pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

"Днесь вод освящается естество..."

Днесь вод освящается естество, и разделяется Иордан, и своих вод возвращает струи, Владыку зря крещаема.
(Из чина великого водоосвящения. "В сей день освящается вод естество, и разделяется Иордан, и удерживает течение струй своих, видя Владыку омываемым").

Тому же автору, скорее всего, принадлежит и похожее песнопение Великого Пятка:
Днесь церковная завеса на обличение беззаконных раздирается, и солнце лучи своя скрывает, Владыку зря распинаема.

Внутренняя связь между Крещением и распятием очевидна: выход Иисуса на служение неумолимо приближал час Его Голгофы.
Для работников многих храмов эти крещенские дни если не маленькая "психологическая Голгофа", то, как минимум, дни, когда приходится немного попотеть. Хорошо и спокойно в тех церквях, где есть небольшие и дружные общины и куда нет круглосуточного потока разных людей.
nevecher писала еще пять лет назад в своей красочной приходской зарисовке:

""...Служба заканчивается, и начинается самое тяжелое - раздача воды.
- Долейте мне доверху, - требует женщина, протягивая пятилитировую бутыль, наполненную литра на четыре с половиной. Я стою у большой купели, её бортик доходит мне до груди, руки с воронкой и ковшиком - вверх и на весу. Я смотрю на свои руки, потом на бутыль в недоумении.
- Крещенскую воду можно доливать самим, дома, обычной водой, - отвечаю я. - Нет нужды набирать в большие бутыли. - Глаза женщины наполняются ненавистью.
- Нет, долей! Долей! - требует она. С другой стороны уже подходит представительного вида мужчина, протягивает ещё одну пятилитровку. Я набираю, после половины бутылки руки начинают дрожать от тяжести, приходится поставить её на бортик, вода из воронки начинает литься на пол, на меня и на мужчину. Отдаю мужчине его емкость. Женщина все ещё рядом, и теперь они требуют долива уже в два голоса...
Дальше я наливаю только в "полторашки", тех, кто с канистрами, принимает Петя - у него в руках насос, качающий воду из купели.
Наконец, где-то через полчаса, поток жаждущих иссякает, у тех, кто остается дежурить днем, есть время перекусить и даже прикорнуть, если найдется место. Через три часа, когда начнет ходить транспорт, пойдет уже настоящая волна жаждущих, и будет идти весь день. Но я в этом году не останусь - не позволяет состояние здоровья, муж отвезет меня домой, а сам вернется в храм, он специально взял на работе отгул, чтобы помогать на раздаче воды.
Мне тоскливо и жалко этих людей, которые несут в огромных сумках по нескольку пятилитровых бутылей для святой воды. Мне жаль этих бабушек, которые по морозу тащат домой десятикилограммовые сумки с водой, забывая про стенокардию и артроз, а потом глотают горстями таблетки "от давления". Но ещё жальче моих друзей, которые, отстояв вечернюю службу, потом ночную, остаются ещё на сутки, а то и двое, чтобы удовлетворять это крещенское безумие. Я стараюсь не думать о том, что происходит на Иордани... но и в храме не веселей. Сейчас уже три часа дня, я сижу дома, но мне даже не надо звонить мужу, чтобы спросить. как дела - я отлично знаю, что там сейчас происходит.
Из дверей храма струится живая, мерзнущая, топочущая, молчаливая лента. Двое добровольцев предлагают замерзшим людям горячий сладкий чай с печеньем, обещали ещё гречку, но гречка наверняка уже кончилась. Кто-то берет пластиковые стаканчики с радостью, кто-то - отказывается с недоверием: нас крепко приучили, что бесплатный сыр только в мышеловке. Тем не менее, желающих согреться чаем достаточно, но поскольку они стоят в очереди и боятся её потерять, добровольцы разносят чай каждому в руки. Они сами уже замерзли и сильно хотят спать (не забываем, они, в отличие от пришедших, были на ночной службе, кое-кто пел на клиросе, кое-кто просто помогал), но что-то не дает им "забить" и уйти, и они бодрятся и улыбаются пришедшим, особенно, когда видят в глазах хоть проблеск благодарности, впрочем, довольно редкий - чаще либо недоверие, либо равнодушие: "дают, значит обязаны".
Но вот лента вливается в храм, у входа стоит ещё один дежурный, раздает листовки о том, что такое Крещенская вода и как её правильно использовать. Входящие берут, опять же в большинстве случаев с подозрительностью, но все-таки засовывают в карман (а куда ещё девать, если в руках - сумки с бутылками?). Если процентов десять почитают на досуге - это будет успех, возможно, в следующем году осмысленных лиц в этой очереди хоть чуть-чуть прибавится. Очередь разделяется на два ручейка - один - в крестилку, там большая купель с двумя мощными насосами, и два больших бака, другой - к пяти бакам в храме. Основной источник - купель для крещения полным погружением, накануне старательные Машины руки её начисто вымыли, и перед службой туда залили воду из скважины (у храма есть собственная глубинная скважина). Первая порция воды прошла через фильтры, но этого бы хватило только на пару часов раздачи, поэтому в купель постоянно вливается новая вода, уже нефильтрованная, фильтры бы просто не справились с таким напором, но чистая и питьевая. В баки вода тоже периодически доливается. Однако объяснять тем, кто пришел с канистрами и цистернами, способность Крещенской воды не терять благодатных свойств при разбавлении, бесполезно. Я как-то попыталась показать на кран какой-то даме с двумя пятилитровками и неисчислимым количеством полторашек на хлещущую из крана в купель воду: видите, она доливается, не надрывайтесь, долейте дома... она сделала брезгливое выражение лица "и здесь надувают", но все емкости потребовала наполнить "с горкой".
Нет, не жалко воды. Удивительно упрямое желание быть "обслуженным" и твердая убежденность в своих правах. Пока я это пишу, там, в храме, происходит (в тысячный раз) примерно такой диалог:
- Простите, но у вас три десятилитровые канистры, мы не больше пяти литров наливаем, если вам надо больше, вы можете дома налить её в обычную воду, и она станет такой же святой.
- Я не только себе, ещё соседке и тетке двоюродной...
- Вам и полторашки хватит на всех, её можно разводить...
- Я понимаю, - (кивает головой), - но вы все же налейте все.
- За вами люди мерзнут на улице, там -27, неужели вам их не жалко?
- Я тоже стояла, вы не имеете права! Доливайте!
- Возьмите вот листовку почитайте, как правильно с нею обращаться, как сделать, чтобы она весь год не кончалась...
- Безобразие, я буду жаловаться вашему главному...

К другому насосу подкатывает металлическую цистерну из-под молока 35-летний богатырь с мокрыми волосами и сине-красными ушами (привет от иордани):
- Простите, а можно поинтересноваться, зачем вам СТОЛЬКО?
- Ну, суп варить, белье стирать... ребенка ещё купаем
- Вы знаете, это очень большая святыня, в ней нельзя стирать белье, её можно принимать только внутрь, понемножку, строго натощак... (вода хлещет в цистерну)
- Да-да, мы все знаем
- И набирать так много нет смысла, можно взять кружечку и весь год вливать в обычную воду, и она передаст ей свои чудодейственные свойства. Будет точно такая же святая вода.
- ... (Кивает широкой головой, вода доходит до половины)
- Вы все запомнили? Вот вам ещё листочек, здесь все написано, чтобы не забыли (кран выключается)
- Эй, а почему ТАК МАЛО?!

И добровольцы, которые не получают от этого крещенского подвига ничего, кроме морального удовлетворения, добровольцы, которые уже вторые сутки на ногах (а у кого-то сессия, кто-то отпросился с работы), которые едят посменно, у которых гудят натруженные ноги и которые к концу дня видят диковинные свечи с двумя язычками пламени, находят в себе силы быть доброжелательными, объяснять, уговаривать, рассказывать и просвещать почти без надежды быть услышанными. Ведь вы же не будете в магазине прислушиваться к продавщице, которая при покупке колбасы объясняет вам, как делать бутерброд? У вас свои рецепты... А у них - неизвестно откуда взявшиеся неиссякаемые Терпение и Любовь.""
Tags: богослужение, жизнь церковная, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments