pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Александр Львович Таллер – старейший прихожанин храма Космы и Дамиана


В четверг 21-го ему исполнилось 90 лет, а сегодня весь приход его поздравлял. Он был крещен во младенчестве в этом самом храме в конце 1926 года незадолго перед его закрытием, когда несколько десятков лет здание храма было приспособлено под книгохранилище (филиал Библиотеки Иностранной Литературы до 1991 г.), что и спасло его от полного разрушения.
Неиссякаемой энергии этого человека можно только от души и по-доброму позавидовать. Несмотря на свой солидный возраст, он до сих пор работает по своей специальности (инженер-конструктор, долгие годы был связан с секретными разработками), в этом по-прежнему остается важная часть его жизни. Трудоголик, каких еще поискать надо…

Помимо основной своей деятельности, он неукоснительно молится и причащается на всех воскресных службах, приезжая в храм ко второй (поздней 10-часовой) литургии одним из первых, до 9 утра. Пока стулья поможет расставить для пожилых, пока с разными прихожанами перездоровается… Выпустил в последние годы уже две книги своих воспоминаний и стихов. Ему в самом деле есть, о чем вспомнить
!

«При рождении мама нарекла меня – Самиль, как она шутя говорила, от слов «самый милый», а может быть, по другой причине.

Окрещен я был в начале декабря 1926 года в храме свв. бесср. Космы и Дамиана (что «в Шубине» или «на Ржищах») с наречением имени Александр. Таинство Крещения, как мне впоследствии рассказывали, совершалось тайно…

Родился я 21 апреля 1926 г. в больнице №25 (б. Екатерининская), что на углу Страстного бульвара и Каретного ряда (тогда там было родильное отделение), и жил с младенчества на углу Петровки и Столешникова пер., можно сказать, в церковном окружении: в Столешниковом переулке – церковь Космы и Дамиана, выше по Петровке, в Богословском переулке – церковь Григория Богослова, немного подальше – Высокопетровский монастырь, в начале Большой Дмитровки, в Георгиевском переулке, - Георгиевский монастырь (церковь Георгия Победоносца, церковь иконы Казанской Божией Матери), выше по улице, на углу Козицкого переулка, - церковь Сергия Радонежского, немного выше – Страстной монастырь (женский) на Страстной площади, ниже, по Рождественке, - Рождественский женский монастырь, церковь Николая Чудотворца, на углу Неглинной и Пушечной улиц – церковь Марии Магдалины. А совсем рядом, на углу Столешникова переулка, - церковь Рождества Пресвятой Богородицы. Если мысленно соединить все эти храмы на карте Москвы, то получится фигура в виде вытянутого в длину овала. А если соединить противоположно расположенные храмы линиями, то в центре их перекрестия, в середине овала, окажется дом, где я родился и прожил большую часть жизни. Господь, через святых своих предстателей, таким образом послал мне Своё благословение. Я считаю это чудесным явлением, которое ниспослал мне Господь, и это Божье Провидение охраняло меня и поддерживало всю жизнь.

Одно из ранних и страшных воспоминаний детства (мне было 10-11 лет) – разрушение в 1937 г. белокаменного Страстного монастыря на Страстной площади. Монастырь занимал всю ширину площади, от Тверской до Большой Дмитровки. Много народу толпилось и смотрело на ужасающее зрелище – взрывы, пыль столбом, падающие стены ограды, монастырских задний и храмов, неимоверный грохот. Милиция оттесняла людей. Это событие часто вспоминали в семье, и оно запечатлелось в моей памяти.

Мальчишками мы бегали смотреть, как разрушались церкви Казанской иконы Божией Матери в Георгиевском переулке и преподобного Сергия Радонежского в Козицком переулке. Это я хорошо помню…

Уже в пожилом возрасте я узнал, что окрещен в православную веру, но почему-то в детстве родители и окружающие меня называли то Саша, то Миля.
Когда я учился в 8-м классе, вдруг в класс вошли какие-то молодые люди и сказали, что сейчас всех будут записывать в комсомол. Стали вызывать «к доске», спрашивать имя, фамилию, не заглядывая в журнал, который тут же лежал на столе учителя. Когда дошла очередь до меня, я сказал «Александр Таллер». Так в комсомольском билете я стал Александром, потом это имя прилипло ко мне и когда я учился в институте, и позже, в семье, знакомые и друзья звали меня Саша.
Что это было? Наитие, Божие провидение? Я же тогда не знал, что был окрещен под именем Александр. Мне всегда нравилось это имя, я как бы изнутри ощущал себя Александром (Алексей плюс Андрей)».

«С начала 30-х годов начали бесследно исчезать близкие друзья и товарищи папы по Гражданской войне и по службе, особенно в период 1936-1938 гг. Помню, что в углу комнаты постоянно стоял чемоданчик с необходимыми вещами. Папа ждал, что и за ним могут прийти в любую минуту. Но не пришли. Может, потому, что к этому времени папа ничего не видел, он полностью ослеп, был болен, и «органы» потеряли к нему интерес. Это были тяжелые годы. Людей побуждали доносить друг на друга, и ни у кого не было уверенности в завтрашнем дне.

В 1941 году, когда началась война, маму как врача призвали на фронт, и она с медсанбатом прошла весь путь до Германии, а затем участвовала в войне с Японией, совершив поход через Хинган.
16 октября 1941 года папу внезапно увезли в неизвестном направлении, и вернулся он в Москву в 1944 году. Где он был в это время, никогда не рассказывал. Сестра мамы также была на фронте, а бабушку и дедушку также эвакуировали.

Когда маму призвали в армию, она привела меня в военкомат и попросила, чтобы меня отправили на фронт вместе с ней, работать санитаром в госпитале, так как позаботиться обо мне было некому. В военкомате сказали, чтобы она не беспокоилась – обо мне военкомат позаботится. И действительно, комнату почему-то опечатали, а мне сняли угол у хозяйки в другом доме в Богородском, за который я не платил, потом помогли мне с работой и сдачей школьных экзаменов экстерном. Вернулся я в свою квартиру зимой 1944 года, когда возвратился в Москву мой отец…

Во время войны, оставшись один, без родителей, я сильно бедствовал, но учился и одновременно работал на оборону (в Москве и Рыбинске), за что в 1947 году был удостоен правительственной награды – медали «За доблестный труд в период Великой Отечественной Войны 1941-1945 гг.» (позже были и другие правительственные награды). Тем не менее мне удалось окончить среднюю школу в 1943 году, в этом же году поступить в Московский Авиационный Институт и в 1949 году его окончить. После окончания института долгие годы работал в промышленности, активно участвовал в создании первого искусственного спутника Земли, космических кораблей и в других аналогичных проектах.
Родители мои скончались: папа в 1952 году, мама, тяжело болея в последние годы (последствия ранений и контузий), в 1971 году. Погребены на Донском кладбище.

В начале 1950-х годов в нашем доме в коммунальной квартире центрального корпуса некоторое время жила еще очень молодая Галина Вишневская, тогда только начинавшая блистательную карьеру оперной певицы в Большом театре. Мне помнится, что Галина несколько раз приходила к нам в квартиру, по-видимому, для встречи с сыном Павла Ивановича, когда он приходил. Это была красивая, высокая, статная молодая женщина с крупными, выразительными чертами лица и огромными глазами. У меня в то время был трудный период: кончина отца, тяжелая болезнь мамы из-за «дела врачей-убийц», перемена работы. И я не особенно обращал внимание на жизнь соседей. Только потом, посещая Большой театр и слушая ее в опере, я осознал, какая это великая певица. После кончины Павла Ивановича его вдова Надежда, потеряв кормильца, вынуждена была готовить обеды, и артисты Большого театра приходили к ней поесть, отдохнуть и помузицировать».

(В другом месте своих воспоминаний А. Таллер пишет:
«В нашей квартире жил известный еще до революции театральный и эстрадный режиссер, заслуженный артист республики, основатель Ансамбля красноармейской песни и пляски (впоследствии им. Александрова), Павел Иванович Ильин с супругой – пианисткой Надеждой Надеждиной. Сын Павла Ивановича служил старшим администратором в Большом театре. Павел Иванович был верующим человеком. Когда я иногда забегал к ним, то видел иконы, перед которыми он молился. Они не висели на стенах комнаты, он их всегда прятал».)

«В 1967 году с Петровки нашу семью переселили на Ленинградское шоссе (бывшее село Аксиньино за речным вокзалом). Тогда начиналась кампания очищения центра от жителей, в основном от коренных москвичей. Эта кампания продолжается до сих пор. И исторический центр Москвы пуст от населения.

С начала 1970-х годов я перешел на научную работу в один из научно-исследовательских институтов. Мне посчастливилось стать одним из ведущих специалистов в области классификации и кодирования информации и технической (конструкторской и технологической) документации. Будучи в преклонных годах, мне радостно наблюдать, что разработки, в которых я непосредственно участвовал и которыми руководил, не остались втуне, живы по сей день. Миллионы научных работников, конструкторов, технологов, производственников в нашей стране и за рубежом используют плоды моих трудов.

Господь дал мне силы совершить все это, и я благодарен Господу за то, что Он поддерживает меня в деле, которое приносит практическую пользу людям, облегчает их труд, и помогает мне продолжать трудиться на этом поприще».

(из книги: Александр Таллер. Времена жизни. Москва, Волшебный фонарь, 2013).











Tags: годы, жизнь, история, люди
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments