pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Строгим православным на заметку (о некоторых проявлениях церковной икономии)

Согласно популярному у многих православных мнению, все те, кто находятся вне видимых границ православного сообщества разных поместных церквей, не являются членами вообще никакой церкви, поскольку Церковь одна, а католики и протестанты таковой не являются, следовательно, это просто чисто человеческие сообщества, безблагодатные. Никаких таинств, следовательно, признавать у них невозможно. Но когда напоминаешь кому-то, что в эпоху вселенских соборов было постановлено дифференцированное отношение к принятию разных людей из отколовшихся сообществ, то обычно следует утверждение, что сама Церковь вправе решать, каким образом и на каких условиях принимать тех или других еретиков в целях икономии (снисхождения), но это принятие так или иначе свидетельствует только лишь о том, что они принимаются в единую Церковь, воссоединяются с ней, чтобы избежать той прежней пустоты, где они до того находились. Это мнение стало особенно популярным в 1980-1990-е годы вследствие распространения сначала в РПЦЗ, а потом и подхваченной в России и переизданной брошюры архиеп. Илариона (Троицкого) «Христианства нет без Церкви». Но тут возникает следующий парадокс или даже просто тупик, на который обратил внимание прот. Николай Афанасьев, блестяще, на мой взгляд, разбив этот избитый тезис в своей статье «Границы Церкви: прием в Церковь из схизматических и еретических сообществ».

Статья сначала выходила в 1949 г. в Париже в сборнике трудов Свято-Сергиевского института, и переиздавалась небольшим тиражом в России в 1993 г., пройдя в общем незамеченной. Сейчас включена в недавно изданный ПСТГУ сборник трудов Афанасьева, о котором мне приходилось уже ранее упоминать. Перескажу её кратко, сделав небольшую выжимку.

В эпоху Киприана Карфагенского были споры по поводу крещения: как принимать в лоно единой Церкви тех язычников или иудеев, которые обратились в веру у еретиков и раскольников и приняли крещение в этих сообществах? Карфагенская церковь в лице Киприана настаивала на приеме через крещение, Римская же – через возложение рук епископа без нового крещения, если последнее было совершено с тринитарной формулой (именно примером Киприана вдохновлялся архиеп. Иларион в своих аргументах). На византийском Востоке в IV в. воспринимали скорее позицию Киприана. 47-е и 68-е «апостольские правила» отвергает всякую действительность крещения еретиков. Такую же позицию выражает 1-е правило Василия Великого.

С другой же стороны, практику Римской церкви первых веков узаконил Трулльский собор в своем 95-м правиле, следуя, в свою очередь, 7-му правилу 1-го Константинопольского собора и отчасти под влиянием 8-го правила Никейского собора. «Несториане же, евтихиане и севериане и подобные им еретики должны творити рукописание и предавати анафеме ересь свою, и Нестория, и Евтихия, и Диоскора и Севира (…), и все вышепоказанные ереси да приемлют святое причащение». То есть, церковная власть постановляет принимать этих еретиков через простое «рукописание», признав тем самым действительность таинств, совершаемых в их общинах.

И прот. Н. Афанасьев ставит следующий вопрос.
«Таинства совершаются в Церкви, так как Церковь есть место действия Духа. Если таинства совершаются вне Православной Церкви, то это означает, что Дух находится в действии вне её, а это ставит более общий вопрос: ограничивается ли пределами Православной Церкви Церковь Божия? Только решение этих вопросов может дать принципиальный ответ относительно приема еретиков и схизматиков в Православную Церковь».
Интересно проследить эволюцию взглядов на прием католиков после разделения 1054 г. В первые десятилетия этот вопрос практически не ставился, поскольку были воспоминания о прежнем единстве. В XII в. положение меняется: попадались пленные католики в связи с крестовыми походами, которые желали принимать участие в Евхаристии. Вальсамон в своих ответах Марку Александрийскому считал (PG, 138, 968), что для приема католиков достаточно отказа от учений, не соответствующих Православной Церкви. Вместе с этим существовало и другое мнение, которое требовало их приема в православие через миропомазание. Оно восторжествовало на КПльском соборе 1484 г., который постановил принимать католиков без повторного крещения через миропомазание и отречение от заблуждений. Но проходит три столетия, и очередной собор 1756 г. в КПле уже требует перекрещивания их, как и вообще всех еретиков! Причем в самом постановлении РКЦ прямо не упоминается, но содержание его направлено прямо против неё. Кроме того, в соборном постановлении содержится недопустимая неточность в ссылках на прошлые соборные правила. На основании этого постановления в «Пидалионе» было провозглашено: латинское крещение ложно называется этим именем; оно вовсе не есть крещение, а лишь простое мытьё. Это указание сохранило у греков свою полную силу.

В Русской Церкви Московский собор 1620 г. постановил принимать католиков и униатов через перекрещивание, но уже в 1657 г. католики принимаются без повторного крещения, а через крещение принимаются лютеране и кальвинисты. Большой Московский собор 1667 г. утвердил практику КПльского собора 1484 г. присоединения католиков без повторного крещения. А с ΧVIII в. они принимаются через покаяние, как и несториане с монофизитами согласно 95-му правилу Трулльского собора.

И прот. Николай делает следующий вывод.
"Школьное богословие старалось примирить два взаимно исключающих тезиса:
1) Всякое крещение еретиков и схизматиков объявляется недействительным;
2) Крещение некоторых еретиков и схизматиков признается действительным.
Школьному богословию не удалось найти синтез этих двух тезисов, так как найти его невозможно"
.
Мнение известного толкователя Никодима Милаша, что «Православная Церковь признает действительным и спасительным крещение всякого христианского сообщества, находящегося вне ее ограды, будь оно еретическим или раскольническим, если это крещение совершено во имя Отца, и Сына, и Святого Духа» относится сюда же.
Поскольку «нельзя признавать благодатно действительными те таинства, которые сами по себе лишены благодати, если даже это делается «для назидания многих»… Церковная власть может в порядке церковной икономии смягчить свои правила, как, например, прием кающихся в церковное общение, но церковная власть не может не благодатное сделать благодатным. Это тоже самое, если бы церковная власть для назидания многих объявила еретическое учение православным. Мог ли Афанасий Великий, считая арианское учение ересью, объявить «да будет оно приемлемо» ради назидания многих? Вероятно, в порядке церковной икономии полезнее было бы не осуждать Ария, Нестория и Евтихия и не создавать огромные движения, которые подрывали Церковь и Империю… В правовом порядке некоторые действия, признаваемые незаконными, можно объявить допустимыми, но этого нельзя сделать в области благодатной жизни. Государственная законодательная власть может незаконное сделать законным, но церковная законодательная власть не может неблагодатное сделать благодатным».

Ну и последний аргумент о. Николая – от совести: «Ранее всякого догматического ответа на этот вопрос надо заметить, что христианская совесть современного человека не мирится с тем, чтобы отрицать в инославных исповеданиях их церковную природу, или, что явилось бы выражением последней крайности, не считать инославных за христиан. Конечно, свидетельство нашей совести не имеет догматической принудительности. Тем не менее вправе ли мы отбросить его как негодный аргумент!? Не есть ли свидетельство нашей совести, по крайней мере отчасти, свидетельство и самой Церкви, поскольку мы сами в Церкви? «От Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога» (1 Кор. 1: 30).
Tags: высокое богословие, жизнь церковная, история, книжная полка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 57 comments