pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Конфликтология на примере святых Церкви

Церковная история никогда не была простой. И даже с теми, кого мы считаем сейчас великими учителями и святыми, было, наверно, не всем и не всегда легко. Первый пример - апостолы Пётр и Павел. Довольно быстро их памяти объединили вместе, в общий праздник. С точки зрения вечности ясно, что они вместе и делали одно дело. Но при жизни между ними бывали и острые разногласия. И у их последователей-почитателей, соответственно, тоже: "Я Павлов, я Аполлосов. я Кифин" (1 Кор. 1, 12).
С тремя святителями - Василием Великим, Григорием Богословом и Иоанном Златоустом - дело обстояло похожим образом. По стилю жизни, по характеру они были совершенно не похожие, просто разные. Дружба в юности между Василием и Григорием впоследствии сильно омрачилась, когда Василий стал епископом, церковным политиком, дипломатом, устроителем, организатором...

Родной отец Григория, в то время уже епископ, фактически принудительно поставляет своего сына в пресвитеры – ему необходим был помощник. А после примерно десяти лет пресвитерства Григорий, также по инициативе отца и старшего друга Василия, к тому времени уже архиепископа Кесарийского, поставляется во епископы. Обстоятельства его рукоположения были таковы, что, когда император Валент, покровительствовавший арианам, разделил пополам Каппадокию по финансово-экономическим соображениям, епископ г. Тианы Анфим, прежде подчинявшийся Василию, стал самостоятельным митрополитом, поскольку Тиана превратилась в столицу второй части Каппадокии. Василий, не согласившийся с такими переменами, решает создать новые епископские кафедры на территории, подвластной митр. Анфиму, и рукоположить туда своих сторонников, фактически дерзая на рискованный антиканонический шаг... Одним из городов, где была учреждена новая кафедра, стал город Сасимы – туда и был поставлен Григорий. По простодушию, не будучи искушенным в церковно-политических хитросплетениях, Григорий, сначала будучи покорным своему уделу, быстро приходит в возмущение, как только сам оказался на месте, что оказался введен в отношения, противные его духу.

"...Устал я, слушая упреки тебе и защищая тебя перед людьми, которым хорошо известны и прежние, и нынешние наши с тобой отношения. (…) … по употреблении в дело, брошен я, как самый бесчестный и ничего не стоящий сосуд, или как подпорка под сводами, которую, по складке свода, вынимают и считают за ничто(…). Не буду приискивать оружия и учиться военной хитрости, которой не учился и прежде, когда, по-видимому, особенное было тому время; потому что все вооружались, все приходили в неистовство (тебе известны недуги немощных). Не буду подвергать себя нападениям бранноносного Анфима, хотя и не совсем ловкого воителя, будучи сам безоружен, не воинствен, и открыт для ран. Но сражайся с ним сам, если угодно; ибо нужда и немощных делает нередко воителями; или не ищи людей, которые будут сражаться, когда Анфим захватит твоих лошаков, охраняя тесные проходы и, подобно амаликитянам, отражая Израиля. А мне взамен дай безмолвие. Какая нужда вступать в борьбу за млекопитающихся и птиц, и притом за чужих, как будто дело идет о душах и об уставах Церкви?... Но ты мужайся, преодолевай, и все влеки к славе своей…, а я от дружбы твоей приобрету одну выгоду, что не буду верить друзьям, и ничего не стану предпочитать Богу». (Сочинения, т. 2, 448).

Григорий пишет в другом письме к Василию, что отказывается от епископства в Сасимах, но не по лености и не по нерадении:

«Укоряешь меня в лености и в нерадении; потому что не взял твоих Сасимов, не увлекся епископским духом, не вооружаюсь вместе с вами, чтобы драться, как дерутся между собою псы за брошенный им кусок. А для меня самое важное дело – бездействие. И чтобы знать тебе нечто из моих совершенств, столько хвалюсь своей беспечностью, что величие духа в этом почитаю законом для всех; и думаю, что, если бы все подражали мне, то не было бы беспокойств Церквам, не терпела бы поруганий вера, которую теперь всякий обращает в оружие своей любопрительности» (2, 447).

Кажется, только по смерти Василия, довольно ранней, в 49 лет, Григорий с ним окончательно примирился!

Сколько у Златоуста было врагов при жизни, уж и говорить не приходится. "Насолить", видимо, успел своими проповедями не только византийскому двору, но и архиереям. Среди них - свят. Епифаний Кипрский или Кирилл Александрийский, которому принадлежало изречение "Если Иоанн епископ, то почему Иуда не апостол".

В общем, на разных путях к одной и той правде, к одному и тому же Царству бывают размолвки. Мы можем слишком по-разному все видеть эти пути, когда мы еще ограничены во времени и в пространстве. А уж если в ход вступает жесткая и прямолинейная логика по типу "истина одна, значит, кто-то один из нас прав, и тогда другой не прав", а неправым себя редко кто когда может признавать, и на свою собственную сторону может при случае призвать разные предыдущие авторитеты, на них сослаться и разные цитаты привести в свою пользу, то вот и получаются разные конфликты. Иногда по делу, а иногда по чистейшим пустякам и недоразумениям. При которых редко кому в голову приходит, что частично прав и тот, и другой: истина-то хоть и одна, но понимание одной и той же истины неизбежно всё-таки бывает разным, если дело не касается простой физики и математики. Нам не дано в этой жизни объять её целиком - нам дано лишь прикоснуться к ней с разных сторон!

А вот с точки зрения вечности, и даже многих столетий в истории многие противоположности и противоречия примиряются. Одни раньше, другие позже. Так случилось с Петром и Павлом, так же случилось с тремя святителями, которым около 1000 лет назад был установлен единый день празднования. И когда-нибудь что-то подобное случится между двумя крупнейшими мировыми церквями Востока и Запада. Предстоящая встреча патриарха Кирилла и папы Франциска, пусть даже обусловленная больше политическими моментами, верю, что окажется этим небольшим звеном в цепочке постепенного примирения и сближения.

А конфликты, если они бывали и бывают неизбежны между великими людьми, то неизбежны и на более простом уровне. Значит ли это, что надо их воспринять, как должное? Разумеется, нет. Но это и не значит равно, что если конфликт возник, надо непременно ужасаться и горевать. Раз такова жизнь, то важно не дать себя захлестнуть очередной волне ненависти, злобы, злословия (одна крайность), или, наоборот, не позволить себе впасть в депрессию и самокопание с комплексом личной вины (крайность другая). Да, возможны разрывы отношений: если нас в чем-то безосновательно подозревают или обвиняют, не желая понять и выслушать, - что ж, ну и пусть. Но будем оставаться самими собой! И пример Григория Богослова в данном случае важен, он вдохновляет. Пусть, наверно, с ним не всем было легко, как и с Иоанном Златоустом.
Tags: богослужение, жизнь церковная, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments