pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Александр Львович Таллер – старейший прихожанин храма Космы и Дамиана


В четверг 21-го ему исполнилось 90 лет, а сегодня весь приход его поздравлял. Он был крещен во младенчестве в этом самом храме в конце 1926 года незадолго перед его закрытием, когда несколько десятков лет здание храма было приспособлено под книгохранилище (филиал Библиотеки Иностранной Литературы до 1991 г.), что и спасло его от полного разрушения.
Неиссякаемой энергии этого человека можно только от души и по-доброму позавидовать. Несмотря на свой солидный возраст, он до сих пор работает по своей специальности (инженер-конструктор, долгие годы был связан с секретными разработками), в этом по-прежнему остается важная часть его жизни. Трудоголик, каких еще поискать надо…

Помимо основной своей деятельности, он неукоснительно молится и причащается на всех воскресных службах, приезжая в храм ко второй (поздней 10-часовой) литургии одним из первых, до 9 утра. Пока стулья поможет расставить для пожилых, пока с разными прихожанами перездоровается… Выпустил в последние годы уже две книги своих воспоминаний и стихов. Ему в самом деле есть, о чем вспомнить
!

«При рождении мама нарекла меня – Самиль, как она шутя говорила, от слов «самый милый», а может быть, по другой причине.

Окрещен я был в начале декабря 1926 года в храме свв. бесср. Космы и Дамиана (что «в Шубине» или «на Ржищах») с наречением имени Александр. Таинство Крещения, как мне впоследствии рассказывали, совершалось тайно…

Родился я 21 апреля 1926 г. в больнице №25 (б. Екатерининская), что на углу Страстного бульвара и Каретного ряда (тогда там было родильное отделение), и жил с младенчества на углу Петровки и Столешникова пер., можно сказать, в церковном окружении: в Столешниковом переулке – церковь Космы и Дамиана, выше по Петровке, в Богословском переулке – церковь Григория Богослова, немного подальше – Высокопетровский монастырь, в начале Большой Дмитровки, в Георгиевском переулке, - Георгиевский монастырь (церковь Георгия Победоносца, церковь иконы Казанской Божией Матери), выше по улице, на углу Козицкого переулка, - церковь Сергия Радонежского, немного выше – Страстной монастырь (женский) на Страстной площади, ниже, по Рождественке, - Рождественский женский монастырь, церковь Николая Чудотворца, на углу Неглинной и Пушечной улиц – церковь Марии Магдалины. А совсем рядом, на углу Столешникова переулка, - церковь Рождества Пресвятой Богородицы. Если мысленно соединить все эти храмы на карте Москвы, то получится фигура в виде вытянутого в длину овала. А если соединить противоположно расположенные храмы линиями, то в центре их перекрестия, в середине овала, окажется дом, где я родился и прожил большую часть жизни. Господь, через святых своих предстателей, таким образом послал мне Своё благословение. Я считаю это чудесным явлением, которое ниспослал мне Господь, и это Божье Провидение охраняло меня и поддерживало всю жизнь.

Одно из ранних и страшных воспоминаний детства (мне было 10-11 лет) – разрушение в 1937 г. белокаменного Страстного монастыря на Страстной площади. Монастырь занимал всю ширину площади, от Тверской до Большой Дмитровки. Много народу толпилось и смотрело на ужасающее зрелище – взрывы, пыль столбом, падающие стены ограды, монастырских задний и храмов, неимоверный грохот. Милиция оттесняла людей. Это событие часто вспоминали в семье, и оно запечатлелось в моей памяти.

Мальчишками мы бегали смотреть, как разрушались церкви Казанской иконы Божией Матери в Георгиевском переулке и преподобного Сергия Радонежского в Козицком переулке. Это я хорошо помню…

Уже в пожилом возрасте я узнал, что окрещен в православную веру, но почему-то в детстве родители и окружающие меня называли то Саша, то Миля.
Когда я учился в 8-м классе, вдруг в класс вошли какие-то молодые люди и сказали, что сейчас всех будут записывать в комсомол. Стали вызывать «к доске», спрашивать имя, фамилию, не заглядывая в журнал, который тут же лежал на столе учителя. Когда дошла очередь до меня, я сказал «Александр Таллер». Так в комсомольском билете я стал Александром, потом это имя прилипло ко мне и когда я учился в институте, и позже, в семье, знакомые и друзья звали меня Саша.
Что это было? Наитие, Божие провидение? Я же тогда не знал, что был окрещен под именем Александр. Мне всегда нравилось это имя, я как бы изнутри ощущал себя Александром (Алексей плюс Андрей)».

«С начала 30-х годов начали бесследно исчезать близкие друзья и товарищи папы по Гражданской войне и по службе, особенно в период 1936-1938 гг. Помню, что в углу комнаты постоянно стоял чемоданчик с необходимыми вещами. Папа ждал, что и за ним могут прийти в любую минуту. Но не пришли. Может, потому, что к этому времени папа ничего не видел, он полностью ослеп, был болен, и «органы» потеряли к нему интерес. Это были тяжелые годы. Людей побуждали доносить друг на друга, и ни у кого не было уверенности в завтрашнем дне.

В 1941 году, когда началась война, маму как врача призвали на фронт, и она с медсанбатом прошла весь путь до Германии, а затем участвовала в войне с Японией, совершив поход через Хинган.
16 октября 1941 года папу внезапно увезли в неизвестном направлении, и вернулся он в Москву в 1944 году. Где он был в это время, никогда не рассказывал. Сестра мамы также была на фронте, а бабушку и дедушку также эвакуировали.

Когда маму призвали в армию, она привела меня в военкомат и попросила, чтобы меня отправили на фронт вместе с ней, работать санитаром в госпитале, так как позаботиться обо мне было некому. В военкомате сказали, чтобы она не беспокоилась – обо мне военкомат позаботится. И действительно, комнату почему-то опечатали, а мне сняли угол у хозяйки в другом доме в Богородском, за который я не платил, потом помогли мне с работой и сдачей школьных экзаменов экстерном. Вернулся я в свою квартиру зимой 1944 года, когда возвратился в Москву мой отец…

Во время войны, оставшись один, без родителей, я сильно бедствовал, но учился и одновременно работал на оборону (в Москве и Рыбинске), за что в 1947 году был удостоен правительственной награды – медали «За доблестный труд в период Великой Отечественной Войны 1941-1945 гг.» (позже были и другие правительственные награды). Тем не менее мне удалось окончить среднюю школу в 1943 году, в этом же году поступить в Московский Авиационный Институт и в 1949 году его окончить. После окончания института долгие годы работал в промышленности, активно участвовал в создании первого искусственного спутника Земли, космических кораблей и в других аналогичных проектах.
Родители мои скончались: папа в 1952 году, мама, тяжело болея в последние годы (последствия ранений и контузий), в 1971 году. Погребены на Донском кладбище.

В начале 1950-х годов в нашем доме в коммунальной квартире центрального корпуса некоторое время жила еще очень молодая Галина Вишневская, тогда только начинавшая блистательную карьеру оперной певицы в Большом театре. Мне помнится, что Галина несколько раз приходила к нам в квартиру, по-видимому, для встречи с сыном Павла Ивановича, когда он приходил. Это была красивая, высокая, статная молодая женщина с крупными, выразительными чертами лица и огромными глазами. У меня в то время был трудный период: кончина отца, тяжелая болезнь мамы из-за «дела врачей-убийц», перемена работы. И я не особенно обращал внимание на жизнь соседей. Только потом, посещая Большой театр и слушая ее в опере, я осознал, какая это великая певица. После кончины Павла Ивановича его вдова Надежда, потеряв кормильца, вынуждена была готовить обеды, и артисты Большого театра приходили к ней поесть, отдохнуть и помузицировать».

(В другом месте своих воспоминаний А. Таллер пишет:
«В нашей квартире жил известный еще до революции театральный и эстрадный режиссер, заслуженный артист республики, основатель Ансамбля красноармейской песни и пляски (впоследствии им. Александрова), Павел Иванович Ильин с супругой – пианисткой Надеждой Надеждиной. Сын Павла Ивановича служил старшим администратором в Большом театре. Павел Иванович был верующим человеком. Когда я иногда забегал к ним, то видел иконы, перед которыми он молился. Они не висели на стенах комнаты, он их всегда прятал».)

«В 1967 году с Петровки нашу семью переселили на Ленинградское шоссе (бывшее село Аксиньино за речным вокзалом). Тогда начиналась кампания очищения центра от жителей, в основном от коренных москвичей. Эта кампания продолжается до сих пор. И исторический центр Москвы пуст от населения.

С начала 1970-х годов я перешел на научную работу в один из научно-исследовательских институтов. Мне посчастливилось стать одним из ведущих специалистов в области классификации и кодирования информации и технической (конструкторской и технологической) документации. Будучи в преклонных годах, мне радостно наблюдать, что разработки, в которых я непосредственно участвовал и которыми руководил, не остались втуне, живы по сей день. Миллионы научных работников, конструкторов, технологов, производственников в нашей стране и за рубежом используют плоды моих трудов.

Господь дал мне силы совершить все это, и я благодарен Господу за то, что Он поддерживает меня в деле, которое приносит практическую пользу людям, облегчает их труд, и помогает мне продолжать трудиться на этом поприще».

(из книги: Александр Таллер. Времена жизни. Москва, Волшебный фонарь, 2013).











Tags: годы, жизнь, история, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments