pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Из переписки с Р. Перельштейном (3)

Одно из последних писем Романа и мой ответ на него. Пожалуй, на этом можно и закончить обсуждение здесь - позиции выяснены, акценты расставлены.

* * *
Дорогой отец Филипп!

Ваше письмо я открыл за полночь. Был взволнован, как это бывает всегда когда я получаю Ваши письма. Дороже всего мне Ваше «дружеское несогласие». «Несогласие» - это всегда дело второе, оно касается наших человеческих слабостей, а вот «дружественность» измерение абсолютно божественное. Григорий Померанц высказался об этом так: «Стиль полемики важнее предмета полемики». Напомню, что его оппонентом был Александр Исаевич Солженицын.

Мы говорим с Вами, отец Филипп, на разных языках, но я чувствую в Вас родственную душу. Родственную, потому что Вы любите Христа. И я люблю Христа. Казалось бы, что нам делить? Однако есть черта, которая нас разделяет. У нас с вами разный религиозный опыт. Я с глубочайшим уважением отношусь к Вашему опыту и смею надеяться, что и мой скромный опыт будет рассмотрен серьезно и доброжелательно.

Знаете, в чем больше всего нуждается наша страна? В университете разномыслия. Мы могли бы с вами внести посильный вклад в его развитие. Он, безусловно, существовал и до нас. Начиная с феномена юродства и заканчивая феноменом диссидентства, в котором оттенок юродства обязательно присутствует, даже если в основе правозащитного движения лежит атеистическая доктрина. В России у разномыслия птичьи права. Разномыслие принимается за межумочность, которая ассоциируется со тщедушием. Это, конечно же, не так.

Российский университет разномыслия, в самом первом приближении, мог бы иметь три кафедры. Схоластическую, мистическую и светскую. Вы, дорогой отец Филипп, если не ошибаюсь и если это Вас не покоробит, являетесь представителем схоластической ветви религиозного сознания. Схоласт опирается на текст Священного Писания как на Слово полученное из уст Божьих. Мистик считает и чувствует иначе. Библия является переводом с Божественного языка на человеческий. Эту работу проделали боговдохновенные переводчики, вот почему мы с таким трепетом относимся к дошедшим до нас драгоценнейшим свидетельствам присутствия Бога в мире. Однако, если Евангелие перестает каждый день писаться в наших сердцах и нашими сердцами, оно превращается в мертвую букву. Как нельзя заморозить и хранить в музее солнечный свет Иудеи времен Христа, нельзя замороженно-буквально понимать и текст Писания. Слова Христа - это живые цветы, которым нужны и вода, и свет сегодняшнего дня. Мы же часто срезаем эти цветы и засушиваем. Как мы срезаем и засушиваем свое сердце. Так события священной истории превращаются в гербарий, а наша жизнь в хорошо отрепетированный ритуал.

Вот как пишет о духе богословского мистицизма переводчица проповедей и размышлений Мейстера Экхарта Мария Васильевна Сабашникова. (Рейнский мистик Мейстер Экхарт проповедовал в XIV веке, и в некотором смысле он является первой ласточкой религиозного экзистенциализма).

«Это было время перелома в жизни христианства. С одной стороны ключи древнего ясновидения были как бы окончательно запечатлены, и на окаменевших преданиях воздвиглось и укрепилось здание схоластической мысли, с другой - в людях проснулась надежда на новое откровение, жажда непосредственного проявления духа Христова, как силы живой и неизменно творческой в мире. Экхарт начинает новую эру религиозной жизни. Он старается освободить души от всего застывающего, условного. Он призывает людей раскрыть сердца духовному миру, не искать "Живого между умершими».

Итак мистический путь богопознания имеет богатейшую историю и не только в Западной Европе, но и в России. Мистика невозможно себе представить без плодов личного духовного усилия. Подобные попытки Церковь всегда ставила под сомнение. Слишком уж особым путем, смущающим путем идет мистик к Богу. Через свое сердце идет, через глубокое, глубочайшее сердце, которому, Вы, отец Филипп, как представитель схоластической мысли, так мало доверяете. Цитирую вас:



«Смотрите, вы выдаете веру, существующую уже около 2000 лет, как плод коллективного воображения. Но почему в таком случае вашу собственную интерпретацию скорее не объявить плодом лично вашего индивидуального воображения? Логичнее будет как раз второе».



Как Вы знаете за 2000-летнюю историю христианства было много чего. Вера побывала и «плодом коллективного воображения» и опытом личных интерпретаций, иногда настолько удачных и своевременных, что менялось лицо Церкви, сам ее дух, не говоря уже о христианстве как учении. Чего только стоит опыт неохристианских русских философов рубежа веков, пассажиров философского парохода и тех, кто, подобно Флоренскому, разделил судьбу миллионов мучеников, сгинувших в братской могиле коммунистических строек. Моя «собственная» как вы выразились интерпретация или «плод лично моего индивидуального воображения», опирается на могучее мистическое древо богопознания, корни которого, уходят в небо или в «глубокое сердце», что одно и тоже.

Бог схоласта, словно бы находится в автономном плавании. Бог схоласта мог бы обойтись и без человека. Поэтому схоласт скажет «Бог становится человеком», как будто бы до прихода в мир Христа, Бог обладал отдельным от рода человеческого существованием. Мистик видит и чувствует несколько иначе. Человек Иисус так глубоко заглянул в свою собственную душу, что встретился с Богом Лицом к Лицу. После этой Встречи Он сказал – Я и Отец одно. Но богобоязненные соплеменники извратили Его слова. Они решили, что Иисус считает себя равным Богу. Равенство и единство так же различны как земля и небо.

Лейтмотивом Ваших писем является следующий зачин:

«В ваших рассуждениях есть доля правды, я не спорю. Но в случае её абсолютизации она тут же превращается в свою противоположность!»

Дорогой Отец Филипп, а зачем же доводить до крайней степени логического напряжения то, что в моих словах исходит из сердца? Абсолютизируя огонь, мы спалим всю Землю. Но ведь на огне можно приготовить пищу, у очага мы отогреваем наши тела и души. Вы пугаете меня то античным критиком христианства по имени Цельс, который не понял Христа и объявил Его мошенником; то Толстым, который обузил Евангелие, то Бультманом, который предлагает избавиться от мифологического элемента новозаветного провозвестия; то великими и не очень романами, которые перетолковывают на свой лад евангельские события; то мистикой в ее магически-эзотерическом изводе; то пантеизмом, потому что он, оказывается, ближе всего стоит к непосредственному переживанию присутствия высших сил в человеческой жизни. А нужно бояться только одного – разминуться с Живым Богом! К слову сказать, все вышеперечисленные персоны и духовные практики по-своему обогатили палитру религиозных переживаний. Заметьте, я не предлагаю реформировать и модернизировать Евангелие. Я не посягаю на Его текст, я лишь предлагаю глубоким сердцем этот текст пережить. Я предлагаю увидеть за первым буквальным слоем, второй и третий – аллегорический, символический. Как это делал тот же Мейстер Экхарт и его ученик Иоханн Таулер.

Вы говорите, что я стремлюсь очеловечить Бога, а это приводит к Его «обезбоживанию». Почему же так? Или черное или белое? Вы замечали, что часто человек, говоря о Боге, возводит глаза к небу, разворачивает и чуть приподнимает ладони. Этакий смущающийся, застенчивый жест, но неизменно выталкивающий нас изнутри наружу. Было бы куда честнее заглянуть в собственную душу, развернуть свой взор в сердце и там на острие безмолвного взора обрести Бога. В Царствие Небесное можно войти только через свое сокрушенное сердце. Неужели вы полагаете, что Бог обретается в другом измерении, в том измерении, которое находится пусть даже рядом с сердцем, но не в сердце? Напомню Вам слова Мейстера Экхарта: «Что бы ни писали мудрецы о высоте неба, малейшие силы моей души выше высокого неба».

Вы когда-нибудь находились в том состоянии, когда вдруг перед Вами в полный рост вырисовывался вопрос - как рождает Бог-Отец Своего Сына? Как это происходит? При этом вопросе ваш рассудок замолкает, не правда ли? И любая «дисциплина ума» бессильна. Но сердце, как бы исчезая перед лицом столь грандиозной задачи, умаляясь и истаивая, продолжает искать ответ. И ответ будет найден, когда вы совершенно забудете о самом себе. То есть, когда в вас войдет Бог, и ничто Ему не помешает, ни одна ваша мысль, ни одно ваше желание быть Богом в вас. И вот, когда вас совершенно не станет, то есть, когда вы как обособленная от Бога воля перестанете существовать, тогда вы станете самими Божьими недрами, рождающими Сына. Вы станете тем великим плодносящим мраком, который невозможно описать никакими словами. Вот корень апофатики, вот где ее сердце. И вот почему Экхарт говорит: «Сын Небесного Отца не Один рождается из этого мрака, который принадлежит Ему; но и ты рождаешься там, как дитя того же Небесного Отца и никого иного; и тебе дает Он власть». А вы говорите: «мы – не боги». Мы – боги в том смысле и тогда, когда для нас нет уже ни виноватых, ни посторонних. Когда ничто не может нас вытолкнуть наружу, вывести из состояния глубочайшего внутреннего равновесия, из той точки покоя, где мы несем ответственность за созданный Богом мир и готовы с Богом, набирающим в нас силу, разделить все Его внешнее бездействие, всю Его боль и всю Его радость, как Он делится без остатка с нами всей Своею болью и всею Своею радостью, ничего от нас не утаивая, не приберегая для Себя на черный день. И в Свой самый черный день Он будет с нами настолько до конца вместе, настолько одним целым, что войдет во все то адское и нечистое, что есть в нас. Не погнушается даже самым нестерпимым мраком, чтобы мы в ответ сумели выдержать Его нестерпимый свет, когда мрак будет побежден в нас Богом.

Чтобы понять Мейстера Экхарта, когда он говорит, что Бог родился в нашей душе, а душа родилась в Боге, мы должны забыть о логике земного времени. Рождение Бога в нашей душе не предшествует рождению души в Боге и не следует за ним. Все это происходит одновременно или вне времени, в вечности. Под вечностью следует понимать не количество времени, а его качество, то есть наполненность времени Богом, глубинным покоем и беспредельной тишиной. В вечности распятие продолжается. В вечности нет ничего остановившегося, застывшего, каждое мгновение индивидуально и неповторимо, потому что каждое мгновение вечности душа рождается в Боге, а Бог в душе.

Каждое мгновение вечности единственно, на то она и вечность. Время же пытается подражать вечности, имитируя неповторимость. Но время опасно именно тем, что в нем все повторяется. Дурная бесконечность времени делает нашу короткую жизнь невыносимой. Уроки времени, уроки мировой истории и нашей личной истории никогда не усваиваются. Иисус жил и умер во времени, а воскрес в вечности. Вечностью Он и победил время…

Воскресение Христа – есть наше рождение. Если мы не родимся во Христе, то и Он не воскреснет. Не гроб пуст, а сердце полно.

Искренне Ваш, Роман.

* * *

Дорогой Роман!

Возможно, трудность нашего обмена мнениями заключается еще и в том, что мы не общаемся напрямую, а лишь посредством заочной переписки. Иногда при такой переписке могут возникать некоторые недоразумения и недопонимания.

Возможно, это моё недопонимание вашей позиции, обозначенной как мистической, но меня пока не покидало ощущение большой доли психологизма в ваших рассуждениях. Так вот, если настоящий мистик осуществляет прорыв в иной мир (точнее если ему дается этот прорыв, как, допустим, апостолу Павлу, который видел, по его же признанию, "третье небо"), то это подлинный опыт. Но если он увязает в психологизме, то это скорее "по сю сторону", нежели прорыв туда. А психологизм ваш, по-моему, как раз состоит в том, что вы хотите Бога видеть в соответствии с уже выработанной у вас определенной концепцией, согласно которой Он исключительно имманентен человеку, исключительно "человечен", хрупок, уязвим и т.д. Вы это выразили уже в прошлом письме, повторяться не буду и цитировать вас в очередной раз тоже не вижу смысла. Но на одну фразу все же обращу внимание:

"Поэтому схоласт скажет «Бог становится человеком», как будто бы до прихода в мир Христа, Бог обладал отдельным от рода человеческого существованием. Мистик видит и чувствует несколько иначе."

Но в этом нет никакой апофатики на самом деле, или если она есть, то очень слабо выраженная. У вас настолько Бог неотделим от человека, что, кажется, Его и помыслить отдельно от человека нельзя! Но, простите, человечество существует лишь ограниченный период времени, а Бог существует ВНЕ времени, Он всегда был и есть. Он сотворил мир и сотворил человека в нем, то есть человек имеет начало, а Бог начала не имеет. И Иисус "вчера, сегодня и вовеки тот же" (посл. Евреям). Он имманентен человеку, бесспорно, но Он же и трансцендентен ему. Здесь существует антиномия, которую важно на мой взгляд воспринимать в равновесии. Не уклоняясь в объективацию Бога, но и не низводя Творца до твари, пусть созданной по образу и подобию Бога. У вас крен исключительно в одну сторону - имманентизма. Вот, в общем-то, то, что меня не вполне устроило в ваших рассуждениях, притом, что в чистоте и искоренности их, идущих от сердца, я нисколько не сомневался.

Писание может иметь несколько уровней восприятия, совершенно очевидно. Но последующие уровни не могут отменять предыдущие. Аллегоризм может быть уместен лишь как дополнение к основному смыслу. Воскресение Христа нельзя понимать только аллегорически в противовес тому, что произошло действительно, а не в некотором внутреннем озарении учеников. Скорее уже то самое действительное воскресение поспособствовало дальнейшему внутреннему озарению их, но не наоборот. То же самое касается и непорочного зачатия и других основных догматов, своего рода аксиом веры. Догматы, как я уже отметил, сами по себе гораздо ближе к апофатическому богословию, поскольку не могут быть восприняты нашим "евклидовым" сознанием. В ваших их перетолкованиях содержится, таким образом, риск уклонения от того пути, который Христос задал и которым шли Его ближайшие ученики. Как апостол Павел писал: "Если даже ангел с неба благовествовал вам вопреки тому, что мы благовествовали вам - да будет анафема" (Гал. 1, 9). Прошу заметить, что изначально Благая Весть распространялась вовсе не среди мистиков (мистический талант не каждому дан), а среди обычных людей. Необразованных в том числе, некнижных. Получается, что из христианства и его Благой Вести вы невольно делаете какое-то очередное элитарное мистическое мировосприятие, не меньше, чем последующие богословы загрузили его философскими терминами и сделали из него "сумму теологии", а самого Бога Авраама, Исаака и Иакова превратили в "Бога философов и ученых". Но если живой Бог не Бог философов, то Он также и не Бог мистиков! Или, по крайней мере, далеко не только мистиков.

Хотя да, если я больше рационалист, чем мистик, то в этом смысле меня можно отнести к схоластической ветви. Но не случайно, повторюсь еще раз, и у православных, и у католиков, и у нехалкидонитов, и у подавляющего большинства протестантов основные аксиомы веры сохранились в неизменности на протяжении всех 2000 лет! При всех разномыслиях и даже открытых разрывах между собой один и тот же Дух хранит все христианские сообщества и не дает окончательно сбиться с того Пути, который был изначально задан. Все-таки Церковь не дело только рук человеческих и человеческих же усилий.

Теперь что касается того "великого мистического древа", к традиции которого вы считаете себя приобщенным. Эта традиция идет от того же апостола Павла, между прочим. Она продолжалась дальше через псевдо-Ареопагита, который, впрочем, излишне был нагружен платонической философией, потом через Александрийскую школу, Максима Исповедника, других разных отцов (исихастов с Афона, Сергия Радонежского сюда же можно отнести). На Западе были свои мистики, в том числе Хуан де ля Крус, Тереза Авильская, Игнатий Лойола... Но ни одному из них даже близко не приходило в голову как-то перетолковывать догматы веры в вашем или подобном духе. Если у них и были аллегории, только как дополнительный элемент к догматике, а не ставящий её под сомнение (да даже и у того же Экхарта). То же касается и русской христианской философии начала ХХ века. Личный опыт каждого из нас может быть очень разным, но не всё в этом опыте может быть заведомо подлинным, поскольку мы сами по себе ограничены. Но в некоторых случаях личный опыт отдельных людей может выражать и универсальные истины, быть выразителем веры всей Церкви. Но это дается далеко не каждому, поскольку ведь и дары Духа различны, и "звезда от звезды разнится во славе". В любом случае мы все нуждаемся в проверке со стороны друзей, братьев во Христе. Разномыслия, бесспорно, неизбежны, и надлежит им быть. Пусть в виде основных трех ветвей, вами указанных, кто же будет спорить.

Между прочим, мистики прошлого совсем не случайно настаивали на том, чтобы в молитве ум был соединен с сердцем. Нельзя идти только по одним сердечным ощущениям, какие бы они ни были, как нельзя удовлетворяться лишь одними умозаключениями с голой логикой. Бог дал нам ум (рассудок) тоже ведь для того, чтобы и этой способностью мы к Нему приближались. В ваших же рассуждениях здравый рассудок с анализом тех же фактов истории и свидетельств веры явно задвинут куда-то подальше, вот почему есть риск стать на ту позицию, о которой я писал раньше: "если есть факты, не укладывающиеся в мою концепцию, то тем хуже для фактов".

Теперь на этом всё, пожалуй. Пишите!

Всего доброго, ваш искренне
свящ. Филипп

Все три части полемики я продублировал в сообществе christ_civ, где состоялась весьма плодотворная дискуссия, за которую отдельное спасибо Дмитрию (dmatveev) и Ольге (lepus_audax)
Tags: высокое богословие, люди, полемика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments