pretre_philippe (священник Филипп П.) (pretre_philippe) wrote,
pretre_philippe (священник Филипп П.)
pretre_philippe

Церковная оппозиция или личная святость? (Из архивов; одна беседа 2010 г.)

Четыре года назад мне довелось познакомиться с Александром Ткаченко, журналистом "Фомы". В редакции думали о некотором проекте, вроде того, чтобы сопоставить разные точки зрения по актуальным и злободневным вопросам церковной жизни в виде двух статей (моей и Ткаченко), но потом от этого отказались. Сама беседа получилась длинной, более двух часов и на 40 страниц текста, к публикации она не предназначалась, но некоторые отрывки оттуда всё же хочется выложить. Сейчас я готов больше признать правоту Ткаченко по отдельным моментам нашей дискуссии, чем тогда. Надеюсь, что Александр сам возражать не будет, и тогда можно будет еще какие-то отрывки поместить.

Я: С чем Вы были не согласны, какая проблема, как это лучше сформулировать?
А.Т.: Мне сейчас почему трудно ее формулировать, потому что, буквально пару дней назад я читал уже после Вашей публикации статью отца Петра Мещеринова.
Я: Да, с которой я, конечно же, согласен.
А.Т.: Да, которая по многим позициям с Вашей совпадает. Да, и поэтому мне трудно сказать, с чем я не согласен: с тем, что сказали Вы или с тем, что сказал отец Петр… Ну, скажем так: я не согласен прежде всего с самой постановкой проблемы подобным образом. К Вам может быть это не относится, ну уж коль скоро Вы считаете себя единомышленником, то что мне в этой его статье категорически не понравилось - полное отсутствие каких-то позитивных предложений при огромном объеме не просто проблем, а драматических обстоятельств, которые он там выписал. И получается ситуация какая-то, на мой взгляд, тупиковая. То есть, человек долго, последовательно, убедительно объясняет как у нас все плохо. Логично было бы предположить что закончит он, как раз, рядом каких-то позитивных предложений, следуя которым все это плохое можно исправить на хорошее. Вместо этого: вот так вот - раз. И что происходит. Тут, у кого разум возмущен - он, естественно, закипает; у кого он был, худо-бедно, подогрет - тоже начинают возмущаться, то есть, происходит то, что люди и так на голову слабенькие очень часто. А им предлагается эту бедную, слабую голову еще более, так сказать, дестабилизировать. То есть, чисто методологически эта постановка вопроса, то есть, у нас все плохо, давайте раскроем вам, давайте смотреть на вещи честно. Мне кажется, это было актуально лет 5 назад, когда в Церкви все было относительно спокойно и стабильно при Патриархе Алексии 2. То, что происходит последние 2, наверное 2 года, предполагает совершенно другую постановку вопроса, обсуждение вот этих же проблем. Я не говорю, что их нет, я говорю про то, что говорить об этом нужно по-другому, с другой стороны и учитывая то, что люди у нас сейчас находятся во вполне определенном состоянии и без того, так скажем.
Я: Я могу, лично со своей стороны, объяснить: почему отец Петр говорит именно так, почему я сам…
А.Т.: То бишь, мы отца Петра давайте, я вот сказал не для того, чтобы обсудить его статью, а уж коль скоро Вы себя идентифицируете с ним каким- то образом, считайте, что это к Вам.
Я: На мой, лично взгляд, у нас действительно долгое время под предлогом позитива реальные проблемы замалчивались. Замалчивались, игнорировались. Разномыслия какие-то, которые в церковной среде существовали, их тоже как бы старались не замечать: у нас все едино, мы - правая вера, у нас все монолитно, у нас все цельно, мы следуем Святым отцам и так далее, и тому подобное. На самом же деле, все равно, не было и раньше никакого единомыслия по многим вопросам веры, а учитывая то, что последние 20 лет все таки вертикаль власти в Церкви сильно увеличилась, обозначилась, то и акцент стал делаться не столько на духовное дело, сколько на внешнее, административное, и теперь уже подключились к этому коммерческие элементы, элементы какой-то определенной рекламы, как еще говорят, пиара (вот уже такое слово вошло в нашу жизнь). Вот это всё люди, очень многие сторонние наблюдатели отмечают, и далеко не всем это нравится, далеко не всем. И не только люди, внешние по отношению к Церкви, но и те, кто пребывает внутри нее. И я сам это чувствую по реакции интернета, потому что, я смотрю разные блоги, мне это интересно и я участвовал одно время активно на форумах, сначала первом Кураевском, потом во втором, там образовалось два самостоятельных из первого. Очень многих людей это настораживает. Вот такое внешнее делание, строительство - это все неплохо, но вместе с тем помпезность такая, усиление этой властной вертикали внутри Церкви и взаимодействие с государственными структурами, и позиция первых лиц, которые, как бы, волей-неволей выставляются.
А.Т.: Во всяком случае, внешне.
Я: И много внешнего. И вот вспоминаются Евангельские слова, которые мы каждый раз читаем на Литургии и более всего, чаще всего слушаем одни и те же слова, но не придаем этому значение: «Марфа, Марфа, заботишься и суетишься ты о многом, а одно только нужно». Вот, наверное, не ошибусь, что в Русском Православии с века так 15- 16 особенно, когда партия иосифлян победила, так или иначе, как бы вытеснила нестяжателей, это начало Марфы стало сильно, сильно превалировать: и в борьбе с ересями, и с инокомыслием, и в строительстве, и в пышности богослужений. И отец Сергий Желудков, приснопамятный, очень остроумно подметил в своих литургических заметках, что русские добавили в чин, внесли в него то, что ни у греков, ни у старообрядцев такой помпезности богослужения епископа, который не узнается, как бы, в своем апостольском преемстве, по сравнению с той простотой, которая была первоначально. Вот и многое тому подобное можно найти, что у людей многих вызывает либо недоумение, либо отпугивает, критически мыслящих конечно, прежде всего, а таких людей все-таки немало. Я не говорю о тех, включая женский элемент, которые по природе послушны и покорны и которые заворожены какой-то такой, внешней величественной красотой. Это тоже все действует на психику, конечно же. Ну не в этом, разумеется, суть нашей веры, не в этом дело. Это только аксессуары. Вот это одна сторона церковности. Вторая: почему ещё люди могут все более и более критично относиться к нашей действительности, есть еще более серьезная проблема, не только внешняя, но и касающаяся отношений внутри, между священнослужителями и между прихожанами. Либо их вовсе нет, чаще всего в городских храмах, в городских приходах. Либо они не завязываются, потому что, люди, приходящие в храм в городе, допустим, в большом, они могут годами приходить в него и не знать друг друга и не общаться друг с другом. И, соответственно, те, кто хочет общения, они его не находят. Да, наше время - индивидуализма, я согласен. Я сам тоже индивидуалист по природе и я таким начинал тоже церковную жизнь, и меня это вполне устраивало, на первых порах даже очень устраивало, я и не стремился войти в какую- то общину, я просто скорее стремился найти какого-нибудь духовника или священника, с которым я мог бы периодически общаться; свои мысли, чувства изливать. Вот. Ну, а впоследствии, с годами я понял, что это, это тоже неплохо, но этого недостаточно. Тем более, если мы называемся Церковью как телом Христовым. Что такое тело Христово? Метафора ли это или больше чем метафора? Если это больше, чем метафора (хотя это можно и метафорически понимать), тогда, наверное, если мы члены этого Тела, то члены находятся в единстве друг с другом и в единстве с центром Тела. Соответственно, они служат друг другу, они необходимы друг другу. Это в идеале. А что в реальности?
А.Т.: В реальности то, что в реальности. Не все так просто. Нет, не все так просто. Всё довольно печально , в общем-то, и несимпатично. Это всё понятно. Я абсолютно согласен со всем, что Вы сейчас сказали. Но, вот опять же точно так же, как со статьей отца Петра. А выход, в чем Вы видите выход из сложившейся ситуации? То есть, Вы озвучиваете эту ситуацию, ну так или иначе, во всяком случае, в своем блоге. И тем самым Вы людям открываете глаза на трагичность там ситуации. Ну она, во многом, действительно трагичная. Я бы хотел услышать позитивную часть проблемы.
Я: Вы знаете, здесь позитивную часть озвучить не так просто. Потому что жизнь нам преподносит иногда такие вот задачи. Согласитесь, вот такие задачи и проблемы. Иногда важно обозначить эту проблему, иногда важно вдуматься в нее. Мне кажется, что это уже половина ответа, по крайней мере, это не полностью ответ, но какой-то частичный ответ. По крайней мере, стоит вдуматься, обозначить и признать, что это есть.
А.Т.: Это я понимаю. Но, мне интересно просто Ваша точка зрения, так сказать, по поводу второй половины, которая не в вопросе, а…
Я: Конечно, мне кажется, что, все таки, по крайней мере надо подумать сообща: правильно ли наше церковное устройство, соответствует ли оно той идее Церкви, которое выражено в Новом Завете. Хотя, конечно, надо признать, что Христос, основывая Церковь, не дал никаких рекомендаций, то есть, в этом, наверное, трудность самая. Он не дал никаких конкретных установлений: ни как должна строиться Церковь, по какому принципу, Он ничего не дал. Он сказал: «Я создам Церковь мою и врата не одолеют Ее». Но, построение самой Церкви как Тела - это уже дело людей, это уже дело их творческой инициативы, это уже дело их собственной координации друг с другом. И вот, понятное дело, что первые христиане, более-менее, успешно создали это Тело, хотя внешне оно, может быть, не так было организовано, как сейчас оно организовано. И внешне были разномыслия куда больше, нежели чем сейчас в плане и догматическом, и церковной практике, и молитвенной. Даже такая, скажем, постоянная служба как литургия и то служилась немножко по-разному. И даже самые главные молитвы евхаристические импровизационно служились. То есть, был большой простор творческой инициативы. Сейчас все закреплено. Сейчас все от и до, как бы сказать, заключено в строгих рамках, за которые уже нельзя выходить.
А.Т.: Я бы не сказал. Какие там строгие рамки. Вы посмотрите: каждый сокращает службу так, как ему нравится.
Я: Это уже сокращение из того, что уже есть, и все равно, то, что уже заключено в этих рамках. Есть свобода только удлинить или сократить. Но, каждый день мы, действительно, молимся по одному и тому же молитвослову, мы читаем одни и те же тексты. Вот в этом смысле, то есть.
А.Т.: Что свобода только в определенных пределах.
Я: Ну да. В каких-то, да. В узком коридоре, я бы сказал.
А.Т.: Ничего себе узкий. Сколько должна уставная всенощная служиться?.
О: В этом смысле вопрос только в количестве и во времени. Но, это всё равно достаточно второстепенно, в некотором роде второстепенно. Я считаю, для городских храмов, безусловно, служба неизбежно будет короче, а в монастырях будут служить длиннее. Но даже взять и по-другому посмотреть на этот вопрос: вопрос употребления русского языка в богослужении - сколько из-за него копий поломано. А мало кто на это решается, кроме известного братства отца Георгия, которое держится за это много-много лет, претерпело за это даже определенные и скорби и гонения, и тем не менее, мало кто другой после этого опыта решается на что-то, даже вот, допустим, русифицировать, ну не основные богослужения, а даже требы - венчать или крестить, употребляя современный русский язык. Как бы было бы полезно для тех, кто впервые, допустим, пришел, только начинает прикасаться к нашей церковной действительности, а ему скороговоркой вторят множество молитв на славянском языке. Что он поймет, что он прочувствует?..
А.Т.: Особенно трогательно в этом смысле обращение во время крещения младенцев об отпущении грехов, сотворенных ранее.
Я: Во, во.
А.Т.: Изумительная часть.
Я: Да, да, да, да.
А.Т.: Я знаю, у меня, например, знакомые священники, они это опускают. То есть, то, что противоречит здравому смыслу, что противоречит ситуации.
Я: И Слава Богу. Но далеко не все, далеко не все священники опять-таки, я знаю другие примеры, когда «от и до», и боятся от буквы отступить, потому что их так выучили. Они тоже приняли определенную традицию вот такого слишком бережного отношения.
А.Т.: Или там на исповеди молитву: «властию, мне данной». Да, я знаю, что многие батюшки это отодвигают.
Я: Понятно, понятно. У кого есть образование соответствующее и какой-то здравый взгляд на это- это понятно. Есть такие батюшки, Слава Богу..
А.Т.: Давайте сразу тогда обозначим одну точку, так сказать, привязки такой, что одна из проблем существующего положения вещей- не отсутствие свободы творчества, какого-то литургического и так далее, а плохое образование и представление духовенства о том, в каком диапозоне они могут это творчество осуществлять.
Я: Ну, это тоже, да. Ну, с другой стороны
А.Т.: Это очень важный момент. А его почему-то не оговаривают, когда речь заходит о том, что у нас узкий коридор, у нас этот момент как-то опускается.
Я: Это важно. Но опять-таки, отсутствие свободы тоже во многом играет роль, потому что, если, допустим, батюшка решит что- то, ну, допустим, инициативу свою проявит, какие- то богослужения на русском будет проводить. Сразу если кто-то заявит в вышестоящие инстанции, то может и не сдобровать от архиереев. Поэтому, многие боятся проявить инициативу в какой-то даже степени. У нас богослужебная комиссия, кстати, есть, которая за все эти годы, если мне память не изменяет, включила только одно небольшое изменение в диалог дьякона и священника в Литургии после херувимской и все. Ну это такая незначительная часть. У греков, кстати, этот диалог остался прежнем, у нас включили изменения. Но что это, в принципе, дало? Хотя можно было бы, допустим, и молитвы все литургические читать вслух, они очень проникновенные. Их почти никто не слышит, а ведь они составляют…
А.Т.: Это суть Литургии.
Я: Литургии, да. А почти никто их не читает вслух и даже не знает, что эти возгласы, отрывочные, они находятся в связи с этими молитвами. Вот к примеру, более серьезная вещь…
А.Т.: Хотя, хотя, сразу хочу внести коррективы. С одной стороны - да. С другой стороны - в каждом храме для любого человека, который действительно хочет выяснить, что там происходит в это время в алтаре - полный текст литургии, бери и смотри.
Я: Не в каждом, не в каждом.
А.Т.: Ну неужели это засекреченная какая-то…
Я: Не засекреченная. Дело в том, что таких разъяснительных книжек не хватает. Они появляются, их разбирают те, кто хочет. И далеко не в каждом храме…
А.Т.: Если они появляются, и их разбирают, значит это - ходкий товар и … должно на это реагировать: если разобрали, то привези еще.
Я: Безусловно.
А.Т.: Я не думаю, что проблема в нехватке.
Я: Но есть еще…
А.Т.: Может быть, в нежелании.
Я: Может быть и в невнимании определенном, конечно…
А.Т.: Может быть, эта тема, о которой Вы говорите, для многих здесь просто неактуальна. Просто они вообще там слабо вдумываются.
Я: Да, для многих это ненужно. Действительно, я согласен, что…
А.Т.: И если эти молитвы начать читать, вряд ли в этом смысле для этой части что-то изменится, ну потому что они не слушают и будут не слушать.
Я: Нет, для «прохожан», - есть такая категория, - которые пройдут, поставят свечку и уйдут, конечно да.
А.Т.: А не для «прохожан» есть литература. То есть, я согласен, действительно, мне больше нравится, когда священник читает вслух всю вот эту молитву. И, кстати, у нас, в Калужской области, в Обнинске, отец Алексей (Господи, как его фамилия?), «великий смехотворчий» его называют, практикует, во-первых - на русском языке у него много молитв; во- вторых - с открытыми Царскими вратами; в третьих - читает всё в полный голос, совершает эти все молитвы; в четвертых, - у него трансляция по храму разведена, чтобы всё это было слышно. Вот я не верю, что у него люди, ну благодаря этому стали более осмысленно относиться к богослужению. То есть, это просто с его стороны акт того, что он считает должным. И честь ему, и хвала. И я еще раз говорю, что мне самому такое богослужение больше нравится, чем вот такое, как … . Но, еще раз говорю: я не вижу здесь трагедии вот именно в том смысле, что вот это мы изменим, и всё пойдёт.
(продолжение, быть может, последует...)
Tags: жизнь церковная
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments