pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Григорий Зобин. "Провидцы катастрофы"

Один из моих хороших друзей и прихожан, Григорий Зобин, сделал доклад на прошедших в Коктебеле 23-29 мая Волошинских чтениях. Текст доклада с удовольствием помещаю здесь с любезного разрешения автора.

Григорий Зобин,
ст. научный сотрудник
Государственного литературного музея


Провидцы катастрофы
(«Ангел мщенья» М. Волошина и «Астролог» Вяч. Иванова)

Летом 1905 года почти одновременно два русских поэта на разных концах Европы написали два стихотворения, связанные с трагическими событиями 9 января: Максимилиан Волошин в Париже — «Ангел мщенья», Вячеслав Иванов в Петербурге — «Астролог». И то, и другое стихотворение были полны предчувствием грядущей катастрофы.
В самый день «кровавого воскресенья» Волошин приехал из Москвы в Петербург. За пять месяцев до этого, к слову сказать, он познакомился в Женеве с Вячеславом Ивановым и его женой Л. Д. Зиновьевой—Аннибал. Волошину довелось стать очевидцем расстрелов мирных манифестаций, о чем он «по горячим следам» писал в своей статье «Кровавая неделя в Санкт-Петербурге», опубликованной в феврале 1905 года на французском языке в газете «L’Européen Courriér international Hebdomadaire» («Европейский международный еженедельный курьер»): «Проходя по Литейному, я увидел на тротуарах толпы людей; все, задрав головы, смотрели расширенными от ужаса глазами. Я повернулся, стараясь понять, на что они так смотрели, но ничего не увидел. Я почувствовал, что их взгляды скользят совсем близко от меня, не останавливаясь на мне. И вдруг я разглядел, что во всех санях, которые проезжали мимо меня, находились не живые люди, а трупы…
В этот момент я увидел на небе три солнца — явление, которое наблюдается в сильные холода и, по верованиям некоторых, служит предзнаменованием больших народных бедствий…
…Подошел бледный, с дрожашей челюстью рабочий, в истерзанных одеждах, и, обращаясь частью ко мне, частью к солдатам, рассказал, что на Дворцовой площади по толпе были даны два залпа. «Толпа собралась, чтобы увидеть царя. Говорили, будто он примет рабочих в два часа. Было много детей и женщин. На площади войска выстроились, как для встречи царя. Когда трубы заиграли сигнал: «В атаку!», люди решили, что едет царь и стали вставать на цыпочки, чтобы лучше видеть. В этот момент, без всякого приказа, был дан залп, потом другой, прямо в упор по толпе»…
То же самое происходило и за Нарвской заставой, где стреляли по процессии с крестьянами впереди. Толпа с хоругвями, иконами, портретами императора и священниками во главе не разбежалась при виде нацеленных дул, а упала на колени с пением гимна во славу царя: «Боже, царя храни». [1, 90–93]
Подытоживая впечатления этого страшного дня, Волошин так завершает свою статью: «Странными путями предзнаменования… — как три солнца, светивших над Петербургом… — связывались с повторением исторических фактов перед Великой французской революцией… (Параллели между французской и русской революцией — один из постоянных мотивов в творчестве Волошина — Г. З.). Слова великого князя Владимира: «Мы знаем слишком хорошо историю французской революции, чтобы допустить ошибки, совершенные тогда», ввиду полного параллелизма фактов, пробуждали глубокий фатализм.
Кровавая неделя в Петербурге не была ни революцией, ни днем революции. Происшедшее — гораздо важнее. Девиз русского правительства «Самодержавие, православие и народность» повержен во прах. Правительство отринуло православие, потому что оно дало приказ стрелять по иконам, по религиозному шествию. Правительство объявило себя враждебным народу, потому что отдало приказ стрелять в народ, который искал защиты у царя.
Эти дни были лишь историческим прологом великой народной трагедии, которая еще не началась.
Зритель, тише! Занавес поднимается»… [1, 94–95]
По странному, но неслучайному, знаковому совпадению в этот же день в Петербург приехала Айседора Дункан, с которой Волошин за полгода до того познакомился в Париже. «Великая босоножка» возродила на балетной сцене исступленный, неистовый дионисийский танец, словно уловив ритмы времени и истории. Позже Бердяев вспоминал, что один его знакомый поляк в годы революции сказал: «Дионизос прошел по русской земле».
Десять дней спустя Волошин уехал в Париж, где в том же году (по другим сведениям — 2 марта 1906 года) написал стихотворение «Ангел мщенья».
Вячеслав Иванов в январе 1905 года находился в Женеве. Там он и узнал о событиях, произошедших в Петербурге. 6 февраля он пишет в письме Брюсову: «…Пророс великий росток! Правда, общее безумие — реально — охватило Россию… Пережить нужно все, и уцелеть… Помни это! [4, 692] Русским поэтам вслед за Пушкиным, особенно в ХХ столетии, не однажды приходилось примерять на себя участь Анри Шенье.
В июне Вяч. Иванов вместе с Л. Д. Зиновьевой—Аннибал переехал в Петербург и поселился на Таврической улице — на своей знаменитой «башне». Тогда же им был написан «Астролог».
Кроме того, оба поэта пишут в 1905–1907 гг. по нескольку произведений, словно бы составляющие вместе с «Ангелом мщенья» и «Астрологом» своеобразные циклы, связанные единой темой и единым смыслом: Волошин — стихи «Предвестия», «Голова madame de Lamballe» и эссе «Пророки и мстители», а Вяч. Иванов — стихотворение «Под знаком Рыб», «Цусима», «Палачам», «На башне» и «Медный всадник».
И «Астролог», и «Ангел мщенья» объединены предвидением того, что в скором времени, когда людьми овладеют ярость, жажда возмездия и «священное безумие» революции, чаяниями правды и справедливости будет вымощена дорога в гражданский ад. Слова и образы, связанные с опьянением гневом, кровью и местью — ключевые в обоих стихотворениях. Сравним, как звучит эта тема в «Астрологе» и в «Ангеле мщенья».
У Вячеслава Иванова:
«…И страсть вас ослепит, и гнева от любви
Не различите вы в их яром искаженье;
Вы будете плясать — и, пав в изнеможенье,
Все захлебнуться вдруг возжаждете в крови.

«Бьет час великого Возмездья!
Весы нагнетены, и чаша зол полна...
Блажен безумьем жрец! И чья душа пьяна, —
Пусть будет палачом!... Так говорят созвездья».
[3, 156–157]

У Волошина:
О, камни мостовых, которых лишь однажды
Коснулась кровь! я ведаю ваш счёт.
Я камни закляну заклятьем вечной жажды,
И кровь за кровь без меры потечёт.
……………………………
Я напишу: «Завет мой — Справедливость!»
И враг прочтёт: «Пощады больше нет»…
Убийству я придам манящую красивость,
И в душу мстителя вопьётся страстный бред.
……………………………
Не сеятель сберёт колючий колос сева.
Принявший меч погибнет от меча.
Кто раз испил хмельной отравы гнева,
Тот станет палачом иль жертвой палача.

[2, 88]

Перекличка у двух замечательных русских поэтов происходит в это время почти на буквальном уровне — достаточно сравнить последние строки «Астролога» и «Ангела мщенья». Часто встречаются у них, когда речь идет о предвестии бед, ассоциации из Евангелия, как, например, у Вяч. Иванова в стихотворении «На башне», где ветер обращается к поэту и его подруге
«…Зачем променяли вы ребра скал,
И шепоты вещей пещеры,
И ропоты моря у гордых скал,
И пламенноликие сферы —

На тесную башню над городом мглы?
Со мной, на родные уступы!..»
И клекчет Сивилла: «Зачем орлы
Садятся, где будут трупы?»
[3, 204]

Последние две строки — перифраз евангельского стиха «где труп, там соберутся и орлы» (Лк. 17, 37), когда Спаситель говорит о судьбе обреченного Иерусалима. Историческая параллель с Петербургом, в котором должна совершиться грядущая трагедия, очевидна.
Прямой намек на стих из Евангелия от Матфея «И восстанут дети на родителей и умертвят их» (Мф. 10, 21) слышится и в волошинском «Ангеле мщенья», где речь идет о гражданской смуте, рвущей самые сущностные человеческие и семейные связи:
Меч справедливости — провидящий и мстящий —
Отдам во власть толпе, и он в руках слепца
Сверкнет стремительный, как молния разящий.
Им сын заколет мать. Им дочь убьет отца.

Нередко Волошин и Вяч. Иванов «аукаются» даже на уровне отдельных образов. Так, стихотворение Иванова «Под знаком Рыб» отзывается волошинской строкой из «Ангела мщенья» —
Я знаки Рыб на стенах начерчу.
[2, 88]

Правда, Вяч. Иванов видел в этом созвездии символ обновления России, поскольку под ним 19 февраля 1861 года произошла отмена крепостного рабства. Для поэта оно — знак надежды:
При заревах, в годину гнева,

Из напоенных кровью глыб

Пророс росток святого древа

На звездный зов заветных Рыб.

[3, 153]

У Волошина же напротив — это знак смерти и возмездия.

Есть немало и других различий в образах прови́дения бедствий у обоих поэтов. Так, у Вяч. Иванова судьбы будущего распознаются по звездам:

«Чредой уставленной созвездья

На землю сводят меч и мир:

Их вечное ярмо склонит живущий мир

Под знак Безумья и Возмездья.

«Астролог»

[3, 156]


Для Волошина эти судьбы связаны с земными приметами, известными из истории, как в стихотворении «Предвестия».
Сознанье строгое есть в жестах Немезиды:
Умей читать условные черты:
Пред тем как сбылись мартовские иды,
Гудели в храмах медные щиты…

Священный занавес был в скинии распорот:
В часы Голгоф трепещет смутный мир…
[2, 87]

Созвучны и одновременно глубоко разнятся между собой и финальные строки «Астролога» и «Ангела мщенья». Как мы помним, стихотворение Вяч. Иванова завершается так:
Блажен безумьем жрец! И чья душа пьяна, —
Пусть будет палачом!.. Так говорят созвездья».
[3,157]
У Волошина финал звучит иначе:
Кто раз испил хмельной отравы гнева,

Тот станет палачом иль жертвой палача.

(Выделено мной — Г. З.)

[2, 88]

В своем предвидении Волошин пошел дальше Вяч. Иванова. Ему было ясно, что яростное и слепое безумие революции, подобно водовороту, затянет и погубит, в конечном счете, и тех, кто вершил эту кровавую вакханалию. Такие же мысли поэт высказывал и в статье «Пророки и мстители», и позже, в цикле сонетов 1917 года «Термидор»:
«…Мир жаждет жертв, великим гневом пьян.
Тяжел Король... И что уравновесит
Его главу? — Твоя, Максимильян!»
[2, 85]

Хорошо зная историю французской революции, Волошин уже тогда понимал, что русская смута будет намного страшней и кровавей. И он, и Вячеслав Иванов видели в событиях 1905 года лишь вступление к недалекой уже драме.
Tags: история, книжная полка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments