pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

"Самый джазовый священник"

Вот уже сколько лет проходят январские вечера памяти отца Александра Меня в Библиотеке Иностранной Литературы, в день его рождения или около него! 27... И это не считая аналогичных вечеров в Семхозе в годовщину его гибели. И каждый раз наполняется большой зал, так что свободных мест не бывает. И непременно всякий раз звучат живые и захватывающие воспоминания и свидетельства. Сегодня вечером одно из таких трогательных выступлений было слово джазиста Олега Степурко.


Он назвал отца Александра "самым джазовым священником". Дело в том, что в джазе очень важный момент занимает импровизация. Отец Александр был великий импровизатор, и с каждым человеком он умел общаться по-своему, в нужной именно для него и доступной форме. Умел говорить о важных, сложнейших и глубочайших вещах просто, легко и непринужденно. Для такого музыканта, как Олег, это воистину высочайшая оценка и похвала. Олег признался, что когда стал читать воспоминания и свидетельства его друзей по Новодеревенскому приходу, он понял, что совсем не знал своего духовного отца! С ним самим он был одним, а с другими мог быть совершенно иным, и так раскрывалось все богатство его личности.

Завершил вечер своим более чем зажигательным выступлением Владимир Ерохин. Я выпросил у него текст прочитанного рассказа и с большим удовольствием его здесь помещаю.

Владимир Ерохин
УЧЁНОЕ КОПЫТЦЕ

Мы с сестрой сидели на брёвнышках возле Сретенского храма в погожий субботний день.
Отец Александр Мень прищурился от солнца и раздумчиво произнёс:
— Сестрица Алёнушка и братец Иванушка...
Разглядел книгу у меня на коленях и прибавил:
— Не читай, братец, «Георгия Федоровича» — козлёночком станешь!
Незадолго до этого он подарил мне маленькую Библию.
Я пришёл в Новую Деревню из среды, где считалось, что порядочный человек должен дочитать до конца хотя бы одно произведение немецкой классической философии.
Мой товарищ Юра Будаков читал ночами Гегеля и, не понимая ровно ничего, от отчаянья впадал в запой. Затем снова читал и снова пил — причем уже не «горькую», а «мёртвую». А Коля Сверкун штудировал Канта и получал от этого, как он говорил (с весьма характерным мягким южнорусским акцентом), «неизъяснимое блаженство».
Зина Метнер работала социологом на автокомбинате. Жаловалась: ей дали каморку, общую с отдыхающими от рейсов шоферами. Как-то её вызвал к себе директор. Она оставила на столе раскрытую книгу — кажется, «Эстетику» Гегеля. Возвращается и застаёт следующую картину. Вокруг Гегеля рядком сидят водители, забросив костяшки домино. Один зачитывает фразу вслух, а остальные валятся под лавки от хохота.
Другого моего коллегу — по фамилии Шапиро — директор автобазы пригласил в свой кабинет и конфиденциально попросил:
— Моисей Израилевич, у меня есть пять минут свободного времени. Скажите мне — только честно: что такое эта ваша социология?
Поговаривали, что всемирный учитель диалектики «Георгий Фёдорович» Гегель написал свои лучшие сочинения под пиво: содержательный анализ текстов, проделанный специалистами-наркологами, показал весьма характерные признаки отравления синильной кислотой, выделяемой при неумеренном потреблении хмельного. Поэтому и понять Гегеля можно было только под пиво — желательно тёмное, а лучше всего — баварское.
Мой однокурсник спросил как-то Арсения Чанышева на лекции, понимает ли кто-либо из современных философов систему Гегеля адекватно, — на что получил вполне добросовестный и авторитетный ответ:
— Может, и есть какой-нибудь один чудак...
Я переписывал Гегеля в толстую тетрадь, пытался читать его под музыку Баха, но из всего диалектического наследия в памяти застряли три суждения:
1. Гнаться за модой смешно, отставать от неё глупо
2. Перецеловать всех женщин невозможно, но стремиться к этому нужно.
3. Русская женщина обижается, если муж её не бьёт: не бьёт – значит не любит.
Послушавшись отца Александра, я оставил занятия наукой и написал поэму «Социум», прочитав которую батюшка сказал:
- У вас это ловко получается.
Тогда я взялся за роман «Вожделенное отечество», над отдельными главами которого Мень хохотал до слёз.
Я выпустил роман в свет, после чего стал композитором, потому что за музыку меньше дают.
Но недавно сочинил несколько изделий в стихотворной форме, которыми хочу завершить свой рассказ.

ОДА
О да!

СОНЕТ
Сон? Нет.

ПОЭМА ПОТОПА
Ной, не ной!

ПЕСНЯ О РОДИНЕ
В России нельзя не воровать.
Россию нельзя завоевать.
В России невозможно жить.
Россию невозможно забыть.

О ЛЮБВИ К ВРАГАМ
Полюби врага, как самого себя.
Тут же на рога вскинет он тебя.
Полюби врагов, и поймёшь без слов,
Стоя без штанов, что пришла любовь.
Tags: in memoriam, люди, о. Александр Мень, юмор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments