pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Воспоминания бабушки, Назаровой Зинаиды Григорьевны (осень 1986 года)

Эту тетрадь я обнаружил в конце прошлого года. Видимо, время пришло только сейчас!
Писала бабушка в моё отсутствие (с Университета мне пришлось идти на срочную службу в СА, тогда почти всех поголовно призывали, и я попал под ту волну). Краем уха я слышал, что где-то что-то она писала о своём детстве, и что-то иногда рассказывала о нем вслух. Но потом это ушло на задний план. Прожила бабуля 95 лет (1914-2010). В её записях, очень даже литературно и живо изложенных (ну все-таки она сама преподавала русский и литературу в школе), отражается вполне вся ушедшая эпоха и не столь давняя русская история! И всего-то столетие прошло или даже меньше с того времени, как она начала помнить себя, но это как будто совершенно другой мир, которого уже сейчас нет. Впрочем, воспоминания эти явно не окончены, но что уж есть, то есть, и то весьма производит впечатление. Итак, часть 1-я.

Я себя помню с двух лет.
У нашей матери с отцом (Марии и Григория) было 11 детей, из которых двое умерли в младенчестве. Мы жили в селе Дрязги Усманского уезда Воронежской области (теперь Липецкой). Изба наша большого села стояла на центральной улице Мостовщине, на большой широкой улице, которая проходила почти от станции Дрязги до следующей деревни Кривки и дальше (точнее сказать, Кривки – тоже огромное село).
Кирпичная изба и по сей день крепка, и в ней живёт семья какая-то. Вокруг неё палисадник из калины, где мы, дети, играли в куклы, «хоронюшки» (пряталки). Помню перед избой посреди улицы проходила дорога, а вся широкая улица по ту и другую сторону заросла муравой и ромашкой. Это было неизведанное царство, потому что в траве можно было спрятаться с головой. И самым страшным врагом нашим были гуси, которые щипали эту мураву, да телята, хоть и на привязи, но почему-то всегда тревожно встречавшие нас сердитым взглядом. Жизнь на Мостовщине всего нашего семейства была самая счастливая пора для родителей и для нас. Вся небольшая усадьба с огородом, двором, огромной ветлой перед окнами хаты – всё мило и дорого было нам, хотя всё это отец наш Григорий Алексеевич Назаров арендовывал несколько десятков лет. Здесь родилась я в 1914 г., а младший брат Сафон появился на свет в 1917 году, и я отчётливо помню, как он, этот малыш, своим криком всполошил кур на насестьях, когда ранней весной появился на свет. Какая же внутри изба? Одну четверть избы занимала русская печь, огромная, на которой могли улечься спать 3-4 человека. От окна вверху были полати, на которых могли спать человек пять. Там и спали старшие братья. Внизу под ними родительская огромная кровать. От другого простенка (окна) стоял коник, далее красный угол с иконами и лампадой, обеденный стол большой, а по другую сторону под двумя окнами опять лавка, широкая, длинная. Помнится большой зелёный кованый сундук – приданое матери Марии Петровны. Чего только в нём не было! Шёлковое подвенечное платье, ротон (плюшевое длинное пальто с рукавами до полу, как у бояр). Всякие платья, коробочки, в которых хранились серьги, браслеты, кольца, в основном из серебра, перчатки, пахнувшие духами, веера и т.д. Ведь моя мать – уроженка г. Усмани, отец её был купцом, небогатым, и дочерей своих старался учить (а их было шесть дочерей), так что и наша мама училась в прогимназии. Но отец (мой дед) вскоре умер, а его вдова не могла всех детей содержать, так что моей матери пришлось идти замуж в 16 лет. Отцу моему было тогда лет под 30, но он был красив, статен, высок ростом, по тогдашним временам образован (недаром в царской армии был писарем за отличный почерк). Пришлось молодым поселиться в Дрязгах, через какое-то время отец арендовал у местного крестьянина клочок земли на 20 лет и построил хороший, на каменном фундаменте, дом с несколькими комнатами, службами, двором, крытый железом. Росла семья, все дети учились в сельской школе, оканчивали её очень успешно, но учиться дальше не могли – средств для этого не было. Особенно подкосил материально нашу семью кончившийся срок аренды, который хозяин земли (кулак) не хотел продлевать, потому что наш дом становился его собственностью (ведь снести его нужно было тоже на другую аренду земли, а её не было). Так наша огромная семья осталась без крова (без земли она была всегда). Вот и пришлось отцу снять усадьбу с кирпичной избой на Мостовщине, откуда я произошла и мой брат Сафон, а ранее родились Настя и Сеня. Клава же родилась тоже в Дрязгах, но в другом, нашем собственном доме, когда отец после революции 1917 г. получил земельный надел на всех членов семьи и поставил пятистенный деревянный дом на краю села, на бывшей барской земле.

* * *
23 окт. 86 г.
Завтра мой день рождения, мне 72 года. Приличный возраст. Хочется ли ещё жить? Конечно. Но ничего нового и удивительного уже не будет. Хочется дождаться Филиппа, перевести комнату на его имя – это главное. Есть жилище – ты независимый человек. Ну, а там, что получится… Филиппу плохо в Комсомольске, а что делать? (это были годы моей срочной службы в СА, когда почти везде поотменяли отсрочки и брони от армии в вузах - Ф.П.) Отец-мать должны вызволить его в Европу, но они не реагируют на его глухие стоны.

Вот теперь я отталкиваюсь от настоящего и вспоминаю далёкое прошлое. В нашей семье чаще всего было весело, шумно. У всех детей и наших родителей были приличные голоса и музыкальный слух. Мы пели все хором «По диким степям Забайкалья», «Солнце всодит и заходит», все популярные песни и гимны, рождённые революцией, и частушки. У нас в доме были музыкальные инструменты – гармонь, балалайка, мандолина; на гармони играл Костя, отец, на гитаре - сестра Настя.
Отец увлекался астрономией, табаководством владел достаточно как специалист. Среди деревенских жителей мы считались интеллигенцией (мещанами, что на языке крестьян одно и то же): самовар, скатерть на столе, чайная посуда, постель и простыни – это всё «богатством» считалось в глазах односельчан. Они нам страшно завидовали.
Как же отец мог прокормить такую ораву?
Мать наша была мастерица и портниха: она умела шить всё, - верхнюю и лёгкую одежду, иногда шила и другим. Отец же арендовал землю у кулаков или барина, а то сад снимет в десятки десятин и посадит махорку – табак, или соберёт богатый урожай яблок, слив, груш, и всё это продаст в городе. Он служил приказчиком у богатого фабриканта, имел связи с купцами, подрядчиками; был доверенным лицом Великого князя, брата царя Романова, который имел огромные плантации табака в Воронежской губернии. Однако постоянной службы у Григория Алексеевича не было, как, например, сейчас может работать человек десятилетиями в той или иной отрасли сельского хозяйства. Поэтому в семье был то достаток, то жизнь впроголодь. Старшие братья уезжали в Воронеж на службу к «хозяину» в магазин. Так самый взрослый наш старший брат Митрофан в 16 лет был приказчиком в магазине, и т.к. он был очень красив, к нему покупательницы специально заходили, чтобы посмотреть на него. В конце концов кто-то ему вскружил голову (кажется, хозяйская дочка), и пришлось идти нашему Митроше в армию, добровольно (это был 1914 год). Там он попал в плен к немцам (австриякам) и погиб из-за людской подлости. Кто-то из пленных провинился перед начальством – вышел ночью из лагеря. Часовой окликнул его, и тот назвался Назаровым (т.е. не своей фамилией), а на утро без суда и следствия Назарова Митрофана, моего брата, расстреляли немцы… Об этом отец узнал случайно: нас по-уличному все звали Хорьковы, а настоящая фамилия редко кому была известна, поэтому вернувшийся из плена односельчанин поведал о трагической гибели Митрофана моему отцу благодаря этой случайности, через 10 лет, узнав, кто такие Назаровы.
Вообще, старшие братья гибли прямо-таки по велению страшного рока. В Гражданскую войну братья Пантелеимон и Иосиф поехали за хлебом. А так как в них сидел «рыцарский» стержень, то в вагоны они пропускали женщин с узлами, детей, а сами прицеплялись на подножки, буфера, ехали на крыше. И вот ночью каждый ехал, где мог, и вдруг Иосиф услышал душераздирающий крик, а когда приехал на следующую станцию – Пантелеимона нигде не было. Узнал он потом, что кого-то зарезало поездом на предыдущей станции… и этот кто-то уже похоронен. Как моя мать могла всё это вынести? В конце концов она заболела раком и умерла в 1927 году.
Tags: годы, жизнь, история, личное, люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments