pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Памяти Е. Евтушенко, несколько строчек

Новопреставленный теперь уже поэт - не из самых моих предпочитаемых и любимых. Тем не менее, всегда относился к нему с уважением и никогда не мог до конца понять уничижительные отзывы о нем как при жизни, так и сейчас после его кончины, тем более.
Вообще в мире искусства и литературы всегда были свои "подводные течения" и свои кружки, группировки или даже своего рода "секты", как это нередко проявляется в церковной среде, да и вообще в каких-то других объединениях тоже. Эти разные кружки и группы нередко соперничают между собой, у них есть свои негласные авторитеты или же, наоборот, "нерукопожатные" персоны. Я это наблюдал еще в юности в разгар перестройки, когда успевал прочитывать множество разных журналов, и толстых, и тонких, типа "Огонька", где это соперничество с групповщиной, иногда на уровне сектантства, в том числе проявлялось и выливалось в публичной полемике. Всё это, понятное дело, "пена" и следствие обыкновенной человеческой страстности и немощи.

Естественно, покойный Евгений Александрович не был идеальным, как и все мы не идеальны. Разумееется, он был человеком своего времени, со всеми соответствующими мечтами, иллюзиями или заблуждениями той эпохи, в которой он жил. Но кого это другого вообще не касалось?... Возможно, в какие-то моменты он был и конъюнктурщиком, особенно по молодости. Но опять-таки, кто, за редкими исключениями, в этом литературном мире им не был? Я пытаюсь сравнивать сейчас с тем, что происходит в нашей церковной среде, прежде всего среди духовенства, и нахожу, что в те времена многие люди, включая того же Евгения Евтушенко, вели себя куда смелее и достойнее, чем многие священники сейчас в отношении своих гонимых собратьев по служению. Покойный поэт всегда балансировал на грани диссидентства и официального признания, умудряясь при этом не терять и официальное благополучное положение, и продолжать выражать некоторое вольномыслие, заступаясь за кого-то из гонимых собратьев по перу и тех же диссидентов. Возможно, этим самым он дополнительно раздражал тех, кто принадлежал к "андерграунду" и вообще никак не был признан. Известно, как к нему относился Иосиф Бродский...

Но само это отношение к нему, явно не равнодушное, а пусть ревностное, пусть соперническое, так или иначе свидетельствует о том, что Евгений Евтушенко давно уже и прочно вошел в историю русской литературы как яркий поэт, "шестидесятник", и останется в ней таковым до тех пор, пока наш мир будет существовать. Хотел бы кто этого или нет. О каком ярком поэте или писателе вообще не спорили? О Маяковском? О Достоевском? О том же Бродском?.. У каждого можно что-то найти спорное в творчестве или жизни.



...Соперники мои,
отбросим лесть
и ругани обманчивую честь.
Размыслим-ка над судьбами своими.
У нас у всех одна и та же есть
болезнь души.
Поверхностность ей имя.
Поверхностность, ты хуже слепоты.
Ты можешь видеть, но не хочешь видеть.
Быть может, от безграмотности ты?
А может, от боязни корни выдрать
деревьев, под которыми росла,
не посадив на смену ни кола?!
И мы не потому ли так спешим,
снимая внешний слой лишь на полметра,
что, мужество забыв, себя страшим
самой задачей - вникнуть в суть предмета?
Спешим... Давая лишь полуответ,
поверхностность несём, как сокровенья,
не из расчета хладного,- нет, нет! -
а из инстинкта самосохраненья.
Затем приходит угасанье сил
и неспособность на полёт, на битвы,
и перьями домашних наших крыл
подушки подлецов уже набиты...
Метался я... Швыряло взад-вперед
меня от чьих-то всхлипов или стонов
то в надувную бесполезность од,
то в ложную полезность фельетонов.
Кого-то оттирал всю жизнь плечом,
а это был я сам. Я в страсти пылкой,
наивно топоча, сражался шпилькой,
где следовало действовать мечом.
Преступно инфантилен был мой пыл.
Безжалостности полной не хватало,
а значит, полной жалости...
Я был
как среднее из воска и металла
и этим свою молодость губил.
Пусть каждый входит в жизнь под сим обетом:
помочь тому, что долженствует цвесть,
и отомстить, не позабыв об этом,
всему тому, что заслужило месть!
Боязнью мести мы не отомстим.
Сама возможность мести убывает,
и самосохранения инстинкт
не сохраняет нас, а убивает.
Поверхностность - убийца, а не друг,
здоровьем притворившийся недуг,
опутавший сетями обольщений...
На частности разменивая дух,
мы в сторону бежим от обобщений.
Теряет силы шар земной в пустом,
оставив обобщенья на потом.
А может быть, его незащищенность
и есть людских судеб необобщенность
в прозренье века, четком и простом?»

Еще:
http://galkovsky.livejournal.com/266923.html

Светлая память Евгению!
Tags: in memoriam, история, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments