pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

О "божественной дхарме". Продолжение темы

Не так давно я помещал уже этот текст, выражающий разумное и трезвое христианское отношение к другим религиям, на мой взгляд.

Но сейчас решил еще продолжить тему, поскольку открыл ее с новой и свежей стороны, скорее в образах и метафорах. Мысли принадлежат востоковеду Всеволоду Семенцову (1941-1986), который в молодости серьезно изучал индуизм, знал древние языки и санскрит, бывал в Индии, где какой-то тамошний гуру в ответ на его вопрошания, что делать дальше и как жить, ему ответил: здесь ничего искать не надо, у вас в России все и так есть. После чего Всеволод принял крещение, а потом познакомился с очень хорошо известным мне отцом Георгием Бреевым, который стал его другом и духовником. Всеволода знал также очень хорошо мне знакомый историк и религиовед Андрей Зубов, также из близкого круга о. Георгия. И вот какие рассуждения и мысли Всеволода я нашел насчет веры во Христа и других религиозных традиций.

Из статьи А.Б.Зубова "Всеволод Семенцов в моей жизни" (Всеволод Семенцов и российская индология. М.: "Восточная Литература", 2008. - С. 64-72).

""Как же тогда отнестись к другим верам? По сути говоря, это тот вопрос, который мы задавали друг другу. Бог этих религий — это тот же Бог, от Которого — всё? Или другой? И я помню, что раз за разом, разбирая различные тексты, мы приходили к выводу: конечно, речь идет об одном Боге-Отце, от Которого — всё и Которым мы движемся и существуем.

…Часто мы вели разговор о самых «трудных» случаях. О конфуцианстве, о буддизме. И я здесь буду просто излагать наши выводы. Разница между культурами заключается не столько в том или ином почитании Творца, сколько в том, что есть традиции, в которых почитается Творец, и есть традиции, в которых Творец известен, но не почитается...

Нет, в буддизме Творец не отрицается: Будда молчит, когда его спрашивают: «Есть ли Творец?» «Малая сутра о Малункье» — один из любимейших Севой буддийских текстов. В нем Будда не отвечает «Нет!» на вопросы Малункьи, а говорит о насущном и бесполезном знании. Для буддиста знание о Творце — знание бесполезное. Почему? Ответ на этот вопрос уведет нас слишком в сторону.

Сева обратил мое внимание в свое время на почитание Адибудды — Дхармакаи в Махаяне. Сева полагал, что нежелание говорить о Боге-Творце носит в буддизме не онтологический, а аскетический характер. То есть для движения к Абсолюту полезно не стремиться к Нему, вообще не искать спасения. Одна из идей Севы, уже религиоведческих или, скажем, аскетических, состояла в том, что, когда мы к чему-то стремимся, мы этого не достигаем. Мы всегда достигаем реальности на ступень ниже той, к которой стремимся. И в этом один из принципов религиозного делания.

Когда же люди почитают духов, зная, что есть Бог-Творец, тогда это действительно демонолатрия. поклонение бесам. И в этих случаях ошибочно говорить, что это почитание Бога-Творца.

И в заключение я хотел бы сделать то, что любил делать Сева. Он давал обычно метафоры. Он не любил называть глубокие вещи в рациональном дискурсе, он давал метафоры. И образ супружества, брака, как я уже говорил, был одной из его любимых метафор. И вот, рассуждая о том, что же есть другие религии для христианина и как к ним относиться, он говорил: «Ты понимаешь, мы находимся в браке со Христом, мы с Ним — одно целое». Войти в другую традицию, т.е. заключить с ней брак, вступить с ней в брачный союз, — это прелюбодеяние, хотя и эта другая традиция тоже устремлена к Творцу. И это прелюбодеяние никогда тебе не простится. Он очень боялся сам, что он невольно, занимаясь очень глубоко Индией, переступит эту возможную грань. Он всегда говорил, что традиция — это реальность. Другая священная традиция, другой священный текст — это реальность божественная, это вовсе не чепуха и не бесовская прелесть сама по себе. И поэтому к иной традиции богопочитания надо относиться с полнейшим почтением, с полнейшим уважением. Я помню один из его образов: ты любишь свою жену, ты знаешь о ней то, что не знает о ней никто другой, но ты же не можешь глумиться и смеяться над другими женщинами на улице — их тоже любят, у них тоже есть мужья, которые столь же глубоко знают их. Смотреть свысока, смеяться над иными женщинами только потому, что они — чужие жены, крайне глупо.

И еще один образ его (достаточно смелый образ — он любил смелые образы) был такой. «Понимаешь, — говорит, — ты любишь свою жену, ты знаешь о ней то, что не знают о ней другие. Но ты не должен относиться к другим женщинам, как относится к ним, простите, врач-гинеколог, для которого они просто объект, который он лечит, но к которым он абсолютно холоден, он к ним должен быть абсолютно холоден как мужчина». «Доктор— не мужчина»— помните присказку женских врачей начала XX в. Фрейд, как мы знаем, иногда отступал от этой традиции, но это уже беда Зигмунда Фрейда. Так вот, другая религия для тебя не должна быть только объектом, холодным, равнодушным объектом. Не должна быть. Ты должен воспринимать ее как святыню, но иную святыню. Ты не можешь сочетаться с другой традицией как со своей женой, но ты не можешь и относиться к ней холодно — как к объекту. Как же быть тогда?

И здесь Сева предлагал иную метафору. К другой традиции мы должны относиться как к родственнику жены: мы его любим постольку, поскольку любим нашу жену и едины с ней. Мы никогда не будем с родственником так близки, как с собственной женой. Но мы в то же время и не чужие ему. Нам эти ее родственники — ее братья, сестры, ее отец, ее мать — открылись потому, что мы едины с нашей супругой. с нашей женой. И поэтому мы их знаем. Не зная жены, ты бы и их не познал. Только своя вера открывает нам иные веры.

Если бы я не был христианином, говорил Сева, я никогда не смог бы понять и изучить другие традиции так, как я их понимаю и изучаю. И вот это ключ любви к другому, но любви другой, любви почтительной, уважительной, но при этом любви, не соединяющей в одно, не обладающей, «Ты подумал о смысле и сути слова „познать”?» — спрашивал Сева. Ведь слова «познание», «введение», «Веды» — это не просто внешнее знание, знание объектно-субъектное. Познание — это всегда соединение. И вот в этом смысле мы так можем познать только свою веру. Но через свое, и только через свое можем мы любить, понимать и потому изучать другое, Именно такой был его подход к священному тексту другой традиции, и в первую очередь — индийской.""
Взято отсюда

В самом деле, по-своему трогательная метафора!
Но если ее развивать дальше, то получается что?
Не только для христианина будет своего рода прелюбодеянием изменить своей вере в пользу нехристианской, но и наоборот, для того же мусульманина, кришнаита и т.д. изменить своей вере в пользу христианской со стороны своих единоверцев будет восприниматься примерно так же в большинстве случаев и с неменьшими основаниями! А значит, почва для христианского миссионерства как такового здесь теряется или выбивается из-под ног при такой парадигме. Поэтому кризис христианской миссии в целом мне давно уже видится не случайным. Он обусловлен и кризисом внутри самого христианства, и более трезвым и критическим отношением к себе самим, своим реальным возможностям и той церковной организации, из которой мы вышли, и в том числе более христианским или христианизированным по существу отношением к другим верам, чем это было в средние века и раньше.
Tags: книжная полка, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 85 comments