pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Александр Зорин. 1) Признаки жизни 2) Видение под утро

Признаки жизни

Соседи мои всегда были приветливые люди, здоровались по утрам, делились новостями, проблемами. Детишки их, Алёша и Юленька, считали меня своим другом, разрешали спаниелю Фомке пролезть под забором и погулять по моему участку. Длинноухому Фомке это было очень интересно. Юленьке в конце лета мы устраивали вернисаж на нашей терраске, развешивали её акварели.
Белла Степановна, бабушка Серёжи и Маши, решила ставить новый забор. Тот, который был когда-то сооружён мною, стал казаться ей слишком прозрачным. Я прибивал штакетины по стандарту: чтобы курица не пролезла. Но соседи не держали ни кур, ни гусей, забор служил нам символическим ориентиром.
В прошлом году Белла Степановна отгородилась сплошным забором от соседей справа. Двухметровый, тупо обрезанный сверху, выкрашенный в зловещий тёмно-зелёный цвет, забор смахивал на тюремный, не хватало только колючей проволоки. Смотреть в ту сторону я опасался.
И вот, решила заменить и наш, символический.
-- Хотелось бы, -- выразил я своё желание, -- чтобы он не был похож, на тот, непроницаемый.
Я изложил некоторые соображения относительно замкнутого пространства, пагубного для человека. Особенно для детей, пасомых в глухом вольере, как в просторном гробу.
-- Да, да – согласилась она с пониманием.
Простор соразмерен чувству свободы. Взгляд всегда будет стремиться за горизонт. Человек, как биологический вид -- существо пространственное. Взгляд насильственно ограниченный, замыкается, покрывая страхи и различные болезни. В тюрьмах ГУЛАГа свирепствовал туберкулёз, болезнь замкнутого пространства, где окна прикрывались железным намордником. Человек был напрочь отрезан от внешнего мира. Это побочная пытка, возможно даже непреднамеренная. Цель ограждения была другая: пресечь сообщения межкамерной почты.
Велико было моё удивление, когда, вернувшись из Москвы через пару дней, я увидел на месте милой сердцу символики плотно сколоченную реальность. Глухо и мертво, чтоб никаких сообщений.

Но в нашем дачном посёлке глухие заборы не редкость. Я понимаю, отгородиться от пыльной центральной улицы, по которой снуют машины и тянутся в магазин люди. Но сплошные панели, особенно железные, вырастают повсеместно, как оборонительные позиции в тылу врага.
Понятен и богатый человек, выстроивший замок; боится, что его сожгут. Если богатый, значит жулик -- считает неимущее население, от мстительных глаз которого воспламенится всё, что угодно, даже каменный бункер.
Или вот бывшая учительница завесилась плёнкой с четырёх сторон – по всему периметру участка -- фактурной парниковой плёнкой. Её тоже можно понять. Она, обнажённая, душ принимает из шланга под яблоней. Терпела посторонние бесстыжие взгляды и -- пресекла.
Но ведь огораживается и хозяин средней руки, какой-нибудь пенсионер с неказистым строением. Евгений Иванович, например, ладил забор. Не просто доска к доске, а в четверть выбранная. Какая там курица, комарик носа не подточит. Непонятно, чего ему прятаться…. Или тоже хочет ходить по собственной земле без всего и без свидетелей?
Конечно, советский человек устал от общежитий, от родного коллектива, в котором закисал, как в тесте. Два неполных десятилетия, как он живёт без громовых призывов «дружно, товарищи, в ногу», и только-только стал обретать свою, как говорится, индивидуальность. Может ему «Завтрак на траве» хочется соорудить в воскресенье, гости приехали, шашлычок благоухает, ноздри щекочет, а сосед вышел колоть дрова, и взглядом по скатерти так и шарит.
В общем, самосознание личности обрастает перегородками, своеобразными шорами -- это её начальный этап возмужания, болезнь роста. Но детские болезни могут обернуться патологией, если окажутся, как в случае с моими соседями, в просторном выкрашенном гробу.
Поздним вечером уже не светятся терраски – жёлтые, оранжевые, -- под цветными стёклышками. Издали они напоминали светящиеся палубы пароходов на ночной реке. Высокие заборы затушевали романтический образ. По тёмной улице идёшь, как по тоннелю. И только звёзды, близкие и далёкие, подают признаки жизни.


Видение под утро

Зябким октябрьским утром встаёт месяц за моим домом. Я иду к поленнице за дровами и вижу, как он сияет в ветвях облетевшего дуба. Соблазнительная иллюстрация к библейскому сказанию.
Авраам согласился принести в жертву Богу своего единственного сына, родившегося в старости. Может быть, и правда услышал повеление Бога, а может, жрецы из Харрана, где он остановился по пути в землю обетованную, внушили ему эту весть: Бог велит. В нём ещё оставалось влияние языческих верований. И он, взволнованный каким-то событием, решил, что Бог подаёт ему знак через жрецов. Но ведь и раньше, в Уре халдейском, где он родился, его семью смущали человеческие жертвоприношения. Уход их семейства из родной страны вызван был дикими обычаями, в том числе и этим. И вот, поднимаясь в гору, чтобы там, на вершине, принести в жертву своего сына, он вспоминал отца, почему тот покинул обжитые земли, не от такой ли жертвы он бежал?.. Ведь Авраам был его первенец, которого он оставил и который теперь сделался главой рода.... Авраам разжёг костёр, связал Исаака, и вдруг понял, что Бог не хочет его смерти. Да, он готов это сделать. И довёл своё решение до последнего момента. И тут ясно осознал, что делать этого не должен, -- быть может, увидев рядом, отставшего от чьего-то стада, барашка. Тот запутался в кустах, пытаясь выбраться. Бог -- подумал Авраам -- послал мне жертвенного барашка вместо Исаака. Бог услышал мои сомнения и отозвался на них.

. . .
В ветвях обнажённого дуба, вобравших
Сиреневый сумрак с зарёй пополам ,
Запутался месяц, как белый барашек.
Тот самый, заблеявший близко, барашек,
Которого на руки взял Авраам.
Сошли листопадами тысячелетья.
А всё не редеет предутренний мрак.
Но месяц рогатый, но огненный зрак
Венеры поблизости... Веющий ветер
Дохнул... и привиделось: праотец светел
Серебряно-лунный... И сын Исаак.
Tags: проза жизни, разное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments