pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Христос и власть. Искушения властью.

Одно из искушений, отвергнутых Христом перед выходом на служение людям, это искушение внешней властью над ними, предложенное дьяволом в пустыне. Впоследствии Иисус также неоднократно отвергал притязания разных людей сделать Его царем: после умножения хлебов и насыщения ими 5000 (Ин. 6, 15) или при торжественном входе в Иерусалим, когда, даже по замечанию врагов Христа, весь мир шёл за Ним (Ин. 12, 19). В то же время из жизненного опыта и здравого смысла, а также из других изречений Писания мы знаем, что без власти не может обходиться ни одно человеческое сообщество.
Попробуем сопоставить разные изречения Нового Завета, касающиеся института власти и понятия власти вообще, употребляемого в разных значениях. Известная мысль апостола Павла о том, что «нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13, 1) часто понимается превратно, поскольку вырывается из дальнейшего контекста: здесь апостол акцентирует внимание не на частные случаи злоупотребления властью, которые всегда бывали и которые он вовсе не думал оправдывать, но на предназначение людей, занимающих властные должности: «Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от неё, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим. 13: 3-4). Иоанн Златоуст по этому поводу комментирует: «Как это? Неужели всякий начальник поставлен от Бога? Не то говорю я, отвечает (апостол). У меня теперь идет речь не о каждом начальнике в отдельности, но о самой власти. Существование властей, при чем одни начальствуют, а другие подчиняются, и то обстоятельство, что все происходит не случайно и произвольно, так чтобы народы носились туда и сюда, подобно волнам, - все это я называю делом Божьей Премудрости… Так и Премудрый, когда говорит, что от Господа сочетавается жена мужеви (Прит. XIX, 14), разумеет здесь, что брак установлен Богом, а не то, что Бог сочетает каждого вступающего в брак, так как мы видим, что многие вступают в брак с дурным намерением и не по закону брака, и этого мы, конечно, не можем вменить Богу» (беседа 23-я на послание к Римлянам).

Это одна сторона власти, неизбежная в нашем мире и в некотором смысле положительная. Но наряду с ней существует и другая, теневая сторона этой же власти, связанная с несовершенством и самого человека, и межчеловеческих отношений. Ведь идеал, выраженный апостолом Павлом насчет начальствующих, часто и остаётся просто идеалом, но в реальности бывает очень трудно понять, в чём будет меньшее зло, в том, чтобы авторитарный и деспотичный по характеру правитель, склонный к злоупотреблению своим служебным положением, оставался на своём посту десятилетиями, или же в периодической или регулярной смене власти, не всегда гарантирующей качественные перемены к лучшему, но скорее приводящей к смене «шила на мыло»? Институт власти, вытекающий из общего несовершенства человеческого общежития и призванный его регулировать и упорядочивать, сам будет неизбежно пронизан этим же несовершенством. Об этом говорил Христос Своим ученикам, призывая их, напротив, к совершенству по образу Отца Небесного (см. Мф. 5, 48): «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк. 10: 42-44).

Стоит вспомнить про то, как дьявол, искушавший Христа в пустыне, предлагал Иисусу «все царства мира и славу их» (Мф. 4, 8), между прочим, замечая, согласно версии Луки: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её; итак, если Ты поклонишься Мне, всё будет твоё» (Лк. 4: 6-7). По замечанию архимандрита Софрония (Сахарова), «Страстное стремление к власти, к преобладанию над братьями искажает в человеке образ Божий, делает его поклонником Искусителя» (1). Иисус потому и называл этого дьявола «князем мира сего», который, с одной стороны, «идёт», то есть, наступает (Ин. 14, 30) , а с другой, «изгнан будет вон» (Ин. 12, 31). В этом мире царит «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин. 2, 16), неизбежно связанная с любыми властными институтами и их функционерами. Но даже сам этот князь действует многообразно, и степень причастности людей власти к нему различная, и в любом случае она – с попущения Бога, подобно тому, как попускается Им любое зло и любой наш грех. Как замечает Иисус, стоя перед Пилатом, «ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе» (Ин. 19, 11).

Иисус же имел власть другого рода, и Он учил «как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф. 7, 29). Власть не принуждающую извне, а привлекающую, притягивающую изнутри, но при этом нисколько не удерживающую: «Не хотите ли и вы отойти?» (Ин. 6, 67). «Владеет Он нами не в силу могущества над созданными Им, но силою непреодолимого притяжения к Себе, как «Свет, в Котором нет ни единой тьмы» (1 Ин. 1, 5)» (2). И здесь, конечно, можно поставить вопрос об определении и оттенках самого слова «власть» как ἐξουσία – во всех выше приведенных новозаветных цитатах употреблено это слово (3). Это в общем случае способность человека оказывать влияние или воздействие на окружающих людей и их поведение, и этой способностью обладает в большей или меньшей степени каждый человек. Кроме того, слово ἐξουσία означает и право, свободу, возможность делать что-то, господство, владение. «Се, даю вам власть (точнее: «дал вам власть» - δέδωκα υμιν την εξουσίαν) наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам» (Лк. 10, 19). Или же, как сказано в прологе Евангелия от Иоанна, «Всем же, кто принял Его, верующим во имя Его, дал им власть стать детьми Божиими, Которые не от крови, и не от хотения плоти, и не от хотения мужа, но от Бога были рождены» (Ин. 1: 12-13). Каждому человеку, явившемуся в этот мир, уже дана некоторая власть. Вся проблема в том, на что люди её употребляют. Чаще всего её используют для самоутверждения, комфортного самоощущения, всякого рода господства над ближними. Гораздо реже – ради действенной помощи ближним в любви без навязывания им своей воли. «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18, 18) – такая власть дана по сути каждому христианину, а вовсе не только представителям иерархии. «Если, говорит, ты, обиженный, будешь иметь как мытаря и язычника того, кто поступил с тобой несправедливо, то таковым он будет и на небе. Если же ты разрешишь его, то есть простишь, то он будет прощен и на небе. Ибо не только то, что разрешают священники, бывает разрешаемо, но и то, что мы, когда с нами поступают несправедливо, связываем или разрешаем, бывает связываемо или разрешаемо и на небе» (блаж. Феофилакт Болгарский, толкование на Ев. от Матфея).

Легко заметить, что слово ἐξουσία фактически можно разбить на составляющие его ουσία (сущность) и приставку εξ (εκ). Эта приставка, в свою очередь, выражает движение из или от какого-либо места; кроме того, как предлог, слово служит для обозначения происхождения, причины, основания (Греческо-русский словарь, составленный А.Д. Вейсманом, СПб, 1899, с. 387). Или же можно произвести ἐξουσία от безличного έξεστιν (позволено, возможно). Но и в том, и в другом случае здесь заложен глагол ειμί (έιναι) – быть, существовать. То есть, можно, таким образом, утверждать, что разумное бытие предполагает общение, а вместе с ним и ἐξουσία как возможность влияния или власти, которая как бы исходит из самого бытия и в нём коренится (можно вспомнить Ницше и его концепцию «воли к власти»). В этом смысле источник всякого бытия и всякой власти, конечно же, Бог как абсолютное бытие, заключающееся в общении в любви в Святой Троице, и в то же время каждый человек, несущий в себе образ и подобие Бога, обладает определённой властью от Бога и подчас немалой, которой можно в том числе злоупотреблять!

Евангелие от Матфея кончается свидетельством Воскресшего Христа: «Дана Мне всякая власть (πᾶσα ἐξουσία) на небе и на земле…». (Мф. 28, 18). Эти слова Иисуса становятся более понятными, если воспринимать их в эсхатологической перспективе, в связи, например, с рассуждениями о будущем всеобщем воскресении у апостола Павла:
«Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его. А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть (πᾶσαν ἀρχὴν καὶ πᾶσαν ἐξουσίαν) и силу. Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится – смерть… Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог всё во всём» (1 Кор. 15, 22-28).

Итак, всё то, что существует в мире сем, включая начальства и власти, включая даже пророчества и разные знания (см. 1 Кор. 13, 8), подлежит либо упразднению, либо преображению в свете совершенства любви, пребывающей во век. Разумеется, во имя абсолютного нельзя пренебрегать относительным, пока Церковь, подобно ветхозаветному Израилю после исхода из египетского рабства, также странствует в этом мире. Но тем более недопустимо абсолютизировать относительные и временные вещи, будь то государственное устройство или церковное! Власть никогда и нигде не бывает абсолютной или неизменной, она представляет собой динамические отношения, которые изменяются вместе с обстоятельствами и людьми. В Основах социальной концепции РПЦ признается, что «всякая система права, создаваемая человеческим сообществом, являясь продуктом исторического развития, несет на себе печать ограниченности и не¬совершенства» (IV, 2). Но ведь это же касается и церковного права в том числе!

Ему просто надлежит занять своё подобающее место, а соответствующему правоприменению – своё время. Но вот в этом-то и заключаются основные трудности в наши дни! Мы имеем свод канонических правил, большая часть которых была составлена в Церкви в имперскую эпоху, в Церкви, не отделимой от законов Византийской империи. Отцы Вселенских соборов неизбежно находились под влиянием имперского римского права. Но с тех пор общеполитическая ситуация много раз менялась, и уже нет ни империй, ни императоров, при которых и благодаря которым только и могли созываться, к примеру, Вселенские соборы. Соответственно, после падения Византийской империи ни одного общеправославного Собора, по значимости похожего на вселенский, уже не было созвано. И в прошлом году была, наконец, предпринята попытка созвать такой Собор, подготовка к которому велась около 50 лет, но в последний момент произошло разделение среди самих православных, немалая часть которых по политическим и прочим весьма земным соображениям вдруг перестала считать созванный Собор на Крите имеющим общеправославное значение. И каковым его считать с точки зрения церковного права - весьма интересный вопрос, на который ответы будут только лишь в зависимости от идеологических и прочих предпочтений.

У нас любят ссылаться на каноны и клясться в верности им. Между тем, крупнейшие русские специалисты по церковному праву в Синодальную эпоху отмечали следующие неустранимые проблемы:
«Едва ли в какой-либо другой сфере положительного права возможен такой простор для разногласий по самым, по-видимому, главным вопросам управления, как в области церковного права» (профессор Николай Соколов. Из лекций по церковному праву, М., 1874)
«…Дисциплина, хотя бы и данная Вселенским Собором, может быть изменяема в том случае, когда условия и обстоятельства издания канона перестали существовать или изменились до того, что не только могут, но и должны быть признаны несуществующими. В противном случае, что, к сожалению, многие не хотят видеть, Церковь, как мы замечаем, должно было бы признать существующей как бы вечным самообольщением: каноны не нарушаемы, но только они – не соблюдаются» (Кипарисов В. О церковной дисциплине. Сергиев Посад, 1897).
Книга Правил остается чем-то «вроде арсенала древностей, из которого берется и назначается к употреблению только то оружие, которое угодно и желательно в данном случае и при известных обстоятельствах» (Соколов Н.К. О началах и формах духовного суда ввиду современных потребностей. Православное Обозрение. Май 1870) (4).

Понятно, что современное государство Российское не может сейчас ориентироваться на положения «Русской правды» времен Ярослава Мудрого, и потому проблем с правоприменением в светской жизни возникает значительно меньше. Но почему, как только речь заходит о церковных канонах, многие из которых столь же относительны и временно обусловлены, что и светские правовые нормы 1000-летней и большей давности, возникает столь иррациональная охранительная реакция?

Проблема обостряется ещё больше, когда внутри любого церковного сообщества атмосфера далека от любви и несения тягот друг друга, но в то же время царит и правовая неразбериха, при которой любой начальствующий берётся применять какие-то нормы права, в том числе устаревшие, при полном своём непрофессионализме. Чего стоит, к примеру, совершенно произвольная трактовка 55-го Апостольского правила о «досаждении архиерею», случающаяся в современной практике? Н. А. Бердяев предупреждал: «Общество, которое захочет себя обосновать исключительно на благодати, не пожелает знать закона, будет обществом деспотическим. Так, коммунистическое общество тоже исключительно основано на благодати, а не на законе, хотя и на благодати темной и нехристианской. В результате получается тирания, обратная теократии. И мы стоим перед следующим парадоксом: закон не знает живой, конкретной, индивидуально неповторимой личности, не проникает в ее интимную жизнь, но закон охраняет эту личность от посягательств и насилия со стороны других личностей, охраняет независимо от того, каково направление и духовное состояние других личностей. В этом великая и вечная правда закона, правда права. Христианство должно признать эту правду. Нельзя ждать благодатного перерождения общества, чтобы жизнь человека стала выносимой. Таково соотношение закона и благодати. Я должен любить ближнего во Христе, это есть путь Царства Божьего. Но если у меня нет любви к ближнему, то я во всяком случае должен исполнить закон по отношению к ближнему, должен быть справедлив и честен по отношению к нему. Нельзя отменить закон и ждать осуществления любви» (5).

Поэтому, когда говорят и пишут, к примеру, что демократии в Церкви быть не может, потому что не может её быть никогда, уместно задуматься и спросить: а, собственно, почему? Если церковь как земной институт, пребывающий в падшем мире и неизбежно несущий на себе его отпечатки, так или иначе неизбежно был вынужден ввести правовые нормы и элементы «властной вертикали» в истории, с которыми случались уже в самую новейшую историю многочисленные злоупотребления, то что является меньшим злом и признаком большего обмирщения в церковной жизни – требование беспрекословного подчинения младших старшим по сану и должности только лишь в силу их положения, которое не обязательно является признаком мудрости лица, его занимающего, или же демократический принцип, ставящий под контроль и некоторым образом ограничивающий власть «монархического епископата»? Ответы на эти вопросы далеко не очевидны для всех. Но если мы хотим, чтобы живые братства и общины в современной церковной жизни множились, чтобы приходящие в храмы не были безмолвными статистами и периодическими заказчиками треб, но чувствовали ответственность за свой храм, куда они ходят, то вопрос о выборности настоятелей храмов или местных епископов будет неизбежно подниматься. Тем более, что история русской Церкви знала эту практику. В древней Руси при избрании епископов приоритет был часто за местными князьями, но, по замечанию А.В. Карташева, «В Новгороде, сообразно с его внутренним политическим строем, место княжеской власти при избрании епископов заменила воля народа, выражаемая на вече… На вечевом избрании епископов участвовало в качестве полноправных граждан и всё местное духовенство… Водворившийся таким образом на Руси порядок гражданского избрания епископов вскоре прочно укоренился и, по мнению летописцев XII в, был безусловно нормальным»(6). Эта практика существовала до XV века.

Впрочем, на проблему "власти от Бога", данной в этом земном мире разным людям в той или другой степени, можно посмотреть и совсем по-другому, принимая во внимание преимущественно мистическое и в том числе апофатическое богословие. И тогда будет уместным следующее замечание Н. Бердяева:

«Бог никакой власти не имеет. Он имеет меньше власти, чем полицейский. Категория власти и могущества социологическая, она относится лишь к религии как социальному явлению, есть продукт социальных внушений. Бог не имеет власти, потому что на Него не может быть перенесено такое низменное начало, как власть. К Богу не применимо ни одно понятие, имеющее социальное происхождение. Государство есть довольно низменное явление мировой действительности, и ничто, похожее на государство, не переносимо на отношения между Богом и человеком и миром. На Бога и божественную жизнь не переносимы отношения властвования. В подлинном духовном опыте нет отношений между господином и рабом» (7).


Примечания:

(1) Архимандрит Софроний (Сахаров). Таинство христианской жизни. – Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь, Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2009. С. 194.
(2) Архим. Софроний. Там же, с. 195.
(3) Кроме εξουσία, в древнегреческом существуют и другие слова для обозначения власти – αρχή и κράτος; первое означает начало, начальство или источник власти, второе – мощь, энергию в управлении. От этих двух слов в политическом контексте закрепились производные «монархия», «олигархия» или же «аристократия», «демократия».
(4) Е.В. Белякова. Церковный суд и проблемы церковной жизни. М., Круглый стол по религиозному образованию и диаконии, 2004. Сс. 27, 32, 56.
(5) Н.А. Бердяев, «О назначении человека». М., Республика, 1993, с. 99.
(6) А.В. Карташев. Очерки по истории русской церкви, т. 1. М., Наука, 1991, с. 188.
(7) Самопознание (опыт философской автобиографии). - М.: Международные отношения, 1990, с. 164).
Tags: жизнь церковная, писание, размышления
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments