оборудование и почти половину забирает обратно в виде таможенных пошлин. Ндаа… Стоп, а где же компьютер с интерфейсом к установке, прилагающийся в комплекте?..». Компьютера не оказалось. Его забыли купить, то ли впопыхах, то ли специально.

***
Плохая дорога

Тягучая пробка на третьем транспортном. Севериновские мысли такие же тягучие. Смотрит по сторонам. Вывеска стэйк бара напомнила прошлый выходной, и ошибку перевода в меню, где по-русски было написано: «Обед на двоих со стэйком», с английским вариант рядом, где употреблен предлог «with», смысл которого: «Вы имеете обед на двоих, и вашим партнером в этом обеде является стейк». По ассоциации, вспомнился незаконченный перевод очередного каталога для картинной галереи, своего друга Ильдара Галеева. Живопись – Севериновское увлечение, а сотрудничество с галереей — приятное хобби: он переводит каталоги, брошюры, описания на английский.

…Пробка рассасывается, скорость увеличивается…

Северинов задумался о предстоящем на следующей неделе семинаре по вопросам научного менеджмента для бывшего министра энергетики. Потом и о возглавляемой им корпорации «Роснанотех». «Может быть Роснано сумеет составить хоть какую-нибудь конкуренцию Академии, заставить ее пошевелиться… Не плохо бы было…».

Внезапно белая мицубиси подрезает справа. Северинов бьет по тормозам. Следом проноситься черный лексус. Северинов переводит дух. Мицубисси, продолжая подрезать всех подряд, не упускает ни единой возможности нырнуть в случайную полость пробки. Лексус висит на хвосте. Водители, от греха подальше, уступают место обоим. В конце концов, лексус выбивается вперед, и резко тормозит прямо перед носом митцубиси. Большего издевательство московская пробка не выдерживает и начинает грозно гудеть.

— Вот же, блин, отморозки! — цедит сквозь зубы Северинов.

…Его спрашивают, почему он вернулся? «Скучно стало вести размеренную и предопределенную жизнь американского профессора» – отвечает он.

Теперь Северинову не скучно. Особенно остро это ощущение перед сном. И тогда, обычно, он встает с постели, садится за компьютер и проверяет почту – в университете им. Ратгерса рабочий день еще не закончился. Так сложилось у Северинова — его лаборатории разделены во времени восемью часовыми поясами, в пространстве океаном, но там и тут творят науку люди из одной и той же страны.
К.С.
(фото: С автомобильными правами у Северинова проблемы; к счастью, на самокате можно ездить и без них).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments