pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

"Какая совместность храма Божия с идолами?"

"Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?
Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?
Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом
" (2 Кор. 6: 14-16, из сегодняшнего календарного чтения).

На самом деле эта совместность с идолами может быть совсем даже не малой, если говорить не о богословии или вероучении, а о практической жизни многих христиан. По их грехам, разумеется. По общей немощи человеческой, которая церковной средой не просто терпится, а где-то даже санкционируется. Что я имею в виду?...

Один из поводов в пользу распространения разных изображений в церкви был тот, что в древние времена вообще было мало грамотных людей, как и мало книг, поэтому фрески в храмах и разные иконы выступали фактически в роли "библии для неграмотных". Совершенно неоспоримо, что это создало целую область внутрицерковной культуры, которую мы не можем не ценить.
С другой стороны, строгий запрет на какие-либо изображения в древние дохристианские времена был продиктован тем, что люди по своей слабости могли поневоле подменять таинственный и непостижимый образ Бога какими-то более удобными и видимыми образами, разумеется, ложными. Хотя и тогда этот запрет не был абсолютным (вспомним херувимов, осенявших крыльями Ковчег Завета, или отлитого медного змея и т.д.), но в общем это были скорее исключения. С некоторых пор исключения уже в истории христианской Церкви стали правилами. Но разве сам соблазн языческой подмены таинственного образа Бога чем-то видимым и более понятным с веками исчез?..

Да нисколько, разумеется.
Иконоборчество в раннем средневековье в Византии возникло, конечно же, совсем не случайно и не по злонамеренной воле тогдашних императоров, к тому же, поддерживаемых подавляющим большинством епископата. Как пишет А.В. Карташев ("Вселенские соборы"), "В 754 г. почти весь византийский епископат, соборно, в числе 338, высказался против икон. Особого насилия в этом случае не было. Епископы могли думать, что эта мера возвысит духовность народного благочестия и избавит иерархию от борьбы с бытовыми крайностями. Позднее (около 825 г.) император Михаил Травл жаловался, что византийцы берут иконы в восприемники своих детей при крещении. Другие не берут в уста святого Тела, прежде чем не положат его на святые иконы. Священники соскабливают краски с икон и примешивают их к святой Крови. Иные предпочитают служить литургии по домам на святых иконах вместо церковных престолов".

Современная картина часто не намного лучше, разве что без этих вопиющих крайностей. Но когда слышишь в народной среде, что Божия Матерь "Неопалимая Купина" против пожаров, а "Спорительница хлебов" приносит достаток в дом, и вообще эти образы как раз надо на кухню вешать, ну и многое другое из этой же серии про другие иконы Богоматери или про святых, то по-неволе задумываешься, а чем это так уж отличается от древних истуканов, талисманов и оберегов, которые использовались и до сих пор используются с вполне конкретными целями и ожиданиями. В потребительский "комбинат религиозных услуг" такой языческий подход прекрасно вписывается, а для получения прибыли он даже весьма выгоден.

В общем, всё дело в отношении. И икона может стать идолом при неправильном к ней отношении. Тем более, что слова είδωλον (изображение, образ) и εικών (образ) синонимичны. Причем богословие Иоанна Дамаскина с предложением различать по отношению к иконам термины "латрия" (служение) и "проскинисис" (поклонение) здесь очень мало помогло, а скорее только закрепило практическую путаницу. К примеру, когда мы слышим на литургии слова "приидите, поклонимся и припадем ко Христу (Δεύτε προσκυνήσωμεν και προσπέσωμεν Χριστώ), это звучит нормально. Но когда то же самое предназначается для образов святых, это можно резонно поставить под серьезный вопрос. Вспомним эпизод в Деяниях, когда сотник Корнилий при встрече с апостолом Петром "поклонился (προσεκύνησεν), пав к ногам его. Петр же поднял его, говоря: встань; я тоже человек" (10: 25-26). А как при совершении наших богослужений каждение икон в храме совершается трижды, но архиереев трижды по трижды, это особая отдельная песня...
И вообще, всё, что заслоняет истинного невидимого Бога, что отвлекает от того, чтобы в нашей жизни Бог был на первом месте, может стать для нас идолом, как в буквальном смысле, так и в переносном. Церковь или церковная организация в разные эпохи вполне может занять такое место. Я сам могу быть таким идолом, в том числе: «самоистукан бых страстьми», как говорится в покаянном каноне преп. Андрея Критского. Да и Бога можно себе выдумать, кстати, вполне удобного, "карманного", предсказуемого, того же "бога философов и ученых", и чем тогда это будет не идол, пусть мысленный и возвышенный?

"Верою ходим, а не видением" - важное замечание апостола из того же второго письма Коринфянам (5: 7). Как только основной акцент переносится на видение вместо веры, идолизация даже самого Христа неизбежна. Поэтому не случайно и замечание апостола, что "отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем" (2 Кор. 5: 16).
Tags: библия, богослужение, история, писание, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments