pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Жертвоприношение Авраамом Исаака. Мидраш на Быт. 22: 1-18 + некоторые размышления

Из Мидраша

«Взял Авраам дрова для всесожжения и возложил на Исаака – подобно тому, как возлагают крест на плечи человека, ведомого на распятие, взял в руки огонь и нож, и пошли дальше.
Тут великий страх напал на Исаака. «Отец, – сказал он, – я вижу огонь и дрова. Где же агнец для всесожжения?»
– Тебя, сын мой, избрал Господь на жертву Себе, – ответил Авраам.
И сказал Исаак:
– Если так угодно Богу, да исполнится воля Его. Об одном только скорбит моя душа: что станется с матерью моей? Ах, отец, отец! Что вы станете делать на старости, осиротелые и одинокие?
– Сын мой, – отвечал Авраам, – нам жить осталось недолго, и Тот, Кто доныне был утешением нашим, нас и впредь не оставит.
И оба они, этот отец, готовый казнить собственного сына, и этот отрок, безропотно идущий на заклание, принялись за работу: делали помост из камня, складывали костер, высекали огонь. Авраам подобен был отцу, ведущему сына к венцу, Исаак – жениху, приготовляющему себе венчальный балдахин.
– Отец, – говорил Исаак, – ты знаешь, душа строптива: трудно ей расстаться с телом. Боюсь, как бы, увидев нож, занесенный надо мною, я как-нибудь не пошевельнулся бы, и жертва не сделалась бы несовершенной и неприемлемой. Так смотри, отец, хорошенько, по рукам и ногам свяжи меня.
– И матери, – продолжал он, – не говори, если застанешь ее стоящей возле колодца или на кровле, – она, упаси Бог, упадет и разобьется насмерть...
Лежал Исаак на жертвеннике, устремив взор в глубину небес. И не в силах был Авраам оторвать глаз от сына; и плакали эти старые глаза слезами беспредельного горя и отчаяния. Вот он взял в руку нож… Не дрогнет его рука, пока четвертая часть крови не выйдет из тела сына. Но сатана оттолкнул руку Авраама, и нож, падая, со звоном ударился о камни жертвенника. Нагнулся Авраам за ножом, но в это мгновение потрясающий вопль вырвался из груди его, глаза, полные невыразимой скорби, поднялись к небесам, и голос его зазвучал:
«Подъемлю к горам очи мои –
Откуда придет помощь моя?»
В это мгновение небеса расступились над Исааком, и увидел он: в ослепительном блеске катится Колесница Небесная: тесными рядами сонмы ангелов сомкнулись, и звучат их голоса: «Глядите, единственный единственного на заклание привел!»
В это мгновение раздался небесный голос: «Не поднимай руки твоей на отрока».
(Агада)
* * *

Что вообще могло значить для древнего человека жертвоприношение? Без прояснения ответа на этот вопрос вряд ли можно понять всю ситуацию с Авраамом до конца. Жертвоприношение было в древности единственным средством выразить Божеству своё почтение, благоговение, поклонение и даже некоторые мотивы верности и любви! Лучшие и из древних евреев, и из язычников понимали, что Богу жертвы сами по себе никакие не нужны, но потребность выразить Божеству своё почтение в ритуальных церемониях была присуща людям изначала.
Разумеется, это могло принимать недопустимые с точки зрения современного человека формы. Отдельная человеческая жизнь стоила в те далёкие времена при родо-племенном сознании не очень много! Но всё же достаточно для того, чтобы дерзать приносить Богу (богам) не только разных животных (тельцов, овец, на выращивание которых было потрачено немало сил и времени, а приносили всегда отборное, наилучшее), но и… людей, своих детей в том числе. Упоминание о принесении израильтянами в жертву людей есть в Библии, например, даже у пророка Иеремии, жившего более чем на тысячелетие позднее Авраама! – см. Иер. 7, 31 или 32, 35. Авраам был неизбежно человек своего времени.
О. Александр Мень пишет: «Как это могло случиться? Как мог Бог Авраама, его Господь и хранитель, потребовать человеческой жертвы? Разве Он такой же кровожадный демон, как Ваал Хананеев или Молох финикийский?... Некоторые полагают, что в этом рассказе содержится указание на отмену человеческих жертвоприношений. Быть может, древние евреи, поддаваясь влиянию окружающих народов, стали думать, что Богу угодны человеческие жертвы, но вскоре отказались от этой мысли. Но прежде всего в истории жертвоприношения Авраама мы должны видеть отображение той горячей преданности Богу и вере, которая была присуща Аврааму и его людям, преданности, не страшившейся никаких жертв» («Магизм и единобожие»).

Действительно, для человека того времени быть готовым принести в жертву в знак верности Богу своего выстраданного многими десятилетиями сына, единственного, от любимой жены, - это изумительно в высшей степени. Драгоценного сына, который дороже всего на свете, Авраам решает как бы возвратить обратно Богу, проявив тем самым глубочайшее к Нему почтение и преданность в отрывании от себя своего бесценного сокровища. Бог сначала как бы приветствует и даже инициирует это намерение, но в последний момент отклоняет его (не забудем также, что понятия "богочеловечества", "синергии" или "свободы воли" в те далекие времена также отсутствовали, зато представление о том, что Бог действует во всём, было вполне обычным и самим собой разумеющимся). Потребуется прошествие многих столетий, прежде чем люди окончательно поймут, что после жертвы Христа, совершенной раз и навсегда, никакие приношения Богу тельцов, агнцев и прочих животных, не говоря уже о людях, нисколько не нужны – всё это было лишь «тенью» того, что в будущем совершилось во Христе. Но именно в готовности Авраама отдать своего единственного сына, и в готовности Исаака безропотно принять это и принести себя в жертву, первая библейская книга явила таким образом настоящую икону божественной жертвенной любви, исполнившейся впоследствии во Христе! Без связи с будущей жертвой Христа этот эпизод, взятый сам по себе, конечно же, уже теряет свою «соль».

Серен Кьеркегор любил повторять, что если автономный нравственно-этический закон, которым руководствуются люди, как верующие, так и неверующие, есть высшая ценность в этом мире, тогда Авраам погиб. И в таком случае он вовсе не «отец верующих», показавший в своем самоотречении пример подвига веры, а обыкновенный преступник, сыноубийца. Разумеется, этот закон не совсем уж автономен – он написан в сердцах не без участия Бога (см. Рим. 2: 14-15). Но даже в современную эпоху среди вполне сознательных христиан этика остаётся во многом относительной и обусловленной культурой, воспитанием и многими другими факторами. С этим встречаешься каждый раз при многочисленных вопросах: «Батюшка, а вот это грех?... не грех?». Но по-настоящему грех всё то, что «не по вере» (Рим. 14, 23), что идёт вразрез с волей Божьей. Но воля Божья в каждой конкретной и зачастую неповторимой ситуации может познаваться только в живой динамике общения с Богом! Пусть в том числе и как меньшее зло из многих других возможных. Представления о добре и зле у людей во многом относительны, поскольку вокруг нас и то, и другое перемешано, тем более, если ещё учесть, что нет никакого абсолютного зла в принципе, есть только абсолютное добро – любовь Божия. Поэтому всё, что от Бога-любви, – заведомо доброе, даже если сначала не кажется таковым. И Авраам не только не лишился возлюбленного сына, полученного с таким трудом от Бога, - от него в знак верности Сам Бог произвел многочисленное потомство.
Tags: библия, писание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments