pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Памяти Е. Евтушенко, несколько строчек

Новопреставленный теперь уже поэт - не из самых моих предпочитаемых и любимых. Тем не менее, всегда относился к нему с уважением и никогда не мог до конца понять уничижительные отзывы о нем как при жизни, так и сейчас после его кончины, тем более.
Вообще в мире искусства и литературы всегда были свои "подводные течения" и свои кружки, группировки или даже своего рода "секты", как это нередко проявляется в церковной среде, да и вообще в каких-то других объединениях тоже. Эти разные кружки и группы нередко соперничают между собой, у них есть свои негласные авторитеты или же, наоборот, "нерукопожатные" персоны. Я это наблюдал еще в юности в разгар перестройки, когда успевал прочитывать множество разных журналов, и толстых, и тонких, типа "Огонька", где это соперничество с групповщиной, иногда на уровне сектантства, в том числе проявлялось и выливалось в публичной полемике. Всё это, понятное дело, "пена" и следствие обыкновенной человеческой страстности и немощи.

Естественно, покойный Евгений Александрович не был идеальным, как и все мы не идеальны. Разумееется, он был человеком своего времени, со всеми соответствующими мечтами, иллюзиями или заблуждениями той эпохи, в которой он жил. Но кого это другого вообще не касалось?... Возможно, в какие-то моменты он был и конъюнктурщиком, особенно по молодости. Но опять-таки, кто, за редкими исключениями, в этом литературном мире им не был? Я пытаюсь сравнивать сейчас с тем, что происходит в нашей церковной среде, прежде всего среди духовенства, и нахожу, что в те времена многие люди, включая того же Евгения Евтушенко, вели себя куда смелее и достойнее, чем многие священники сейчас в отношении своих гонимых собратьев по служению. Покойный поэт всегда балансировал на грани диссидентства и официального признания, умудряясь при этом не терять и официальное благополучное положение, и продолжать выражать некоторое вольномыслие, заступаясь за кого-то из гонимых собратьев по перу и тех же диссидентов. Возможно, этим самым он дополнительно раздражал тех, кто принадлежал к "андерграунду" и вообще никак не был признан. Известно, как к нему относился Иосиф Бродский...

Но само это отношение к нему, явно не равнодушное, а пусть ревностное, пусть соперническое, так или иначе свидетельствует о том, что Евгений Евтушенко давно уже и прочно вошел в историю русской литературы как яркий поэт, "шестидесятник", и останется в ней таковым до тех пор, пока наш мир будет существовать. Хотел бы кто этого или нет. О каком ярком поэте или писателе вообще не спорили? О Маяковском? О Достоевском? О том же Бродском?.. У каждого можно что-то найти спорное в творчестве или жизни.



...Соперники мои,
отбросим лесть
и ругани обманчивую честь.
Размыслим-ка над судьбами своими.
У нас у всех одна и та же есть
болезнь души.
Поверхностность ей имя.
Поверхностность, ты хуже слепоты.
Ты можешь видеть, но не хочешь видеть.
Быть может, от безграмотности ты?
А может, от боязни корни выдрать
деревьев, под которыми росла,
не посадив на смену ни кола?!
И мы не потому ли так спешим,
снимая внешний слой лишь на полметра,
что, мужество забыв, себя страшим
самой задачей - вникнуть в суть предмета?
Спешим... Давая лишь полуответ,
поверхностность несём, как сокровенья,
не из расчета хладного,- нет, нет! -
а из инстинкта самосохраненья.
Затем приходит угасанье сил
и неспособность на полёт, на битвы,
и перьями домашних наших крыл
подушки подлецов уже набиты...
Метался я... Швыряло взад-вперед
меня от чьих-то всхлипов или стонов
то в надувную бесполезность од,
то в ложную полезность фельетонов.
Кого-то оттирал всю жизнь плечом,
а это был я сам. Я в страсти пылкой,
наивно топоча, сражался шпилькой,
где следовало действовать мечом.
Преступно инфантилен был мой пыл.
Безжалостности полной не хватало,
а значит, полной жалости...
Я был
как среднее из воска и металла
и этим свою молодость губил.
Пусть каждый входит в жизнь под сим обетом:
помочь тому, что долженствует цвесть,
и отомстить, не позабыв об этом,
всему тому, что заслужило месть!
Боязнью мести мы не отомстим.
Сама возможность мести убывает,
и самосохранения инстинкт
не сохраняет нас, а убивает.
Поверхностность - убийца, а не друг,
здоровьем притворившийся недуг,
опутавший сетями обольщений...
На частности разменивая дух,
мы в сторону бежим от обобщений.
Теряет силы шар земной в пустом,
оставив обобщенья на потом.
А может быть, его незащищенность
и есть людских судеб необобщенность
в прозренье века, четком и простом?»

Еще:
http://galkovsky.livejournal.com/266923.html

Светлая память Евгению!
Tags: in memoriam, история, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments