pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

"Какая совместность храма Божия с идолами?"

"Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?
Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?
Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом
" (2 Кор. 6: 14-16, из сегодняшнего календарного чтения).

На самом деле эта совместность с идолами может быть совсем даже не малой, если говорить не о богословии или вероучении, а о практической жизни многих христиан. По их грехам, разумеется. По общей немощи человеческой, которая церковной средой не просто терпится, а где-то даже санкционируется. Что я имею в виду?...

Один из поводов в пользу распространения разных изображений в церкви был тот, что в древние времена вообще было мало грамотных людей, как и мало книг, поэтому фрески в храмах и разные иконы выступали фактически в роли "библии для неграмотных". Совершенно неоспоримо, что это создало целую область внутрицерковной культуры, которую мы не можем не ценить.
С другой стороны, строгий запрет на какие-либо изображения в древние дохристианские времена был продиктован тем, что люди по своей слабости могли поневоле подменять таинственный и непостижимый образ Бога какими-то более удобными и видимыми образами, разумеется, ложными. Хотя и тогда этот запрет не был абсолютным (вспомним херувимов, осенявших крыльями Ковчег Завета, или отлитого медного змея и т.д.), но в общем это были скорее исключения. С некоторых пор исключения уже в истории христианской Церкви стали правилами. Но разве сам соблазн языческой подмены таинственного образа Бога чем-то видимым и более понятным с веками исчез?..

Да нисколько, разумеется.
Иконоборчество в раннем средневековье в Византии возникло, конечно же, совсем не случайно и не по злонамеренной воле тогдашних императоров, к тому же, поддерживаемых подавляющим большинством епископата. Как пишет А.В. Карташев ("Вселенские соборы"), "В 754 г. почти весь византийский епископат, соборно, в числе 338, высказался против икон. Особого насилия в этом случае не было. Епископы могли думать, что эта мера возвысит духовность народного благочестия и избавит иерархию от борьбы с бытовыми крайностями. Позднее (около 825 г.) император Михаил Травл жаловался, что византийцы берут иконы в восприемники своих детей при крещении. Другие не берут в уста святого Тела, прежде чем не положат его на святые иконы. Священники соскабливают краски с икон и примешивают их к святой Крови. Иные предпочитают служить литургии по домам на святых иконах вместо церковных престолов".

Современная картина часто не намного лучше, разве что без этих вопиющих крайностей. Но когда слышишь в народной среде, что Божия Матерь "Неопалимая Купина" против пожаров, а "Спорительница хлебов" приносит достаток в дом, и вообще эти образы как раз надо на кухню вешать, ну и многое другое из этой же серии про другие иконы Богоматери или про святых, то по-неволе задумываешься, а чем это так уж отличается от древних истуканов, талисманов и оберегов, которые использовались и до сих пор используются с вполне конкретными целями и ожиданиями. В потребительский "комбинат религиозных услуг" такой языческий подход прекрасно вписывается, а для получения прибыли он даже весьма выгоден.

В общем, всё дело в отношении. И икона может стать идолом при неправильном к ней отношении. Тем более, что слова είδωλον (изображение, образ) и εικών (образ) синонимичны. Причем богословие Иоанна Дамаскина с предложением различать по отношению к иконам термины "латрия" (служение) и "проскинисис" (поклонение) здесь очень мало помогло, а скорее только закрепило практическую путаницу. К примеру, когда мы слышим на литургии слова "приидите, поклонимся и припадем ко Христу (Δεύτε προσκυνήσωμεν και προσπέσωμεν Χριστώ), это звучит нормально. Но когда то же самое предназначается для образов святых, это можно резонно поставить под серьезный вопрос. Вспомним эпизод в Деяниях, когда сотник Корнилий при встрече с апостолом Петром "поклонился (προσεκύνησεν), пав к ногам его. Петр же поднял его, говоря: встань; я тоже человек" (10: 25-26). А как при совершении наших богослужений каждение икон в храме совершается трижды, но архиереев трижды по трижды, это особая отдельная песня...
И вообще, всё, что заслоняет истинного невидимого Бога, что отвлекает от того, чтобы в нашей жизни Бог был на первом месте, может стать для нас идолом, как в буквальном смысле, так и в переносном. Церковь или церковная организация в разные эпохи вполне может занять такое место. Я сам могу быть таким идолом, в том числе: «самоистукан бых страстьми», как говорится в покаянном каноне преп. Андрея Критского. Да и Бога можно себе выдумать, кстати, вполне удобного, "карманного", предсказуемого, того же "бога философов и ученых", и чем тогда это будет не идол, пусть мысленный и возвышенный?

"Верою ходим, а не видением" - важное замечание апостола из того же второго письма Коринфянам (5: 7). Как только основной акцент переносится на видение вместо веры, идолизация даже самого Христа неизбежна. Поэтому не случайно и замечание апостола, что "отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем" (2 Кор. 5: 16).
Tags: библия, богослужение, история, писание, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments